ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Его изворотливость не ведает пределов, ибо вся история нашего царства со времени явления Пророка — не что иное, как собрание лживых измышлений. Тьфу! — воскликнул султан и в сердцах ударил себя по лбу. — Но спроси меня, сын мой, как это может быть, чтобы кто-то стал верить такому злодею, и я поведаю тебе о величайшей лжи, какую когда-либо слыхали на земле Унанга!
То, что случилось потом, не на шутку напугало Деа. Султан извлек из-под складок мантии золотую шкатулку и торжественно протянул ее сыну. Юноша смотрел на шкатулку с восхищением — и надо сказать, это восхищение было почти искренним. Ему и прежде случалось видеть много красивых вещиц, но эта была настоящим произведением искусства, высокого искусства. Даже на фоне великолепного витража маленькая шкатулка сверкала, будто осколок самого солнца, обработанный умелыми, тонкими руками. Крышка шкатулки была испещрена таинственными письменами.
— Открой ее, сын мой.
— Ты позволяешь мне сделать это, государь?
— А, даже принц не смеет прикоснуться к такой прекрасной шкатулке? Ты робеешь, сын мой? Должен признать, это воистину повод для робости. Эта шкатулка работы мастера из гильдии Марака, реликвия легендарного Первого Процветания времен правления Меши, сына Меши. — Султан любовно повернул шкатулку, она еще ярче засверкала. — Не думаешь же ты, сын мой, что это просто коробочка, о которой можно забыть после того, как из нее вынули содержимое?
Деа покачал головой.
— Но открой же крышку, сын мой, открой.
Придворные затаили дыхание, а султан улыбнулся. Пару мгновений Деа не спускал глаз со смуглого лица отца. Затем взволнованно протянул руку и осторожно прикоснулся к шкатулке, словно ожидал, что сейчас она его ужалит. Но ничего подобного не произошло, а потрясение он испытал тогда, когда приподнял крышку: шкатулка действительно была всего лишь коробкой, скорлупой...
На подкладке из бархата лежал крупный драгоценный камень, излучавший алое сияние. С неожиданной жадностью Деа взял его в руку. Бесценная шкатулка упала на пол. Забыв о ней, юноша не сводил глаз с камня, подобного пламени.
— Знаешь ли ты, что это такое, Деа?
— Государь, я...
— Кристалл Терона!
Деа ахнул.
— Но ты же сказал, что...
— Ложь! Все ложь! Неужели ты и вправду поверил в россказни о кристалле, который лежит глубоко под землей и распространяет пламя через камни? Сказочка для легковерных детишек!
Султан презрительно указал на распростершегося на полу учителя и жарко, взволнованно зашептал:
— Позволь, я расскажу тебе всю правду о кристалле. Разве можно было доверить нечто столь драгоценное, столь могущественное глупым и вечно ссорящимся между собой имамам? Самая мысль о таком была бы нестерпима богам! О нет! Подлинными хранителями кристалла были люди устрашающей силы и высочайшей чести. Эти люди были отличны от простолюдинов из племени Терона — отличны даже от нас с тобой, Деа. Шло время, и впоследствии немногие решились бы утверждать, что эти люди — одной крови с ними, но сами они никогда не забывали о том, что они — хранители святыни своего народа. И как могли они забыть об этом, если оберегали драгоценный кристалл?
Но они знали о том, что нельзя позволить, чтобы к кристаллу прикоснулись грубые руки богохульников. Нелегкий это был труд, когда дети Терона сначала затеяли войну, а потом были наказаны изгнанием и уходили все дальше и дальше от Долины Орока. Разделяя все тяготы изгнания с простыми смертными, хранители кристалла унесли свою драгоценную ношу в суровые края Запада и дали клятву сберечь ее в неприкосновенности — и в тайне — до самого окончания Эпохи Искупления.
Глядя на кристалл, Деа чуть было не впал в забытье. Он медленно проговорил:
— Государь, но ведь тогда получается, что... что хранители кристалла — это... это уабины!
Впереди Деа ждали новые неожиданности. Султан решительно шагнул к сыну и отнял у него кристалл. Принц вздрогнул, лишившись удивительной драгоценности.
— Уабины! — разгневанно вскричал его отец. — Глупый мальчишка! Ты так же легковерен, как самый грязный крестьянин из тех, что обитают на песчаных пустошах Запада, как бедняк с постоялого двора, в волосах у которого кишат вши! Ты мой сын! Ты мой наследник! Неужели даже в тебе есть эта рабская тупость, эта вялость ума, из-за которой зараза неверия некогда напала на рыбаков на острове Вакос? Ведь эти люди в один день забыли о вере отцов, когда море выбросило на их берег лодку какого-то уабина, и он, захлебываясь блевотиной, наболтал им с три короба лжи! Глупец! Ложь — это то, о чем я тебе только что рассказывал. Разве уабины могут принадлежать к нашему роду, да еще и быть выше нас! Разве у Рашида Амр Рукра кровь может быть чище моей? Разве грязные лапы этого зловонного пса смеют прикоснуться к священному Кристаллу Терона?!
Разглагольствуя таким образом, султан нервно покачивался, переступая с носка на пятку. Сердце Деа тревожно билось, он качал головой в такт с движениями отца и не отводил глаз от кристалла, зажатого в руке султана. Потом, по прошествии времени, мальчику будет казаться, что все происходящее было странной шуткой, затеянной на потеху придворным. Как могли уабины быть хранителями кристалла, когда кристалл сейчас находился здесь, в руке отца? Но с другой стороны — как кристалл мог сейчас находиться здесь? Это было очень, очень странно, но у Деа уже не осталось сил мучаться сомнениями. Он только дико вскрикнул, когда отец неожиданно размахнулся и бросил кристалл на пол.
Камень разбился вдребезги.
— Подделка!
— Государь? — весь дрожа, вымолвил Деа.
— Никчемная, ничего не стоящая подделка, изготовленная руками какого-то хитрого уабина! На протяжении многих эпициклов это изворотливое племя упражнялось в искусстве хитрости и шарлатанства и распространяло по нашему царству свои фальшивые драгоценности. Дитя мое, видишь ли ты теперь, что уабинское Зло поистине не ведает преград?
Султан поддел мыском туфли рассыпавшиеся по ковру осколки.
— Это — только один из поддельных кристаллов, который мои лазутчики раздобыли в горах Кардоса. Да, он был прекрасен, и, без сомнения, еще более прекрасен тот камень, который уабины теперь богохульно называют Кристаллом Терона. Стоит ли дивиться тому, что сторонники уабинов множатся, что их влияние распространяется и растет? Чего они не могут добиться силой — того добиваются ложью и шарлатанством.
Султан схватил сына за плечи.
— Теперь видишь, в какой страшной опасности наше царство? Теперь понимаешь, как важно для меня, чтобы мой наследник занял подобающее ему место? Наемные убийцы, асассины Рашида Амр Рукра могут уже теперь находиться в стенах этого дворца. Слишком многие из моих друзей уже предательски отвернулись от меня! Деа, ты должен стать мужчиной, и ты станешь им! — Он развернулся к придворным. — Благородные вельможи Унанга, взгляните на свое будущее! Разве этот юноша не доказал, что он — достойный наследник престола? Через считанные луны он вступит в брак, как было договорено заранее, и навсегда соединится с Родом Пророка! Мой Черный Всадник уже скачет в Куатани, чтобы затем привезти оттуда в Священный Город нареченную моего сына, чья красота, слава о которой гремит по всему моему царству, сверкает подобно солнцу. Разве я не исполнил свой долг, как подобает, обеспечив вас своим преемником? Только он один сумеет добиться того, чтобы земли Унанга ожидала счастливая судьба! Разве я не Султан Луны и Звезд? Да здравствует моя власть, да здравствует мой народ. Восславьте все, все, все Бесспорного Наследника!
— Славься, Султан Луны и Звезд!
— Славься, Бесспорный Наследник!
Деа побледнел и попятился. Но потрясли его не только восторженные слова отца, не только оглушительный хор придворных.
— Государь, смотри!
Султан обернулся. Взгляд его на миг задержался на осколках фальшивого кристалла и скользнул к неподвижной фигуре, распростершейся на ковре.
Симонид более не молился.
Глава 16
ТРЕТЬЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ
— Отец! Отец!
Прорицатель лишь время от времени приоткрывал глаза. Взгляд его блуждал или останавливался, тогда он глядел в потолок, словно видел там что-то. Удержавшись от желания встряхнуть отца, привести в чувство, Амеда только беспомощно смотрела на морщинистое лицо старика, на его длинную бороду. Отец дрожал, как в лихорадочном ознобе. Девочка не решилась снять со старика обгоревший плащ и накрыла его одеялом.
Они остались совсем одни в темной трапезной. Какой-то нищий фокусник и один из разносчиков предложили девочке свою помощь и вызвались отнести старика наверх, но Амеда только, покачала головой. Что толку было сейчас беспокоить отца? Девочка осторожно коснулась его руки. Наступил час Пыли, но все забыли об этом. За дверью слышался шум, беготня — постояльцы спешно покидали караван-сарай. Доносились и отчаянные вопли и ругань матери-Маданы. Она то и дело хватала за рукав того или иного постояльца и принималась причитать. Начинала она с того, что ничего страшного не случилось, совсем ничего, потом принималась умолять гостя остаться, а потом, забыв о приличиях, разражалась ругательствами и требовала с уходящих деньги, которые те ей якобы задолжали.
Амеда склонилась ближе к умирающему отцу. Старик зашевелил губами. Голос его дрожал и срывался, он тяжело, хрипло дышал.
— Дочь моя... теперь... теперь ты должна взять мой плащ...
— Отец?
— Ты ведь все понимаешь... правда? О, ты должна... понять! Я ничему не обучал тебя... и твой дар столь же слаб... как теперь мой взор, и все же понимание должно жить... в твоем сердце. Так или иначе, семя твоего дара прорастет и даст плоды.
Осознание того, о чем говорил отец, медленно снизошло к Амеде. Она вытаращила глаза и с неведомым прежде изумлением уставилась на звезду на лбу отца, потом перевела взгляд на рубцы шрамов между прядями бороды.
— Отец, неужто и мне суждено обрести такие шрамы? Скажи мне, отец, и я буду видеть все?
— Не желание ли я слышу в твоем голосе? — Губы старика тронула улыбка. — Доченька, не мечтай о силе богов! Тот, кто увидел бы все, познал бы только печаль. У меня такого дарования не было, и то на мой век хватило печали. Нет, лишь когда пою... вернее... когда я пел «Мольбу о даровании ясновидения», мне являлись ясные образы — такие ясные, какими я их желал увидеть. Но чаще, почти всегда были только вспышки, мимолетные видения... Вот как сегодня, перед тем как меня ударил всадник. Ты ведь знала, что так случится... знала, дочь моя?
— Отец, страх сковал меня! Но теперь меня мучает другой страх, и он хуже, намного хуже!
Из глаз девочки брызнули слезы, но ее отец снова вымученно улыбнулся и сказал:
— О, дочь моя. Для того чтобы сказать, что теперь случится с твоим отцом, не надо быть прорицателем. Но каким я был глупцом, каким ужасным глупцом! Какая тоска, что ты сохранишь обо мне такие жалкие воспоминания!
— Отец, нет!
Старик сдавленно вздохнул и поморщился от боли. Огонь не пощадил не только его плащ, но и кожу. По его лбу бежали струйки пота, а он все дрожал и дрожал в предсмертном ознобе.
— Амеда, — с трудом выговорил он, — не надо меня жалеть. Мне не нужно милосердия и жалости, я их не заслужил. Я был охвачен чувством вины и гордыней и отвернулся от собственного дара... но что того хуже, я отвернулся от тебя. Доченька, твое лицо никогда не изуродуют такие шрамы и ты не будешь ходить в таких одеждах, ибо меня обучили в гильдии в далеком городе, где вся жизнь текла по древним законам, но те строгие правила касались мальчиков — только мальчиков. И все же я точно знаю, что в один прекрасный день дар расцветет в тебе, если... о, если ты сумеешь исправить сделанные мною ошибки. Если этого не случится, доченька... боюсь, и тебя настигнет ужасная судьба! Теперь нет времени рассказывать тебе о моей судьбе, но во время предстоящих тебе испытаний ты непременно узнаешь о ней.
— Испытаний? Отец, я не понимаю...
— То, что случилось сегодня, стало для меня заслуженной карой, но какая жалость, что это произошло до того, как я успел исправить свою самую жестокую ошибку! Теперь исправить ее придется тебе, доченька. Склонись ближе ко мне... еще ближе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102

загрузка...