ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


"Фатум" – значит "судьба!… Двадцативосьмилетний Рональд Мотс не дожил до окончания операции, всего двадцать один день. Через двадцать один день Ирак вывел свои войска из Кувейта и согласился со всеми резолюциями ООН… Но Рональд Мотс этого так и не узнал… Не узнал он и том, что единственная выпущенная им ракета поразила не центр радиосвязи, а самое крупное Багдадское бомбоубежище, испепелив в одно мгновение почти пятьсот иракцев… Ошибка наведения, будет потом сказано в отчете… Не узнал он и того, как на следующей день пыльный иракский солдат, вытаскивая из под руин бомбоубежища нечто обугленное и бесформенное, то, что вчера ещё было десятилетним мальчишкой, задыхаясь, будет повторять сквозь слезы:
– Я не прощу! Никогда! Даже через сто лет не прощу!
Ничего этого Рональд Мотс этого так и не узнал… Он тоже был мертв…
Тем временем мирная Москва жила своей жизнью…
Старый особняк дачи, расположенный в Подмосковном правительственном дачном поселке Архангельское, утопал в летнем цокоте цикад и беззаботном щебете лесных птиц. Узкая, асфальтированная дорожка, начинавшаяся от высокого бетонного забора, серой лентой вилась вглубь территории. Петляя среди стройных корабельных сосен и клумб, выложенных красным кирпичом, она упиралась в высокий порог двухэтажной дачи. Увидеть дачу можно было только миновав контрольно-пропускной пункт, – в небольшом кирпичном домике, расположенном рядом с тяжелыми металлическими воротами, дежурили часовые в плотной темно-зеленой форме. Сразу за контрольно-пропускным пунктом располагалась автостоянка – широкий черный квадрат, где обычно останавливались приехавшие автомобили. Посетители на территорию допускались только по личному разрешению хозяев, но видимо сегодня хозяин дачи, министр обороны Дмитрий Васильевич Вязов ждал гостей, потому что за бетонным забором спрятались от любопытных взоров с полдюжины черных "Волг". Проблесковые маячки за радиаторами и притопленные позади салона антенны спецсвязи выдавали в них автомобили правительственной элиты, – сегодня на даче у министра обороны собрались председатель КГБ Крюков, премьер-министр Петров, министр внутренних дел Тугго и вице-президент Линаев. Все они были в обычной гражданской одежде. Легкие безрукавки и синие линялые джинсы резко контрастировали с нервной атмосферой встречи. Сигаретный дым сизым туманом поднимался к потолку и зависал под притолокой плотным ядовитым облаком. Хотя подмосковный август мало походил на жаркую тропическую сушь Аравийского полуострова, собравшимся казалось, что наэлектризованный воздух раскалился до удушливого смога. Сидя за овальным столом, они с бесстрастными лицами слушали вице-президента Линаева, который заканчивал зачитывать аналитический доклад, подготовленный службами МВД и КГБ, совместно с министерством финансов.
– Таким образом, общественно-политический кризис обычными методами остановить невозможно, – прочитал Линаев заключение. – Для нормализации ситуации в стране необходимо предпринять активные действия в политической и экономической областях, а так же по линии госбезопасности и обеспечения правопорядка…
Он закрыл доклад, отодвинул от себя сброшюрованные листы, словно предлагая остальным включиться в полемику, и обвел сидящих за столом внимательным взглядом. Тучный премьер-министр Петров снял выпуклые очки, и начал нервно протирать запотевшие линзы. Рядом, набычив тяжелую голову и широко раздвинув локти, сидел хозяин дачи – маршал Вязов.
– Так, что будем делать? – прервал затянувшееся молчание Линаев.
– А что тут неясного? – произнес с неторопливой расстановкой премьер Петров. Близоруко прищурившись, он снова водрузил очки на нос. – Оставаться в таком положении нельзя – надо переходить к режиму чрезвычайного положения! Надо выходить на Михайлова и ставить его перед фактом…
Он хмуро оглядел остальных, словно выискивая, кто ему хочет возразить и недовольно поправил очки на коротком, толстеньком носу.
– Бестолку всё это! – сказал министр внутренних дел Тугго и угрюмо нахохлил серый ершик на голове. – Что мы этого раньше не делали? Сто раз уже говорили… А он всё талдычит о своем демократическом выборе, да о новом мышлении…
Яростно скрипнул витым стулом по паркетному полу, он натужно сгорбился над столом.
– Значит, надо выходить ещё раз! – гневно перебирая маленькими губами, ответил тяжеловесный Петров. Его крутые, покатые формы резко контрастировали с мелкими чертами лица. – Надо будет показать ему этот доклад, объяснять, доказывать! Понадобиться десять раз, значит надо десять раз выходить! Мы не в бирюльки играем…
Тугго тяжело вскинул голову.
– Да плевать он уже хотел на этот доклад, – у него свои аргументы! – зло брякнул он и сверкнув острыми глазками из под лохматых бровей. – "Народ не поймет, народ не примет!" Вот и весь сказ…
Замолчав, он отрешенно уставился в сторону.
–Так что? Будем сидеть сложа руки? – нервно вкинулся Петров. Его одутловатое лицо потемнело и покрылось тонкой испариной. – Ждать пока страна развалится? Сидеть сложа руки сейчас – преступление! Страна в глубочайшем кризисе… Если так дальше пойдёт, завтра, как нищие, пойдем просить милостыню у Запада…
В этот момент Председатель КГБ Крюков сделал глубокую затяжку (сегодня он почему-то решил не ограничивать себя в курении) и, скривившись в горькой иронии, произнес:
– Завтра! Где – завтра-то? Давно уже просим! Потому, что делаем всё по подсказке из Америки! У меня вообще впечатление, что у нас президент не в Кремле сидит, а в Белом доме… Чтоб в Америке не сказали, Михайлов – раз и под козырек! "Щас! Сделаем!"… Американцам того и надо, – у них теперь весь мир зона собственных интересов. Персидский залив только первая ласточка… Вы что же думаете, они Ирак наказать хотели? – едкая морщинка прорезала уголок его бледного рта. – Это они нам показать хотели, где теперь наше место! А то они, видите ли, не знали, что готовится агрессия против Кувейта… Дмитрий Васильевич, ты-то чего молчишь? Твои ГРУшники, что тебе докладывают?
Маршал Вязов, наклонив вперед массивную голову, стараясь не поднимать взгляд от сложенных перед собой тяжелых рук, как будто так ему легче сохранить спокойствие, степенно пробасил:
– По данным военной разведки, США несколько дней отслеживали переброску иракских танков к границе… По крайней мере за три дня им было все известно…
– Вот! – едко клюнул острым носом Крюков. – А что не ясно было для чего это делается? Или у них в ЦРУ и Пентагоне идиоты сидят? Да им просто надо было на нефтяную скважину сесть, да экономику запустить… А заодно показать, кто в мире хозяин…
Он снова сделал глубокую затяжку и с силой выпустил серый, злой дымок в потолок. Линаев, до сих пор молчавший, добавил с издевкой:
– Зато, какой вой они подняли по поводу сорока погибших в Израиле! Шуму-то подняли… Шуму! А что всего за месяц боевых действий погибло более ста тысяч иракцев? Ни слуху, не духу! Мерзавцы…
Остальные подавлено промолчали.
– Да при чем тут Штаты? – вдруг снова вступил в полемику премьер Петров. Он дерганным движением провел мятым платком по потному лбу и произнес с одышкой. – Нам сейчас не о Штатах думать надо! Народ надо кормить, урожай собирать… В стране ни зерна, ни горючего на посевную нет! Если к зиме не будет хлеба и горючего, народ выйдет на улицы…
– А куда ж всё делось? – недоуменно покосился на него хозяин дачи.
– Так прожрали всё, Дмитрий Васильевич! – в тон ответил ему Петров. – У нас же теперь всё мимо государственного кармана идет! Все в коммерческих структурах вертится! Ты, что забыл? "Перестройка"!
Жаркое обсуждение на несколько секунд утихло и только тени от веток, стоящих рядом с домом сосен, беззвучно колыхались на стенах, как будто, невидимые привидения неслышно подкрадывались к собравшимся в гостиной.
– Да что мы тут всё обсуждаем? – вдруг спросил Крюков. – "Страна развалится, народ на улицы выйдет!" – произнес он с едким сарказмом. – Всё уже! Нет уже никакой страны! Мы все временщики…
Присутствующие удивленно повернули к нему головы.
– Через двадцать дней Михайлов подписывает новый Союзный договор и всё! – неприязненно произнес он. Вытащив из бокового кармана брюк магнитофонную кассету, он протянул её хозяину, и сказал сердито:
– На-ка, Дмитрий Васильевич, поставь! Пусть присутствующие послушают…
Вязов озадаченно покрутил кассету в руках, затем грузно встал, подошел к секретеру, на котором стояла японская магнитола, и вставил кассету. Щелкнул выключатель.
– А руководить кто будет? – послышался из квадратных колонок звенящий от гнева и напряжения голос Бельцина. – Вязов с Крюковым? На чьей совести в Литва и Тбилиси? Или Петров, при котором цены выросли за месяц на двадцать процентов? Или быть может Линаев, привыкший мыслить цитатами Маркса и Энгельса?
Петров, мрачно слушавший запись, снял очки и принялся протирать платком совершенно сухие стекла. Линаев курил, часто и подолгу затягиваясь, – сигарета едва заметно дрожала у него в руке. Вязов немым истуканом застыл перед включенной магнитолой, уставившись на плоские колонки, – было очевидно, что услышанное было для него, как удар обухом по голове.
– Послушали? – спросил язвительно Крюков. – Вот так! Но это ещё не все! Скоро и Советского Союза тоже больше не будет! С республиками уже всё согласовано… Вот… Зачитываю!
Он раскрыл лежащую перед ним тонкую коричневую папку с круглым золотым гербом посередине и, посмотрев на отпечатанный лист, прочитал:
– "Основные принципы обновленного Союза… Союз Суверенных республик – федеративное демократическое государство, осуществляющее свои полномочия в пределах, добровольно предоставленных ему республиками… Государства, образующие Союз, самостоятельно решают все вопросы своего развития… Каждая республика – участник договора является суверенным образованием…"
Присутствующие настороженно притихли.
– Всё понятно? – Крюков обвел сидящих за столом мрачным взглядом. – Через двадцать дней уже будет не СССР, а будет Союз Суверенных республик.
Он с шумом хлопнул папкой, словно выстрелил из пистолета, и в гостинной повисла гнетущая тишина. Было слышно, как жужжит одинокая муха под абажуром.
– Черт те что! – громко засопел маршал Вязов. – Союз суверенных государств… Говно какое-то! Не рыба, не тюлень!
– Да нет… Всё, как раз, понятно, Дмитрий Василич… – медленно произнес премьер Петров, засовывая скомканный платок в карман линялых джинсов. – Будут отдельные республики со своими президентами… А Союза уже никакого не будет… – и он перевел взгляд на Крюкова. – Откуда это у тебя, Виктор Александрович?
Крюков дернул короткой шеей.
– Плешаков принес…
– Плешако-ов? – недоверчиво протянул хозяин дачи. – Так он же вроде цепной пес у Михайлова…
Крюков ожег Вязова коротким взглядом:
– Значит от Михайлова уже даже цепные псы бегут… Но дело-то в другом! Даже, если мы сможем уговорить Михайлова ввести чрезвычайное положение, то Бельцин нам этого никогда не позволит… И это проблема… Большая проблема, товарищи мои дорогие… Тут действительно надо думать…
Линаев дотянувшись до массивной пепельницы, стоящей посередине стола, яростно ткнул нее коротким окурком.
– Ну, Бельцин… Ну сукин сын… Ну и подлец! – прошипел он.

Вот и всё! Рубикон перейден, отступать некуда! Пора покидать душную, отравленную ядом заговора Москву… В Крым… С семьей… Быстрее… Михайлов испытал даже некоторое облегчение, когда Плешаков, придя в его кремлевский кабинет, просто и обыденно произнес, что заговор подготовлен, – самолет с Бельциным решено сбить, представив все в виде несчастного случая. Затем, по замыслу заговорщиков, управление государством должно перейти к Комитету по чрезвычайной ситуации, – по всей стране вводится чрезвычайное положение. После чего начинается новый этап, обратный отсчет – восстановление союзной вертикали власти…
Михайлов, чувствуя, тонко посасывающий холодок внутри, спросил:
– Надеюсь против меня и моей семьи не планируется никаких насильственных действий?
Кадык у него на шее резко дернулся.
– Не волнуйтесь, Алексей Сергеевич… – произнес Плешаков спокойно. – В случайную смерть двух президентов ведь никто не поверит!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86

загрузка...