ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Пора просыпаться… Домой! К черту гастроли! К черту даже огромную неустойку, которую ему придется выложить за несостоявшиеся концерты – слишком пошло развлекать эмигрантов здесь, в Америке, когда твоя страна разодрана на части… Игорь подавил рвущийся из груди тяжкий вздох, – не укладывалось в голове, что его страны больше нет! Он повернулся к дремавшему рядом в кресле самолета Аркадию и сказал:
– А знаешь, Аркаша… Я все раньше думал, что может быть хуже коммунистов? А теперь, кажется, знаю… Демократы! Дико звучит, а, Аркаш?
– Старик, дай поспать, – хмуро промычал в ответ Резман.
– Да и какие они, к ядренной фене, демократы… – с горечью произнес Игорь, отрешенным взглядом упершись в низкий потолок над головой. – Те же комсорги, да секретари обкомов перекрасившиеся… Что ещё вчера на партсобраниях своим партбилетом размахивали. Противно! Мы были готовы за них под танки лезть, а они, оказывается, нас просто использовали…
Аркадий повернулся к Игорю спиной и приложился щекой к короткой наволочке, надетой на спинку кресла.
– Пережили татаро-монгольское иго, смуту и коммунизм, переживем как-нибудь и это! – буркнул он, не размыкая плотно сомкнутых век.
– Ладно, спи, директор, – усмехнулся Игорь. – В Москву прилетим – отсыпаться будет некогда… Прилетим, буду делать новый концерт… Назову его "Эра вырождения"…
Но Аркадий вдруг резко вскинулся, как будто и не дремал вовсе. Глаза у него не сонные совсем, – злые, ненавидящие, неприязненно впились в Игоря.
– Игорь, блин, ты уже достал всех! – с клокочущей яростью заявил он. – Ты что думаешь ты умнее всех? Да? Ты думаешь, кто-нибудь протестовал, кто-нибудь вышел на демонстрацию, когда Союз развалился? Нет! Никто! Нигде! Не вышел! Понимаешь? НЕ ВЫ-ШЕЛ! Потому, что народ радоваться хочет! Радоваться! Рухнула долбанная Совдепия, на пороге новая жизнь – свобода, предпринимательство, частная собственность! А ты опять лезешь со своей сраной патетикой! На хрен это кому уже нужно! Понимаешь? На хрен!
Игорь посмурнел и посмотрел на товарища с тоскливым выражением.
– Вот то-то и погано, Аркаша…
– Что тебе погано? – резко спросил его Резман.
– Погано, что этого никто не понимает… – усмехнулся Игорь. – Страну развалили, а никто даже не пикнул! Приучают, что жить можно на халяву, а мы радуемся… Радуемся! Бери, хапай, кто сколько может… Продавайся! Потому, что когда нас всех купят, мы, оказывается, заживем счастливо и красиво! А ведь понятно, кто все купит! За пятак, по дешевке! Те же воры, и жульё коммунистическое… Только теперь они будут коммуниздить нагло, в открытую – не прикрываясь демагогией о светлом коммунистическом будущем…
Лицо у Аркадия запрыгало в нервных судорогах.
– Ну, да… Конечно, конечно! – рот перекосило в едкой издевке. – Все хотят в рай, только умирать почему-то никто не хочет… Но мир-то, старик, все равно переделать не удастся! Все уже придумано и додумано до тебя… И никому не нужна твоя правда, которая переворачивает весь мир! Не нужна, понимаешь? Такая жизнь и другой жизни у нас нет! А эта страна – она никогда не ценила честных людей, – ей не нужны ни профессионалы, ни таланты, – здесь вообще три поколения вдалбливалось другое! Здесь гегемоном был и останется хитрожопый мужик, который умеет только пиздить и пиздеть! Вот так! И поэтому я и хотел бы жить где-нибудь в другом месте! В Израиле, например, а не здесь, в этом сраном дерьме!
Аркадий замолчал, кусая белые от злости губы. Игорь уперся в него тяжелым взглядом и припечатал словно свинчаткой:
– Только ты забыл сказать, Аркаша, что это ещё и мой мир… А я не хочу жить в дерьме! И дети мои, чтобы жили в дерьме тоже – не хочу! И я не позволю этот мир поганить! Понял?
И в глазах у него было столько яростного и непримиримого упрямства, что Аркадий ни слова не говоря, повернулся к нему спиной…
Родное отечество встретило прилетевших привычной сутолокой и деловой суетой…
На первый взгляд здесь ничего не изменилось…
Все также падал снег за окнами, все также спешили люди на работу – привычную, обыденную… Казалось, что хотя страны уже не было, она продолжала жить, двигаться по инерции, как человек, поручивший пулю в сердце, который делает ещё несколько последних, бесчувственных шагов прежде, чем упасть… И только у иностранных посольств зазмеились, заизвивались темными плотными очередями ряды отъезжающих за рубеж… Навсегда – в Германию, в Америку, в Израиль…
За окном начинало темнеть… Осторожно, как серый кот, подкрадывался к городу холодный, ранний вечер. В просторной и светлой комнате посольства едва слышно жужжали неоновые лампы, установленные в нишах подвесного потолка, наполняя помещение холодным, голубым светом. Тихо и тоскливо, как в прозекторской…
Яков Маген сочувственно посмотрел на сидевшего перед ним сгорбившегося Аркадия Резмана и произнес устало:
– Послушайте, Аркадий… Ну зачем вам уезжать? Подумайте сами, чем вы там будете заниматься?… У вас вряд ли там получиться стать эстрадным менеджером… В Израиле эти места давно заняты, а довольствоваться работой где-нибудь в кибуцах или иметь свой маленький гешефт торговца сувенирами вы же не захотите – вы же человек творческий, человек богемы… Только, пожалуйста, не говорите мне, что вы пойдете работать куда-нибудь на стройку, я вас умоляю… Это не для вас…
Яков Маген болезненно поморщился, словно испытывал неимоверное страдание от одной только мысли, что Аркадий может согласиться на такое предложение. Аркадием между тем сидел сгорбившись и угрюмо молчал. На столе перед ним остывала чашечка с капуччино, на которую он не обращал никакого внимания, а рядом лежал листок с заявлением на выезд…
– Можно закурить? – неожиданно спросил он и посмотрел на Магена больным, затравленным взглядом.
Маген молча пододвинул ему черную пластмассовую пепельницу. Аркадий, вытащил из кармана джинсовой, на искусственном меху куртки красно-белую пачку "Мальборо", баллончик зажигалки и, выбив из твердой пачки сигарету, крутанул ребристое колесико. Яркий, огненный язычок резвым чертиком вырвался из желтого баллончика и подпалил кончик сигареты. Аркадий сделал длинную затяжку и опять безразлично уставился в одну точку. Маген расстроено покачал головой.
– Послушайте, Аркадий, – снова начал он. – Ведь насколько я понимаю все дело в ваших отношениях с Таликовым… Угадал?… – он кивнул, заметив, как у Резмана при его словах неприязненно дернулась скула. – Я догадываюсь, что вы хотите сказать… Что Таликов непростой человек, с ним невозможно работать и он портит вашу работу, ваши связи, и так далее… Ведь так? Я готов с этим согласиться, Аркадий… Только, видите ли… Не примите за упрек, но вы ведь у Таликова, в должности директора? Правильно? А помните, что слово "директор" имеет происхождение от английского "direct" – направлять?… Поэтому Аркадий… Вам всего лишь надо направить его творческую энергию в нужное русло… И все… И у вас все получится! Поверьте мне!
Аркадий ничего не ответил, – он резко встал, шваркнул придвинутым стулом, и под недоуменным взглядом Магена молча направился к выходу. Маген догнал его уже в дверях, остановил, цепко ухватив за руку.
– Подождите, Аркадий… Ну зачем вы так? Я же искренне хочу вам помочь!
Аркадий угрюмо мотнул головой.
– Я все понял, Яков Романович… Я все понял… – повторил он, стараясь не встречаться с Магеном взглядом. – Извините, я тороплюсь…
Маген осторожно отпустил его рукав и похлопал Аркадия по плечу, но вид у него сейчас был отнюдь не радостный, – наоборот, сосредоточенный и строгий.
– Я знал, что вы меня поймете, Аркадий… – сказал он, как можно уверенней. – Поверьте… Вы сейчас занимаетесь своим делом… Это ваше дело, Аркадий! Делать что-то другое у вас просто не получится… Если вы и будете заниматься чем-то другим, вы будете делать это через силу, а это не принесет вам ни денег, ни радости… И это правда, Аркадий… Простите меня, но я сказал вам только то, что должен был сказать… Давайте, я подпишу вам пропуск…
Аркадий, протянул ему белый листок с голубой полосой, – Маген на нем размашисто расписался и Резман, не попрощавшись, вышел.
Тимур Чугай стоял на снежном склоне, опираясь на лыжные палки, и задумчиво смотрел на зажатый внизу лощины небольшой курортный городок, который на несколько дней стал экономическим центром мира.
Швейцария…
Что приходит в голову при этом слове?
Тишина альпийских лугов, утонувших в дурманящем, пряном аромате трав, исключительные по своей прозрачности озера, отражающие в своей первозданной чистоте звенящую небесную лазурь, укутанный в тяжелое снежное одеяло седой Монблан, приземистые, солидные банки, ревностно охраняющие тайну своих вкладчиков, сыр – твердый и пузырчатый и самые точные и дорогие в мире часы… Вековое спокойствие и основательность…
Чугай поймал себя на мысли, что здесь в Швейцарии все кажется каким-то чересчур прилизанным и как будто игрушечным – чистенький городок с огромным блестящим блюдом открытого катка и остроконечными церквушками выглядел, как кинематографическая бутафория, где пыль начисто отсутствует, словно его пропылесосили огромным пылесосом. Впечатление неестественности усиливали флегматичные швейцарцы, которые выглядели заторможенными после взбудораженной и суетной Москвы. Чугаю даже начало казаться, что их единственными развлечениями, с помощью которых они повышают адреналин у себя в крови, являются сумасшедшая езда по извилистому серпантину идеально гладких дорог и безудержный лыжный слалом с заснеженных горных круч.
От размышлений Чугая отвлек Джефри Торн – американский экономист, с которым Чугай успел мимоходом познакомиться во время вояжа Бельцина в Америку. Он съехал по склону и, скрипнув широкими лыжами по укатанному насту, остановился рядом.
– Как вам Швейцария, мистер Чугай? – спросил он с легким налетом восторженности, поднимая на отворот шапочки широкие зеркальные очки. Чугай оторвался от вида игрушечных домиков внизу и посмотрел на мечтательно улыбающегося Торна.
– Если бы не форум, наверное, здесь было бы скучно, – отозвался он без энтузиазма.
Торн продолжал счастливо улыбаться.
– Так в том-то вся и прелесть… – заметил он. – Люди, уставшие от суеты, приезжают сюда, чтобы насладиться спокойствием и немного отдохнуть… Человеческие интересы и материальные ценности – это ведь, скажу я вам, не всегда одно и тоже! А знаете, ведь здесь действительно отдыхаешь… Особенно, когда после катания зайдешь вечером в какой-нибудь шале, закажешь себе раклет с бутылочкой хорошего швейцарского вина! Чудесно… Просто чудесно… Покой, уют, деревенская еда… Что ещё нужно? Разве вы не согласны?
На лице у Чугая промелькнуло недоумение.
– Раклет? Что это, Джефри?
Вид у Торна стал снисходительным.
– Тимур, вы не пробовали раклет? (В голосе его зазвучало сочувствие.) Это национальное швейцарское блюдо… Все очень просто… Картофель, расплавленный сыр, маринованные овощи и ломтики ветчины… Но, когда все это подается в эдаком стилизованном деревенском домике! М-м! – он мечтательно сложил губы трубочкой. – Это великолепно! Простота и естественность – это как раз то, что осталось только здесь, в Швейцарии!
У Чугая скептически вздернулся уголок рта. Он подумал:
"Ну, и тут уже, похоже, не всегда…"
Ему вспомнилась их первая встреча здесь, в Швейцарии. Это было пару дней назад после окончания утреннего заседания форума… В ресторане, где столовалась съехавшаяся сюда мировая экономическая элита, на обед подавали огромных пупырчатых лобстеров. Салат из овощей и морепродуктов, с выложенными на блюде тончайшими ломтиками швейцарского сыра и великолепное сухое вино дополняли изысканное меню.
Насладившись деликатесами, участники форума бродили между столиков, читая пластиковые карточки, прикрепленные к лацканам дорогих мужских пиджаков и строгим костюмам дам. Деловые разговоры завязывались сами собой, без ложного снобизма и ненужного смущенья, – достаточно было протянуть визитку заинтересовавшему тебя потенциальному партнеру. Излишняя скромность не приветствовалась – здесь, где вершилось великое таинство создания новых грандиозных финансовых проектов и в полную силу разворачивались предпринимательство и инициатива, она была лишь ненужной обузой… Покончив с обедом, Чугай, тоже решился пройтись по залу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86

загрузка...