ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А вскоре по всему Унангу стали говорить о том, что ни один из султанов со времен Пророка не был более страстно предан вере, чем твой отец. Со временем он приобрел титул, которым теперь гордится, и все были убеждены в том, что твой отец станет величайшим из правителей Унанга.
Увы, как сильна власть лжи!
Симонид откинулся на спинку кресла-качалки. Он часто и тяжело дышал, лицо его побледнело, взгляд был встревоженным. Что он наделал! О, что же он наделал? Он ведь не рассказал принцу всей правды, не поведал ему о своем брате Эвитаме, чье ужасное пророчество омрачило церемонию помолвки. Но какое это имело значение, если покою Деа, как бы то ни было, пришел конец?
Но должно было произойти еще кое-что...
Солнце клонилось к закату. В рощице сгустились тени, от земли потянуло прохладой, но Деа дрожал не от холода. Юноша смотрел на старика. Его глаза были полны тоски. Сдвинув брови, Деа слушал, как Симонид тихо и горестно напевает:
Султан негасимых звезд! Султан белоликой Луны!
Хоть края твоих одежд мы коснуться должны!
— Окститесь, тупицы! Ишь, дали волю мечтам!
Хотя б в колесницах вы мчались по небесам,
Султана Луны и Звезд вовек не коснуться вам!
Эти слова были так знакомы Деа, но теперь, слетавшие с губ Симонида, казались странными, бесконечно странными. Деа хотелось, чтобы старик пел и дальше, но тот умолк и проговорил с горечью:
— Это стало вершиной в величии твоего отца. Так оно было запечатлено. Десять солнцеворотов назад он стоял на ступенях Святилища, и все его подданные не спускали с него глаз, и он объявил во всеуслышание, что Пламя поведало ему великую и прекрасную истину: оно объявило его последним и величайшим из Богов-Султанов — Султаном Луны и Звезд.
Деа задумчиво потупился. Он мог бы задать Симониду много вопросов, но спросил только:
— Значит, мой отец ошибался, утверждая, что в Пламени нет бога?
— Да, Деа, я уверен: он ошибался.
— Значит, мой отец снова уверовал в бога, и бог вознаградил его?
Симонид ответил не сразу. Он уже достаточно наговорил. Более чем достаточно. И потому теперь он сказал только:
— Деа, мы должны верить, что это так.
Но прозвучал последний вопрос, еще более мучительный. Этот вопрос не давал покоя Деа всю жизнь, рвался к пределу осознания.
— Но если мой отец — Султан Луны и Звезд, кем же стану я? Кем я могу стать?
Старик молчал, но глаза его были полны не только печали. В глазах Симонида была страх. Деа обернулся и увидел Таргонов, следящих за ними из-за деревьев.
Глава 49
СВЕТЯЩИЙСЯ КРУГ
— Радуга! Мы потеряли Радугу!
— Не говори глупостей. Радуга не может потеряться.
— Значит, потерялись мы, — вздохнул Джем, уселся на камень, стащил с себя рубаху, бросил на землю. — Тьфу! Порой мне кажется, что мы в пустыне.
— Мы и есть в пустыне.
— Что?
Дона Бела не ответила на вопрос Джема прямо.
— Наша беда в зрении... В том, как мы смотрим... Если бы нам удалось подняться повыше! Куда-нибудь, откуда можно было бы посмотреть... вниз.
— Тут нет никаких возвышенностей. Эти сады — они совершенно плоские, плоские, плоские...
Джем в отчаянии окинул взглядом колючие кусты. Они напоминали зубчатую изгородь. Джему было неловко — и стало еще более неловко, когда Бела Дона села рядом с ним. Со вчерашней ночи он опасался этой девушки, хотя сама она о ночном происшествии не вспоминала. Вправду ли он поцеловал ее? Вправду ли она толкнула его, а он упал в пруд? Наверное, все так и было, но сколько раз в течение ночи он представлял, как снова обнимает ее? Если в этом мире мечты были реальностью, то в этих мечтах Джем не раз предавался любви с Бела Доной.
Он поспешно встал, поднял с земли рубаху. Пусть эта девушка страстно желала покинуть этот мир, но она была частью этого мира и соблазняла Джема. Джем пытался убедить себя в том, что девушка нереальна, что здесь все ненастоящее, но он понимал, что это не совсем так. Он раздраженно потеребил промокшую от пота рубаху и понял, что вывернул ее наизнанку. Над запыленными сухими деревьями высоко стояло палящее солнце. Дона Бела спросила:
— Принц, что носишь ты на груди?
— А ты не знаешь? Ты ведь так много всего знаешь.
Девушка улыбнулась. Вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа. Джем не мог удержаться и залюбовался Бела Доной. Ее длинные волосы были небрежно перехвачены лентой. На девушке было тончайшее хлопковое платье. Промокшая ткань прилипла к ее телу, обрисовала дивные изгибы. Как она была хороша! Она не отрывала глаз от Джема, и он вдруг очнулся и представил, как выглядит. С его волос стекал пот, его струйки бежали по лицу и шее, по бледной мальчишеской груди. Он отвернулся, ощутив ужасное смущение. Девушка шагнула к нему, погладила его руку.
— Ты должен кое о чем узнать, — прошептала она. — Ты мне нравишься...
— О? — глухо вымолвил Джем.
— ...Но я не люблю мальчиков.
— Что? — Джем резко повернул голову к девушке. На миг он смутился. — Ты только что сказала, что я тебе нравлюсь. Я ведь мальчик. То есть мужчина, — поспешно добавил он.
— Да, но я хотела только сказать, что не... люблю мальчиков. Я подумала, что тебе нужно знать об этом.
— О? То есть да... нет. Я хотел сказать... я тоже их не люблю.
Дона Бела рассмеялась.
— Я так и думала! Но, принц, у тебя есть возлюбленная, которую ты разыскиваешь?
Джем ошеломленно проговорил:
— Ты и об этом знаешь?
— Мне известно вот что: еще до того, как закончится это приключение, ты найдешь свою возлюбленную, а я — свою.
Сердце Джема часто забилось.
— Принцесса, ты уверена?
— Уверена, это произойдет. Это должно произойти, иначе...
— Иначе?
Ответ прозвучал ударом набата:
— Иначе мы погибнем.
Рубаха выскользнула из пальцев Джема и упала на землю. Он в страхе смотрел в глаза девушки. Она потянулась к нему, они крепко обнялись. Тени, отбрасываемые листвой деревьев, побледнели, солнце разгорелось ярче. В ветвях зашуршал ветер, завертел песок, лежавший между камешками. Горячие песчинки больно обжигали лодыжки Джема и Бела Доны.
Дона Бела протерла глаза.
— Мы не заблудились. Теперь мы ближе.
— О чем ты?
— Взгляни на сад. Эти красные сочные ягоды были цветами. Посмотри на эти белесые, грубые листья, на этот пустынный песок. Принц, это не просто часть сада. Мы... совсем недалеко от его границы.
— Сад... словно бы редеет.
— Да!
— Но погоди... — Джем вспомнил о том, что видел ночью: обмелевший пруд, облетевшие сады, дом в руинах. Он вспоминал о гостях, которые появлялись во дворце лишь время от времени, о странных переменах времени дня. Понимание постепенно приходило к нему. Надтреснутым, взволнованным голосом он произнес: — Точно! Тут все редеет, рассасывается! Принцесса, вот зачем мы нужны Альморану, понимаешь? Он ушел от мира в это воображаемое царство, где может править как король... но его мечта тает! Вот зачем ему нужны мы... чтобы его мечта, его сон оставались живыми! Чтобы он мог продолжать видеть свое сновидение!
— Но как?
Дона Бела широко раскрыла глаза. Ветер донес откуда-то неподалеку странный звук.
— Тс-с-с! Слышишь?
— Кто-то плачет! Или — скулит?
— Радуга?
— Он ранен!
Джем и Дона Бела рванулись вперед. Они продирались сквозь заросли, жмурились, оберегая глаза от колючих, острых шипов и кусающего лицо песка. Вскоре они выбрались на пыльную полянку. Сначала им на глаза попался Радуга, лежавший на боку. Потом — маленькая сгорбленная фигурка, стоявшая на коленях рядом с собакой.
— Малявка!!!
* * *
Как же так? Возможно ли? Малыш посмотрел на Джема и девушку заплаканными глазенками. Из носа его, по обыкновению, текли струйки соплей. Малявка, всхлипывая, заговорил.
— Я убежал от него... убежал, да... Он говорит... говорит, что будет... правителем мира... А я... я ему сказал, что он... дурак!
Дона Бела подняла мальчика, взяла на руки.
— О ком ты?
— Эли здесь? — встревоженно спросил Джем. — Ты про Эли говоришь?
Мальчишка свирепо шмыгнул носом.
— Прыщавый! Я про Прыщавого... И он теперь мертвый!
— Прыщавый? — изумился Джем. — Но как...
— Не Прыщавый! — в отчаянии выкрикнул Малявка и указал на собаку.
Глаза Дона Белы наполнились ужасом. Неподвижно лежавшего пса быстро заметало песком, но было ясно видно, что Радуга окоченел. Охнув, Джем опустился рядом с ним на корточки, смахнул с собаки песок, отогнал приставучих мух от глаз и губ. В ужасе все трое смотрели на то, как блекнут радужные краски на шерсти пса. За считанные мгновения собака приобрела такой вид, будто пролежала дохлой уже несколько дней. Джем встал и отступил. Беспощадный песок снова начал засыпать его мертвого друга. Песок щипал глаза. Но не только песок — и слезы.
Малявка вдруг прокричал:
— Он сделал это! Он!
— Кто? — воскликнул Джем. — Прыщавый?
— Он!
Малявка ткнул пальцем в сторону. Песок уже клубился воронкой смерча, теснил спутников к остаткам сада. Сначала Джем ничего не видел, кроме песка, а потом различил на фоне смерча призрачный лик — лик Альморана. Старик мотал головой и громко кашлял.
А потом послышался его голос. Он зазвучал как бы со всех сторон сразу:
— Глупцы! Вы решили, что можете убежать от меня? Долгие солнцевороты меня не покидала мысль о том, что может настать такой день, когда моему миру придет конец. И как может быть иначе, когда его существование поддерживаю только я один! Будь прокляты мои братья, которые не пожелали участвовать в моем замысле! Но теперь наконец моя задача решена. Только те, кто наделен магическим даром, могут стать моими соратниками, моими аватарами. О, сколь отчаянно я мечтал о том, чтобы хотя бы один такой человек попал мне в руки. Теперь таких людей у меня четверо! Юноша и двое мальчиков, которые помогут мне нести мое бремя, и прекрасная девушка, которая станет моей невестой!
— Никогда! — вскричала Дона Бела.
— Никогда! — вскричал Джем.
— Глупцы! Какое вам дело до внешнего мира, когда я предлагаю вам вечные радости? Мерцающая Принцесса, забудь о своей смертной любви! Ключ к Орокону, забудь о своих глупых поисках! Соединитесь со мной в моем мире мечты — и все, чего вы желали в жизни, станет принадлежать вам!
— Ты безумец! — воскликнул Джем. — Тебе никогда не удержать нас, никогда!
— Я удержу вас своими чарами! У вас не будет выбора!
— Ты умираешь, Альморан! Твой мир меркнет, рассеивается!
— Ни за что! Я снова зачарую вас! Минуют мгновения — и вы снова будете в моей власти!
Но в следующий миг лик старика исчез, затем исчезли деревья и кусты. Джем, Дона Бела и Малявка очутились посреди пустыни, в объятиях бесчинствующей песчаной бури. Они взялись за руки. Они кашляли, задыхались, еле держались на ногах. Обрели ли они свободу? Удалось ли им спастись от чародея? Но как могло случиться, что здесь оказался Малявка? И почему Малявка говорил о Прыщавом? Вопросы метались в голове у Джема, но сейчас было не время их задавать. Нужно было как-то пережить эту бурю, но как? Негде было спрятаться. Джем обнял Малявку, прижал к себе, был готов обнять и Дона Белу, но ее рука выскользнула из его руки.
— Принцесса! — в страхе прокричал Джем. — Принцесса, скажи что-нибудь!
Но тут Джем догадался: как только они покинули мир мечты, принцесса утратила дар речи.
— Принцесса! Принцесса!
Все было бесполезно. Джем упал на песок, прижимая к себе Малявку. Они лежали, скорчившись, на песке, полные отчаяния.
Рыдания сжимали пересохшее горло Джема, он проклинал себя за собственную глупость. Неужели Альморан забрал Дона Белу, унес ее в то мгновение, когда исчез сам? И тут Джем вдруг услышал воздушный, невесомый напев. Высокий девичий голос звучал громче завывания песчаных смерчей. То была песня принцессы!
Я знаю о пяти исчезновеньях,
Они ко мне являются в виденьях
И друг за другом следуют отныне.
Над первым властно алчущее пламя,
Второе происходит под волнами,
А третье — в знойный полдень средь пустыни.
Четвертое мне видится в тумане,
Как через закопченное стекло,
А пятое закрыто облаками,
Но для меня важнее всех оно!
Когда свершатся все исчезновенья,
Я обрету свое освобожденье!
Джем прикрыл глаза ладонями, попытался выглянуть через щелочки между пальцами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102

загрузка...