ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Пусть вас это не смущает… Здесь все говорят о политике… – ответила Наташа и Стивен почувствовал, что та независимость, с которой она держится вызывает у него симпатию. "Похоже, действительно, не дура", – решил он.
– А все-таки, разговаривать с симпатичными девушками о политике это не совсем хорошо, – с каким-то необъяснимым самому себе упорством произнес он. (Бирштейн при этом быстро взглянул на него и усмехнулся.) – Наверное, было бы правильнее и интереснее говорить о музыке, искусстве или о чем-нибудь ещё… Кстати… В этот выходной мой приятель устраивает вечеринку – он фотожурналист в "Вашингтон пост"… Там будет проходить выставка его работ – соберется интересная компания: журналисты, репортеры, кое-кто из богемы… Вам может понравиться… А возможно и пригодится для работы… Я, думаю, я смогу достать для вас приглашение… Если у Вас, конечно, нет других планов…
И Стивен выжидательно посмотрел на Наташу.
– Идет! – просто ответила Наташа.. Она вырвала листок из блокнота, написала свой телефон и протянула ему листок. – Позвоните мне накануне и мы обо всем договоримся… О'кей?
Стивен вспомнил эту их первую встречу и улыбнулся, а затем взглянул на жену, вытянувшуюся на их широкой супружеской постели, снова удивляясь ее удивительно совершенным линиям тела, мимоходом отмечая про себя, что даже после семи лет совместной жизни, его не перестают волновать ее изящно изогнутый в форме мандолины стан, небольшие холмики грудей с нераскрывшимися розовыми бутончиками сосков, и нежные полные губы…
– Слушай, я всегда забывал тебя спросить, – сказал он, осторожно касаясь ее ладони. – Тогда, в первый раз, когда мы встретились с тобой на радиостанции, ты совсем не боялась? У тебя ведь не было ни капли смущения на лице…
Наташа тихонько засмеялась в ответ.
– Жутко боялась… А во время передачи… Я боялась покраснеть под твоим взглядом.. А ещё, что это заметят остальные… Ведь когда ты только вошел, ты мне сразу понравился, но потом, когда ты меня стал рассматривать, как рыбку в аквариуме, я просто разозлилась…. Пришел тут какой-то, понимаешь, и все должны прыгать перед ним на задних лапках… А я вот назло не буду!
У Стивена от такого заявления удивленно подпрыгнули вверх брови.
– Да-а? – растерянно протянул он и в глазах у него сначала появилось изумление, а затем насмешка. Повернувшись на бок, он облокотился на согнутую в локте руку, а затем уже ровным голосом сказал. – И чего, оказывается, только не узнаешь через семь лет… Ладно… Расскажи-ка, как у вас там дела на радио?
Но Наташа в ответ грустно вздохнула.
– Так себе… Раньше, когда мы для Союза были почти единственным источником, откуда они могли что-то узнавать, было интереснее… А теперь у них гласность – теперь они совершенно свободно печатают то, за что раньше их сажали.. Мы еще сами ничего не знаем, а у них это уже во всех газетах, и по радио, и по телевидению. Сегодня мы проигрываем и в оперативности, и в информативности… Так, что нам вообще могут срезать финансирование…
– Не переживай… Сегодня есть эта гласность, завтра может и не быть… Никто вас ничего не урежет…
– Я не переживаю… – откликнулась Наташа. – В случае чего, перейду в музыкальную редакцию… Кстати, я тебе тут не показывала ещё… Хочешь послушать одну интересную вещицу?
И не дожидаясь ответа мужа, она легко спрыгнула с широкой, смятой кровати, накинула халат и подошла к магнитофону. Порывшись и достав из ящика серванта аудиокассету, она вставила ее магнитофон и нажала кнопку воспроизведения. Тихий шелест пленки из квадратных динамиков, сменился звуком тревожного колокольного перезвона.
Медленный темп музыки и тихий без напряжения мужской голос, как нельзя кстати подходили к расслабленному состоянию Стива. Он снова откинулся на подушку и продолжал лежать, умиротворенно слушая музыку. Правда, было еще что-то, что заставляло вслушиваться в песню: какая-то режущая проникновенность текста и боль в голосе певца, который пел по-русски про Россию, обманутую и забытую.
– Кто это? – наконец спросил он.
– Это Таликов… В России он ещё почти неизвестен, только несколько лирических песен… Но у него есть кое-что и посерьезней… Вот, послушай!
Наташа перемотала кассету и все тот же голос, но теперь уже сильный и требовательный запел о страшной перемалывающей системе, и о всеобщем рабском унижении… Голос изобличал, протестовал, звучал то вызовом, то насмешкой.
– Ну, как? Пожалуй, получше, чем Высоцкий будет! Настоящая бомба под Михайлова! – сказала Наташа, а затем выключила магнитофон, подошла к кровати и сказала насмешливо. – Ладно, лежебока… Вставай, а то весь выходной так проваляемся… Мы же вроде с тобой сегодня в кино собирались…
А у Сосновских тем временем шла вторая неделя пребывания в Израиле. Последняя их неделя нахождения на Земле обетованной, последняя, потому что ничего не происходило – несмотря на то, что Борис Моисеевич оставил заявку на поиск работы в службе занятости, предложений пока не поступало… По большому счету, вряд ли их можно было ждать столь быстро, да и не столь это уже было важно, раз уж они решили возвращаться в Союз, но события неожиданно закрутились сразу же после того, как Сосновские подали заявление на второе гражданство. Через день после этого в бывшей квартире Шабсонов раздался странный телефонный звонок. К телефону подошёл Борис Моисеевич, по привычке рассчитывая услышать голос кого-нибудь из Шабсонов.
– Добрый вечер. Это господин Сосновский? – спросил его по-русски незнакомый мужской голос.
– Да… Простите, с кем я разговариваю? – Борис Моисеевич от неожиданности даже на какое-то мгновение опешил.
– Борис Моисеевич, Вас беспокоят из департамента иммиграции. Меня зовут Моше Лавин, я звоню по поводу вашего обращения о получении гражданства. У нас возникли к вам некоторые вопросы. Вам необходимо прибыть к нам завтра к 10-00.
Произнесено это было ровным и спокойным тоном, но столь безапелляционно и категорично, что сразу становилось ясно, что возражать или спорить бессмысленно.
– Мне необходимо прибыть одному? – несколько озадаченно спросил Борис Моисеевич.
– Да, лучше одному! – ответил голос и сразу же после этого в телефонной трубке послышались короткие гудки отбоя. Борис Моисеевич озадаченно положил трубку на место и задумался.
Утром следующего дня ровно в десять, как и было назначено, он зашел в департаменте иммиграции в кабинет Моше Лавина, где чиновник с узким, симпатичным лицом, не поднимаясь, молча показал ему ладонью на стул.
"Не слишком-то вежливо!" – ответил про себя Борис Моисеевич, но стоило ему занять предложенное место, как чиновник сразу же приступил к делу.
– Борис Моисеевич! – сказал он с явным нажимом в голосе. – Вы несколько спутали наши планы своим прошением о втором гражданстве…
Борис Сосновский, откашлявшись, как будто у него запершило в горле, сказать по правде, был несколько обескуражен таким началом разговора. Он приготовился отвечать на вопросы связанные с его нынешней работой, семьей или в крайнем случае со здоровьем, но никак не предполагал, что разговор начнется с упреков.
– Простите, "ваши" – это чьи? – осторожно поинтересовался он.
– Борис Моисеевич, а где вы сейчас находитесь? – вопросом на вопрос ответил ему чиновник и посмотрел на него долгим и сочувственным взглядом. Взгляд этот был настолько унизительным, что Борис Моисеевич неуютно поежился. Таким взглядом обычно смотрит преподаватель на нерадивого студента, который пришел на экзамен, не выучив предмета, и теперь судорожно пытается вспомнить что-то из услышанного на лекции. Чиновник добавил:
– Дело в том, что когда с вами разговаривал мой коллега в Москве, мы думали, что донесли до вас мысль о том, что вам гораздо выгоднее остаться в Советском Союзе… Или же вы твердо решили отказаться от нашего предложения? А если нет, тогда, объясните мне, зачем вам израильское гражданство?
– Но… Подождите! – запротестовал тут Борис Моисеевич. – Насколько я понимаю, ведь я не сделал ничего незаконного и предосудительного! К тому же переезжать немедленно я не собираюсь…
На висках у него частыми мелкими бисеринками выступили капельки пота. Суетливым движением Борис Моисеевич достал из кармана полотняных брюк платок и вытер вспотевшее лицо.
– Борис Моисеевич, – произнес Лавин голосом, в котором послышались менторские нотки. – Если вы согласитесь на предложение моего коллеги в Москве то необходимо, чтобы у вас была абсолютно чистая биография. А если нет, то возвращаться вам бессмысленно… Я понятно объясняю?
– Да, – после длинной повисшей паузы ответил Сосновский. – Я понял….
– Вот и замечательно! Тогда я может вам все-таки расскажу, что вам надо сделать, раз уж речь идет о вашем благосостоянии, а не моем…
И Лавин опять замер в вежливом ожидании, в котором было что-то от издевки. Борис Моисеевич несколько секунд в замешательстве комкал в руке влажный платок, потом провел рукой по сбившимся набок липкими волосам и произнес глуховато:
– Хорошо… Рассказывайте…
Чиновник удовлетворенно кивнул – его, наконец-то, поняли:
– Мы хотели бы вам предложить заниматься автобизнесом. Как вы понимаете, это вполне достойное и легальное занятие сейчас в России…
Говорил он все так же спокойно, словно сообщал с нечто совсем обыденное. Таким же тоном, он вполне мог бы заказывать себе ужин где-нибудь в ресторане или разговаривать о погоде со своим старым приятелем.
– Первое, что вам нужно, это зарегистрировать несколько фирм на своё имя: две российские и одну офшорную. Знаете, что такое офшорная фирма?
Борис Моисеевич едва заметно кивнул. Моше Лавин заметил его движение и произнес:
– Очень хорошо… Значит, сначала вы регистрируете фирмы…
Он взял с пластмассового поддона, стоящего на столе, чистый листок, положил его перед собой так, чтобы было хорошо видно Сосновскому и нарисовал на нем черным фломастером три больших, жирных кружка.
– Сейчас фирмы в России регистрируются быстро, – сказал он. – Но лучше все же обратится в фирму "Серебряный бор". Она находится она на улице Сретенка. Да, кстати… Вам понадобятся деньги – зайдёте по этому адресу, – Лавин продиктовал Сосновскому адрес в Москве, затем поинтересовался. – Запомнили? Не волнуйтесь, не волнуйтесь! Это люди совершенно не имеющие отношение к каким-либо спецслужбам, просто их знакомые просили передать вам некоторую сумму от вашего друга Шабсона… Теперь далее… После регистрации, а это займёт дня три-четыре, вам надо обратится на московский автозавод…
Лавин снова принялся чертить на листе. Он нарисовал ещё один кружок, написал рядом, по-русски "завод", а затем посмотрел на Бориса Моисеевича.
– Дело в том, что сейчас завод практически встал, так как ему не хватает оборотных средств.
– Как? Но у них же сейчас должна идти новая модель! – удивленно произнес Сосновский. – "Спутник" по-моему… Разработанная совместно с французами.
– Должна, конечно, – Моше Лавин многозначительно улыбнулся, – но дело в том, что часть деталей: такие, как распределитель зажигания, высоковольтную катушку и электронный прерыватель для них должен поставлять венгерский концерн "Икар". А тот в свою очередь отказываются поставлять детали, пока московское правительство не расплатится с ними по всем долгам.
Борис Моисеевич нахмурился.
– Простите… Причём здесь московское правительство? – попытался понять он смысл сложной завязки.
– А московское правительство – основной покупатель автобусов у "Икара", – невозмутимо пояснил Лавин. – Почти треть автобусного парка Москвы – это венгерские автобусы. И в тоже время Москва фактический владелец московского автозавода. Но сегодня их задолженность перед "Икаром" перевалила за восемнадцать миллионов долларов… У московского автозавода валюты нет и там стоят двадцать шесть тысяч неукомплектованных автомобилей… Понимаете?
Сосновский кивнул, хотя был несколько озадачен сведениями, которыми с такой легкостью жонглировал Моше Лавин.
– А теперь, смотрите! – продолжил Моше Лавин со спокойной уверенностью человека, хорошо знающего себе цену. – Вы от имени одной из зарегистрированных фирм берете в московском представительстве немецкого "Альгемайнен дойче банк" валютный кредит под приобретение 50 тысяч блоков зажигания.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86

загрузка...