ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Борис Моисеевич, – сочувствующе посмотрел на Сосновского заместитель посла. – Дело в том, что с момента вашего приглашения произошли некоторые изменения… Приглашение было выслано вам почти год назад и за это время дела компании, мягко говоря, несколько ухудшились… Прошлый год компания закончила с убытками порядка 12 миллионов долларов. Так, что я должен сообщить вам неприятное известие, Борис Моисеевич… Боюсь, компания не сможет принять вас на работу…
Борис Моисеевич судорожно сглотнул, но усилием воли подавил появившуюся у него противную дрожь под коленкой. Яков Маген тем временем подошел к встроенному в стену сейфу, достал оттуда несколько листов и, вернувшись, протянул их Сосновскому.
– Борис Моисеевич, я вас не пугаю, – все так же спокойно произнес он. – Вот это отчет компании за последний квартал. Посмотрите…
Сосновский взял протянутые ему листы и, стараясь успокоится, начал неторопливо их рассматривать. В руках у него был составленный по международным стандартам бухгалтерский отчет. Борис Моисеевич уже сталкивался с подобными отчетами в своей работе, – ему приходилось использовать методы математического анализа, его основную специализацию, применительно к экономическим показателям, и некоторые из них брались именно из таких отчетов. Отчет был на английском языке, поэтому Борис Моисеевич без труда нашел знакомые ему графы profits/losses – "прибыли и убытки" и погрустнел ещё больше. Действительно, – если верить цифрам, то дела у компании обстояли совсем неважно…
– Как видите, в этом году положение компании продолжает ухудшаться, – проследив за его взглядом, сообщил Маген. – Конечно это никак не влияет на наше решение выдать вам визу… Но, Борис Моисеевич… Давайте подумаем серьезно, чем вы будете там заниматься? Я, конечно, знаю – вы хороший ученый, пять лет назад защитили докторскую диссертацию, у вас более тридцати научных работ и несколько монографий. Но… Только за последний год СССР покинуло более 120 тысяч евреев. И всем им нужна работа! Поэтому профессор Гейниц, например, сейчас работает дворником… Конечно, и дворником он получает больше, чем здесь профессором, но… – чиновник на секунду замолчал, сделав сочувствующее лицо, а потом невозмутимо продолжил. – Тот, кто согласился в Израиле на работу дворника уже никогда не поднимется до уровня профессора… И поверьте, Борис Моисеевич, я бы не хотел, чтобы вы проверяли эту аксиому на себе.. К тому же у вас ещё язык… Насколько я помню, вы в анкете указали, что свободно владеете английским, а вот с ивритом у вас не очень? Ведь так?
Борис Сосновский промолчал, исподлобья наблюдая за чиновником. Было ясно, что вопросы ему задаются риторические, – ответы на них знают. Было понятно, что прежде чем его сюда вызвать, тут основательно проштудировали его биографию, которая была приложена к заявлению на выезд. Но только к чему все это? Действительно, из иврита Сосновский помнил только пару слов – "шолом" и "шлемазл". Что такое "шолом" знает каждый… А вот "шлемазл" осталось у Бориса Моисеевича из детства… Так его называла бабушка, когда он совершал какую-нибудь шкодливую проказу. Но причем здесь иврит? Ведь когда Бориса Моисеевича приглашали на работу в Израиль никто не говорил ему, что незнание языка является препятствием для алии, – то есть для возвращенца на Землю обетованную. К тому же, насколько ему известно, для вновь прибывающих в Израиль существуют специальные курсы по изучению иврита, и не похоже, чтобы последнее время политика Израиля в отношении репатриантов кардинально поменялась.
Борис Моисеевич продолжал хмуро наблюдать за сотрудником посольства, но аккуратная бородка и ухоженное лицо чиновника стали вызывать у него чувство острой антипатии.
– Что вы мне посоветуете? – наконец спросил он.
– Борис Моисеевич, – лицо у Якова Магена продолжало сохранять бесстрастно-вежливое выражение. – Я ни в коей мере не хотел бы, чтобы вы воспринимали мои слова, как отказ предоставить вам визу… Но я предлагаю не покидать вам Советский Союз… Пока, во всяком случае… Дело в том, что сейчас, как вы сами видите, в Советском Союзе происходят большие перемены. Зарождается свободное предпринимательство, формируется экономическая элита. И скажу честно – нам небезразлично, кто в будущем будет в этой элите: коммунистические функционеры, уголовники или люди, разделяющие идеи демократии и западных ценностей… Я прошу вас, только не пугайтесь, Борис Моисеевич! Я не предлагаю вам торговать бижутерией на рынке, – мы предлагаем вам совсем иной уровень… Там будут вращаться миллионы, а может даже сотни миллионов долларов… Причем мы не собираемся претендовать на те деньги, которые вы сможете заработать, а со временем, я думаю, их вполне хватит, чтобы безбедно обосноваться и в Израиле или в любой другой стране, на ваш выбор… Так как, Борис Моисеевич? Как вам такое предложение?
В ожидании ответа заместитель посла терпеливо уставился на сидящего перед ним Сосновского, но Борис Моисеевич несколько секунд угрюмо молчал, а потом спросил напрямик, без обиняков:
– Вы, я так понял, из МОССАД?
– Борис Моисеевич! – Яков Маген посмотрел на него с легким укором, но без всяких видимых признаков раздражения, как будто ждал именно этого вопроса. – Давайте сразу условимся… Наш с вами разговор, это не никакая не вербовка. Я же не требую от вас никаких расписок или письменных заявлений… Это все ерунда для беллетристики… И чтобы вас окончательно успокоить и дабы у вас не возникало ассоциаций с доморощенными детективами, я сообщу вам одну очень интересную вещь. Дело в том, что МОССАД запрещено заниматься операциями в Советском Союзе! Удивлены? А тем не менее это так! И даже более того… Боюсь вас разочаровать, но МОССАД в своё время создавался при содействии Советского Союза. Поэтому-то за всё время существования государства Израиль в Советском Союзе не был пойман не один израильский шпион… И даже Натан Ращанский, известный советский диссидент, который теперь занимает пост в правительстве Израиля, и тот был обвинен в шпионаже, но не как израильский, а как американский агент… Догадываетесь почему? Правильно! Потому, что израильских шпионов в СССР просто никогда не было!
Маген снисходительно ухмыльнулся, видимо, полагая, что его неотразимые доводы должны были убедить собеседника принять правильное решение, но заметив, что на лице Сосновского застыло все то же угрюмое выражение, он озадаченно хмыкнул, стер улыбку с лица и произнес:
– Ну хорошо! Я понимаю, что вам сейчас трудно принять окончательное решение… Давайте поступим так! Скажите, у вас есть кто-нибудь из знакомых в Израиле? Скажем, из школьных друзей, из институтских? – заметив, как Борис Моисеевич слабо кивнул, он с видимым воодушевлением продолжил. – Борис Моисеевич, а как вы отнесетесь к тому, чтобы съездить в Израиль навестить кого-нибудь из своих товарищей недельки на две? Берите жену… Дочь… Отвлечетесь, отдохнете… А заодно узнаете и на счет работы… Кстати у вас будет время подумать и по поводу моего предложения… Ведь тема ведь вашей диссертации, кажется, была по теории принятии решений?
Сосновский бросил на чиновника неприязненный взгляд, в душе злясь на его чрезмерную информированность, но после непродолжительного раздумья ответил:
– Хорошо… Один только вопрос… Кто будет оплачивать билеты на самолет для меня и для моей семьи?
Маген откинулся в кресле и пристально посмотрел на Бориса Моисеевича.
– Все ваши расходы берет на себя иммиграционная служба… – спокойно произнес он, а потом, словно вспомнив о чем-то важном, спохватился. – Кстати, Борис Моисеевич, если не секрет, как зовут вашего товарища, к которому вы собираетесь поехать?
– Шабсон…– отводя глаза в сторону, откликнулся Борис Моисеевич, не очень, впрочем, уверенный, что поступает правильно, но потом так же негромко уточнил. – Александр Львович Шабсон…
Оранжевый диск солнца еще не спрятался за горизонт, а южный вечер уже опустился мягкой прохладой на горбатые спины холмов Старого города.
Отсюда, с пригорода Иерусалима, священный город был виден, как на ладони, особенно старая его часть – Храмовая гора в обрамлении древних стен, с поблескивающим на склоне золотым Куполом скалы. Александр Шабсон старательно вытер тряпкой грязные руки и прислушался к равномерно работающему движку автомобиля.
"Ещё послужит!" – удовлетворенно подумал он, закрывая капот старенького "Субару".
"Субару Лигаси" был его недавним приобретением и первой машиной здесь, в Израиле. Александр приобрел его, потому что прошло уже почти три года его пребывания в Израиле и заканчивался срок, так называемой, "олимовской" скидки, позволяющей репатрианту приобрести машину без налогов, то есть почти в два раза дешевле. И пусть машина досталась ему не совсем новая, можно сказать старушка – с ней пришлось таки основательно повозится прежде чем, мотор заработал тихо и размеренно, но теперь Александр Шабсон мог быть вполне доволен. Машина в порядке, к тому же это была не какая-нибудь румынская "Дачиа", которые покупали здесь из патриотических побуждений, только потому, что в свое время румынский лидер пообещал, что выпустит из Румынии столько евреев, сколько купят у него этих машин в Израиле. Нет! У Александра был настоящий "Субару". Японец! Кстати и у "Субару" здесь была своя, не менее занимательная история – когда-то "Субару" был единственной маркой, которая поставлялась в страну… Случилось это после того, как арабские страны в едином антисемитском порыве решили бойкотировать товары тех фирм, которые станут продавать свою продукцию в не признаваемое ими еврейское государство. Тогда из всех автомобильных гигантов только "Субару" не испугалась этого бойкота, и вскоре добрая половина Израиля пересела за руль этих надежных японских авто. Так что израильтянину эта японская марка говорила о многом… Вот поэтому-то "Субару" здесь любят и ценят до сих пор…
Выключив движок "Субару", Александр Шабсон запер машину и зашел в подъезд четырехэтажного дома, где он с семьей снимал квартиру. Поднявшись по широкой, усаженной с боков декоративными цветами лестнице на сой этаж, он открыл дверь, зашел в квартиру и, стараясь поскорее избавится от грязи и въевшегося запаха бензина, сразу направился в ванную. Сняв рабочую одежду, он с удовольствием залез под теплый душ. В этот момент на столике в просторной гостиной зазвонил телефон. К аппарату подошла Ирина Шабсон, жена Александра. Она занималась на кухне готовкой и поэтому успела снять трубку только после того, как телефон требовательно прозвонил уже пять или шесть раз.
– Алло, вас слушают, – сказала она, взяв трубку в руки.
– Добрый вечер, – произнесла трубка. – Могу я поговорить с господином Шабсоном?
Голос в телефоне показался Ирине незнакомым и это ее смутило – она привыкла узнавать знакомых мужа по голосам.
– Простите, а кто его спрашивает?
– Это госпожа Шабсон? – спросил незнакомец. – Вас беспокоят из департамента иммиграции. Я хотел бы попросить вашего мужа заехать к нам завтра…
– Секундочку, – Ирина растерянно положила трубку рядом с аппаратом и подошла к двери ванной.
– Саша! – постучала она по двери костяшками пальцев. – Тебя там к телефону из службы иммиграции. Ты сможешь подойти?
– Чего им нужно? – донесся из-за двери голос мужа, заглушаемый шумом льющейся из душа воды.
– Они хотят, чтобы ты завтра к ним заехал… Они ждут на трубке… Ты подойдешь?
– Да! Пусть подождут…
Через пару минут Шабсон, одетый в спортивные брюки и в чистую полотняную безрукавку вышел из ванны и, отбросив на спинку стула влажное махровое полотенце, взял трубку в руки:
– Слушаю… Шабсон…
– Добрый вечер, господин Шабсон, – все также бесстрастно сказал ему невидимый собеседник. – Вас беспокоят из департамента иммиграции…
– Я понял… В чем собственно дело? – поинтересовался Александр.
– Господин Шабсон… Мы хотели бы поговорить с вами насчет ваших знакомых – евреев, которые остались в Советском Союзе, – донеслось из трубки. – Вы наверное слышали, что наше ведомство проводит широкую кампанию по репатриации наших соотечественников из других стран? Так вот… Мы хотели бы получить от вас содействие в данном вопросе… Я, конечно, не хотел бы говорить всякие высокие слова про патриотический долг… Мы все это прекрасно понимаем… Наверное, вас больше заинтересует, если я скажу, что мы активно помогаем тем, кто согласился содействовать в нашей работе… Например, мы можем помочь в продвижении по службе или в обеспечении работой, а так же в получении ссуды на жилье или улучшении условий страхования…
Собеседник замолчал, но от этих слов, произнесенных без всякого выражения у Александра Шабсона вдруг вспотела ладонь, которой он сжимал трубку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86

загрузка...