ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Сергей Парфёнов: «Виа Долороза»

Сергей Парфёнов
Виа Долороза



Аннотация Виа Долороза…Узкая улочка в центре Иерусалима, зажатая, словно ущелье, с обоих сторон зданиями из потемневшего от времени камня, извивается серо-желтой лентой… Здесь, по камням древнего города пролегал когда-то путь к распятию… Виа Долороза –"Путь Cкорби" дословно с латинского… Путь боли и страданий… Путь прощания и прощения… Впереди Голгофа… Впереди воскрешение… Впереди Храм… Сергей ПарфеновВИА ДОЛОРОЗА Пролог Виа Долороза… Узкая улочка в центре Иерусалима, зажатая, словно ущелье, с обоих сторон зданиями из потемневшего от времени камня, извивается серо-желтой лентой… Здесь, по камням древнего города пролегал когда-то путь к распятию… Виа Долороза – " Путь Cкорби" дословно с латинского… Путь боли и страданий… Путь прощания и прощения… Впереди Голгофа… Впереди воскрешение… Впереди Храм… – Господи! – обратился к богу человек. – Я никогда не просил у Тебя богатства, не просил у Тебя власти над другими людьми, я просил у Тебя только любви к ближнему своему, но Ты не дал её мне. Я просил у Тебя силу духа, но тоже её не получил. Я не ропщу, Господи, может я менее достоин, может не оправдал Твоих надежд, не сделал того, что должен был сделать… Я грешен, Господи, я знаю. Но ведь я всего лишь человек, прости меня… Я уже не прошу у Тебя сегодня ни о любви, ни о силе, прошу только о понимании… Господи, смилуйся надо мной, открой мне правду, дай мне опору, ту точку отсчёта, от которой я бы мог идти к дому твоему… – Какую правду хочешь ты знать, человек? – спросил Господь. – Истина мира тебе не доступна, так как не знаешь ты мира, и не открыт он тебе в многообразии своём. Зачем тебе истина, человек, которую ты не можешь понять? – Хорошо, Господи, да будет воля Твоя, – ответил человек. – Не надо мне всеобщей правды, открой мне только истину человеческую… – Чью истину ты хочешь знать? – спросил Господь. – Каждый выбирает свою истину, но не всё то правда, что показываю я тебе, потому что привел я тебя в этот мир, что бы ты сам нашёл дорогу ко мне… – Господи, не прошу я у тебя чужой истины, приоткрой мне истину вещей мира человеческого, – просил человек. – И тогда сам я найду дорогу к тебе… – Ты слаб, человек, – ответил Господь. – И не сможешь принять правду, ибо испугаешься и отвергнешь её. Ведь только сильный может принять истину, как бы горька ни была она. – Я смогу, Господи, я не испугаюсь, – взмолился человек. – Только приоткрой её мне… – Хорошо… – ответил Господь и облака скрыли лучезарный поток, струящийся с небес. Тяжелая грозовая туча медленно наползла на небосвод, вытеснив голубизну чистого неба, готовясь обрушиться на землю плотными струями воды. * * * Несколько событий произошли в этот день на Земле…Где-то над просторами последней великой империи, в самом центре её, вырвавшись из цепких объятий облаков, начал снижение самолет с красным флагом на изогнутом хвосте. Ещё через несколько часов молодая женщина, американская подданная с русским именем Наташа спустилась в лабиринт московской подземки. А вскоре на противоположной стороне планеты, в стране, живущей под звездно-полосатым флагом, заместитель начальника департамента Стивен Крамер отправился по длинным коридорам на закрытое совещание.Все эти события, разделенные тысячами километров, невидимыми границами часовых поясов и тяжелыми, словно свинцовыми волнами Атлантики, были тем не менее сплетены в единый, удивительный узор той неумолимой, иногда непредсказуемой логикой явлений, которая и определяют ход истории на этой планете.
Серебристый лайнер, гася выпущенными закрылками скорость, коснулся промерзшего бетона аэродрома, пробежался по посадочной полосе и замер перед зданием аэровокзала Красноярска. По подкатившему трапу бодрым, уверенным шагом спустился высокий, плотный человек в норковой шапке – вновь избранный президент России Владимир Бельцин. С большим мясистым носом, седой шевелюрой и манерой говорить решительно и прямолинейно, несколько растягивая слова, как будто был немного "под шафе", он чем-то неуловимо напоминал большого бурого медведя, – хотя, ради справедливости, надо отметить, именно эта неуклюжесть и нравились в нем людям, потому как делала его ещё более понятным и доступным простому мужику, уставшему от откормленных и высокомерных лиц партийных бонз.Когда Бельцин вступил на ковровую дорожку, раскатанную перед трапом, от группы встречающих отделилась девушка, одетая, не смотря на мороз, в длиннополый красный сарафан и русский кокошник. Подойдя к президенту, она по старому русскому обычаю поклонилась и протянула ему на вышитом рушнике хлеб и соль. Бельцин посмотрел на каравай, который слегка парил на морозе, отломил сверху хрустящую корочку и с удовольствием отправил её себе в рот.– Не замерзла? – вскинул он бровь.– Да, нет, Владимир Николаевич, мы ж сибирячки привычные, – ответила девушка, выплескивая изо рта облачка горячего пара.– Откуда ж такая красивая? – Бельцин озорно стрельнул глазами на зарумянившуюся молодку.– Из местной филармонии, Владимир Николаевич, – слегка смутившись, ответила та.– Из филармонии? Ну, молодец! Ладно беги давай, а то замерзнешь!Бельцин обошел девушку, слегка хлопнул ее по фигуристому заду и направился к спешившему ему на встречу секретарю крайкома Егорову.– Привет, Степан Алексеевич!Бельцин крепко, по-медвежьи слапал осторожно протянутую ему руку.– Как тут моё наследство поживает? Справляешься?– Стараемся, Владимир Николаевич, – ответил Егоров и тут же суетливым жестом выдернул руку из каменной ладони президента.Цокая жесткими каблуками по стылому бетону, они направились к стоящим у аэровокзала машинам. Кругленький Егоров уселся на место в автомобиле рядом с водителем, а Бельцин неторопливо, солидно разместился на просторном кожаном сиденье позади. Расстегнув теплое пальто, он свободно распустил на шее мохеровый шарф, бросил рядом с собой меховую шапку и посмотрел в окно.Машины тронулись. За окном в млечных сумерках замаячил плотный частокол из сибирских кедров. От этого, давно знакомого вида в груди у Бельцина вдруг окатило чем-то очень теплым и родным, мягкой и густой волной прошло по всему большому и сильному телу… Дома! Вобрав полной грудью воздух, Бельцин, не спеша, с растяжкой выдохнул. Ему вдруг вспомнилась старая байка об этих кедрах, точнее о сибирских соснах, которые застыли ровным строем вдоль дороги. По царской воле человеческая молва прилепила этим таежным великанам чужое название. Случилось это вроде как при Петре I, который развернул и поставил на крепкую ногу корабельное дело в России и даже начал продавать корабли за границу. Строились те корабли из этой самой сибирской сосны, потому как уж очень подходила её смолистая стать для корабельного дела. Да и, к слову сказать, были те корабли ничем не хуже заморских, вот только была тут одна закавыка, портившая всё дело. Привередливые иноземцы требовали строить корабли непременно из кедра, который в Сибири-то отродясь не рос, а произрастал все больше на средиземноморском побережье Палестины… Такая незадача… Ну, да не сворачивать же из-за пустякового недоразумения прибыльное дело. Вот тогда-то якобы и вышел царский Указ считать сибирскую сосну кедром и называть соответственно. Так ли оно было на самом деле, теперь определить уже было трудно, но точно то, что деликатесные сибирские сосновые орешки давно уже стали называться кедровыми, в то время, как настоящие кедровые орехи никогда, на самом деле, съедобными не были…Бельцин отвлекся от давно знакомого пейзажа за окном и обернулся к сидящему на переднем сиденье Егорову.– Слушай, Степан Алексеевич, а какая сейчас в крае средняя зарплата? – вдруг спросил он.– Да под тысячу, Владимир Николаевич, – невесело отозвался Егоров. – Да, толку-то… В магазинах один только минтай в собственном соку остался…– Что? С завозом плохо? – Бельцин насупился (он-то знал, что край практически всю зиму живет на северном завозе, – что по осени успеют корабли завести по Северному пути, по Енисею, на том и живут до весны).– Плохо, – честно признался Егоров. – Раньше все по разнарядке из центра получали, а теперь все искать, да выбивать приходится…Бельцин посмурнел, провел мускулистой пятерней по густым волосам и, откинув назад плотный седой чуб, спросил:– Ну, а на рынках? Продукты есть?– На рынках-то есть… То, что из магазинов скупили… Но цены такие, что никакой зарплаты не хватит…Тогда Бельцин упрямо мотнул головой и взгляд его темно-серых глаз стал жестким и неприятным, как будто налился упругой, каленой сталью.– Неправильно это! Надо дать мужику свободу, тогда и в магазинах всё появится! – он звонко хлопнул широкой ладонью по мягкой, пружинистой коже сиденья, так что лежащая рядом норковая шапка испуганно подпрыгнула. Потом хмуро добавил. – Вот об этом я и буду сегодня поговорить людям на митинге… Кстати, Степан Алексеевич, когда он начнется?Егоров задрал рукав на запястье, поднес часы к самому лицу.– Уже все готово, Владимир Николаевич… Но только может сначала перекусить с дороги? Потом уж на митинг?– Перекусывать потом будем, – резко ответил на это Бельцин. Егоров быстро кивнул, затем взял в руки микрофон с пластмассовой подставки на торпеде и произнес:– Едем на алюминиевый завод…Выехав на развилку кортеж свернул к заводу. Вскоре вдали стали видны высокие дымы от его длинных, тонких труб, а потом показались приземистые прямоугольные заводские корпуса.Когда вереница автомобилей подъехала к заводской проходной, Бельцин заметил, что перед въездом на заводской двор стоит большая толпа с плакатами. Люди переминались с ноги на ногу, часто стучали застывшими ботинками друг о дружку. Увидев подъезжающие машины толпа заволновалась – плакаты вскинулись, заколыхались, – на больших склеенных листах от руки было неровно надписано – "Бельцин ум, честь и совесть эпохи", "Владимир Николаевич, сибиряки с тобой!". Бельцин взглянул на эти атрибуты народного признания и почувствовал приятный укол тщеславия в груди.Кортеж медленно въехал на территорию огромного завода и остановился перед квадратным административным зданием. Егоров выбрался из автомобиля и поспешно распахнул перед Бельциным дверь. Бельцин неуклюже вылез из длинной черной машины и направился к встречающему его директору завода Лукашину. Когда-то, больше двадцати лет назад, они с Лукашинвм были мастерами на этом заводе, но потом Бельцин пошел по партийной линии, а Лукашин остался на заводе, дорос до директора. Они не виделись почти пять лет, с того самого момента, когда Бельцина перевели в Москву.– Здравствуй, Леонид! – деловито поздоровался со старым товарищем Бельцин. – Ну, докладывай, как тут у тебя дела?– Работаем… – попробовал скупо откупиться Лукашин.Бельцин недовольно сморщился, словно от зубной боли.– Да, что вы все заладили – "работаем, стараемся"… – процедил он раздраженно. – Ладно! Давай… Показывай свое хозяйство… Пошли сначала к ваннам…И без приглашения, сам направился к воротам электролизного цеха. Сопровождающие суетливо поспешили за ним.Бельцин шел ходко, гулко топал по бетонному полу цеховых коридоров, оглядывал хозяйским взглядом темные заводские станы и тяжелые, массивные транспортеры. Рядом широким шагом спешил Лукашин. Бельцин решил возобновить прерванный разговор.– Очередь на жильё большая? – спросил он строго.– Около тысячи семисот человек, Владимир Николаевич…– А на заводе сейчас сколько?– Почти пятнадцать тысяч… Сейчас три дома строим… К концу года четверть из очередников обеспечим… В среднем молодая семья у нас получает квартиру через пять лет и это ещё хорошо… Мы самый богатый завод в крае – можем и сами строить. А ведь в крае есть и те, которые по 15-20 лет в очереди стоят… Так, что у нас ещё ничего… В этом году, например, почти 400 семей обеспечим… Люди выедут из коммуналок, от родителей, перестанут снимать углы – получат собственные квартиры, где никто не будет прислушиваться, что творится у них за стенкой. А это что значит? Значит, скоро жди прибавления в семье… Опять же ясли, детские сады понадобятся… Надо строить… И школам надо ещё помогать: построить стадион, дать инвентарь – мы ж шефы… К тому же, сами знаете, Владимир Николаевич, Красноярск – край не жаркий, а людям отдыхать надо… Год назад построили санаторий под Гаграми на полторы тысячи мест… А еще и оборудование обновлять нужно… Сейчас пятый цех будем на капиталку закрывать… И везде деньги нужны…Они подошли к ряду темных, высоких, пышущих жаром высокотемпературным ваннам – электролизерам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

загрузка...