ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Принцесса, я страшусь услышать то, о чем ты готова сказать!
— Все так, как ты думаешь. Метисы по природе своей — торговцы, притом самые низкие и гадкие. Пусть все сторонились меня, но все же каждый из них понимал, какую прибыль я могу принести. Вот так и вышло, что меня заперли в кибитке, где ты меня впервые увидел, и если бы я не сопротивлялась, теперь бы меня уже превратили в законченную шлюху.
Джем опустил глаза. С угрызениями совести он вспомнил о своих «золотых деньках» в Агондоне, с тоской и злостью — о том, что Полти сделал с Катой.
— Благодарение богам, что тебя миновала такая судьба! Но принцесса, как же ты могла противиться похоти этих мужланов? И как вышло, что ты оказалась посреди пустыни, по дороге в город, со своим самозваным братцем?
— Всякий раз, когда мне грозила утрата невинности, я принималась петь свою загадочную песню. Довольно скоро я догадалась, что эта песня — мой тайный дар, что в ней скрыты некие чары, призванные уберечь меня от неверной судьбы.
— Так значит, я глупо поступил, пытаясь спасти тебя?
Принцесса взяла Джема за руку.
— Не глупо, нет. Ты повел себя как благородный и добрый человек, и даже при том, что мы оказались здесь, в этом странном плену, я знаю, что теперь я на пути к осуществлению моей судьбы — моей истинной судьбы, которая свершится только тогда, когда я вновь воссоединюсь со своей бестелесной ипостасью.
Джем изумленно смотрел на прекрасную странную девушку. Довольно быстро она досказала свою историю до конца. С горечью она говорила о днях, прожитых в поселках метисов, о множестве попыток мужчин овладеть ею. Подстрекаемые ее порочной мачехой, метисы пытались заткнуть девушке рот, опоить ее разными зельями, но своей волшебной песней Дона Бела ухитрялась побороть любые ухищрения обуреваемых похотью метисов. Отчаявшись, злобная женщина послала весточку своему сыну, будучи уверенной в том, что только он один на свете сумеет перехитрить девушку.
— Ты говоришь о человеке по имени Эли Оли Али?
Принцесса кивнула.
— Когда я была еще совсем маленькая, он уехал в Куатани. Там он стал «большим человеком» — так о нем говорили его сородичи. На самом деле он разбогател, продавая из-под полы запрещенные законом хмельные напитки и торгуя услугами падших женщин. Узнав о том, что его собратьев постигли неудачи в попытках овладеть мною, он посмеялся над ними и объявил, что в городе меня ждет большой успех. А остальное ты знаешь.
Джем в тревоге опустил глаза. Ему снова представились соединенные между собой лица Каты и Дона Белы. Он помотал головой. Когда же его разум наконец прояснится?
— Принцесса, ты называешь это место царством снов. Что это значит?
— А ты до сих пор не понял? Как только я пересекла границу мира Альморана, мне сразу многое открылось, стало известным наверняка то, что прежде я ощущала, как в тумане. Я поняла, что моя прежняя жизнь была ненастоящей. И если, будучи по-прежнему разделенной, здесь я кажусь тебе подлинной, то только потому, что здесь — мир, в котором царят иллюзии.
— Альморан говорил о тряпке, пропитанной зельем, вызывающим забытье... но со временем я понял, что ему нельзя верить.
— Я не хочу сказать, что мне ясны все его замыслы, но я точно знаю: он желает удержать нас здесь. Зачем мы ему нужны — это мне непонятно: ведь своими мечтами он творит и богатство, и красоту, и целые армии друзей. Но все же мы зачем-то ему понадобились. Почему-то у меня есть подозрение, что он желает взять меня в жены. Чего он хочет от тебя — об этом я могу только догадываться, но твердо уверена только в одном: он — безумец.
— Мы должны разрушить его чары! Но как?
— Хвала богам за то, что нам наконец удалось встретиться здесь, а не в пиршественном зале во время иллюзорной трапезы! Много раз, бродя по этим садам, я пыталась найти, где пролегает граница владений Альморана. Увы, слишком часто я ходила по кругу. Сколько раз я возвращалась к дому, думая, что далеко ушла от него. Принц, вместе с тобой, сейчас, мы познали больше истины, чем за все то время, что томимся в царстве Альморана. Быть может, если мы с тобой тронемся в путь вместе, мы сумеем одолеть странные чары, которыми окутано это царство, и сможем найти место, где его стены более тонки.
Джем порывисто вскочил.
— Сейчас же — в путь!
— Нет, не спеши. Завтра — когда будет светло и когда Альморан будет думать, что мы гуляем по саду. Порой я ощущала, что он следит за мной в то время, когда я сплю. Решившись на эту встречу, я рисковала, но теперь чувствую, что мне пора возвратиться в мои покои как можно скорее. Радуга, пойдем!
* * *
У Джема от долгого сидения на земле затекли ноги, и он с трудом поспевал за своими спутниками. В какое-то мгновение, повернув на извилистой тропинке, он решил, что принцесса исчезла, хотя он только что ее видел. Поистине, в этом саду так легко было заблудиться!
Услышав, как загавкал Радуга, Джем бросился вперед — в ту сторону, откуда послышался лай. За деревьями уже был виден. продолговатый пруд. Принцесса стояла на берегу пруда и пристально смотрела на загадочный дом. Джем бросился к ней. Озаренная луной, девушка вдруг стала поразительно похожа на Кату. Зябко дрожа, она обернулась, устремила на Джема умоляющий взгляд. Ее глаза были полны слез...
Ката? Да, она была Катой!
Джем бросился к девушке, сжал ее в объятиях.
А в следующее мгновение он оказался в пруду и с изумлением понял, что девушка — Ката? Конечно же, нет! — возмущенно оттолкнула его. Джем погрузился в прохладную зеленоватую воду и поплыл к противоположному берегу. Наконец он выбрался из пруда и поднялся на террасу.
В ту ночь он спал плохо: ему снились дурные сны — они были эротическими, но при этом страшными. Посреди ночи Джем проснулся, весь дрожа, поднялся с кровати и подошел к окнам, чтобы закрыть их. Выглянув из окна, он увидел, что пруд высох и его дно покрылось паутиной трещин. С деревьев облетели листья — сад словно бы умер. Джем, встревоженный и зачарованный, поспешил выйти на террасу, чтобы удостовериться в том, что все, что он видит, — правда.
А когда он повернулся к дому, на краткий миг ему показалось, что перед ним — руины.
— Полти... Полти.
Откуда он доносился, этот стон? Трясясь от холода и пребывая в полном смятении, Боб не сразу догадался, что слышит собственный голос. Он разлепил веки и снова сомкнул. Нет, утро еще не наступило. Воспаленное воображение снова нарисовало ему Полти с синей кожей и пылающими волосами. Боб думал о том, что они с другом так редко разлучались, а если и разлучались, все равно Полти был средоточием жизни Боба так долго, что казалось, так было всегда.
Теперь Боб уже смутно помнил, как это началось — в тот день, когда он наткнулся на мальчишку с морковными волосами, прятавшегося в конюшне за «Ленивым тигром». Как давно это было — о, ведь это было еще до того, как пришел Арлекин и исполнил свой странный танец на деревенской лужайке! Позже Боб узнал о том, что в тот день Полти прятался в конюшне от досточтимого Воксвелла, злобного отчима, который его нещадно избивал. Но с самого начала Полти показал себя неустрашимым вождем. Между мальчишками завязалась драка, и конечно же, Полти вышел победителем.
— Полти... Полти...
Боб перевернулся на спину. Как немилосердно ныли у него руки и ноги! Он смутно догадывался, что лежит на полу. А где же кровать? Нужно найти ее... но не теперь. Боб снова погрузился в дремотные воспоминания. Он думал о Полти в те дни — в те славные денечки, когда они спали в одной постели, рядышком, в «комнате Нова Риэля». Потом он увидел Полти в новом жилете, который для него вышила мать Боба, а потом — Полти обнаженного, лежащего на Скале-Убийце в тот день, когда погиб Вэл... нет, не так: в тот день, когда Полти убил Вэла. Боб знал, Боб всегда знал, что Полти — чудовище, но что он мог поделать? Он знал это, но связь между ними всегда была сильнее этого знания, а еще сильнее было его преклонение перед другом.
— Полти... Полти...
Имя друга звучало в сознании Боба подобно набату. О, ему казалось, что его руки и ноги налились свинцом! Язык и губы у него пересохли, ноздри щипало от жуткого зловония. Боб застонал и сжал лицо руками. Но ведь еще не утро, верно? Не могло еще наступить утро. Боб снова, словно по спирали, опустился к глубинам собственного сознания и опять увидел своего огненноволосого друга. Ему припомнился тот день, когда синемундирники арестовали Полти, а потом — то, каким красавцем тот вернулся. Разве это не стало подтверждением того, что Полти всегда все делал правильно? Разве новообретенная красота не была наградой за все его деяния? Боб еще сильнее сдавил пальцами лицо. Чего ему было хотеть от жизни, когда ему выпало счастье служить столь могущественному и прекрасному повелителю? Вдруг Бобу показалось, что он увидел полоску света — призрачного, серого. Может быть, все же настало утро? О, но он больше не должен был валяться здесь! Нужно было позаботиться о чистом белье для Полти, вынести ночной горшок, раздобыть выпивку для опохмелки...
Боб рывком сел и тут же вскрикнул от страшной боли в голове. Он застонал и пригнулся. На миг ему показалось, что он лежит... в тесной могиле, а головой стукнулся о надгробную плиту, но вскоре он понял, что боль угнездилась у него в глазницах.
Боль немного унялась, но вместе с этим к Бобу возвратились все ужасы вчерашнего дня. А потом — медленно, постепенно — дико дрожащий Боб осознал все ужасы дня сегодняшнего. Куда он угодил? Что это за место? Пожалуй, в конце концов это действительно было нечто вроде могилы.
У другой стены тесной каморки лежал, распростершись на полу, Бергроув. Боб сразу уверился в том, что его спутник мертв.
Глава 39
ЯСНЫЙ ДЕНЕК
— Ти-вить! Ти-ву-уу!
— Ой, погляди-ка! Это же «Боб-багряный»!
Сидя на ветке у дороги, весело распевала птичка. Ланда потянулась было к ней, но птица испугалась, вспорхнула и улетела прочь. Ланда огорченно вздохнула. Как она сожалела о том, что лишена удивительного дара Каты! Однако она тут же мысленно отругала себя: она была жрицей и обладала собственным даром — вот только она горько переживала из-за того, что даже с помощью этого дара не способна была возвратить Кату.
— Она не такая храбрая, эта пичуга, как ее тезка, — улыбнулся Хэл.
— Гм? Ах, ну да, как Боб Багряный!
— Бедняжка жрица, ты по-прежнему не в себе, да? Стоит ли так изводиться? Я же вижу, как ты мучаешься. Ты побледнела, у тебя темные круги под глазами. Успокойся: никто не винит тебя в случившемся. Нам предстоят большие испытания, и мы должны смотреть в будущее.
Ланда печально кивнула. Слова Хэла были справедливы, но все же ученый не понимал ее чувств до конца. Она знала, что ни в чем не виновата. В ночь исчезновения Каты на волю вырвались силы Зла. Чье-то коварное, черное колдовство примешалось к чарам жрицы Ланды, и ее подругу затянуло в воронку таинственного смерча. Каждую ночь с тех пор юная жрица совершала магический ритуал, удаляясь в лес и разыскивая в чаще самое старое дерево, какое только могла найти. Каждое утро она, усталая, изможденная, брела назад, к лагерю повстанцев, с тоской признаваясь себе в том, что все ее усилия напрасны. Но Ланда не намеревалась сдаваться. Лучше Каты подруги у нее никогда в жизни не было, и Ланда не желала верить в то, что Ката погибла.
— Не уверен, что нам стоит идти этой дорогой, — проворчал Бандо.
— В чем дело, дружище? — обернувшись, спросил Хэл.
— Не нравится она мне, дорога эта. Утро уж больно ясное — самое время синемундирникам на патрулирование отправиться.
— Подумаешь, синемундирники! — выдохнул Монах, замыкавший шествие, и вытер вспотевший лоб не слишком чистым носовым платком. — Тут, правда, жарковато, спору нет, да только мне до смерти надоело шастать по этим треклятым чащобам. У меня вся сутана в колючках — с головы до ног оцарапался.
— И что же, Каплун, ты бы предпочел, чтобы тебя пуля синемундирника поцарапала, а? — хохотнул Бандо.
Монах выпучил глаза.
— Но ведь и правда: на дороге — ни души, насколько хватает глаз!
— Ну, это-то как раз не так уж далеко, Каплун. Дорога поворачивает, или ты не заметил?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102

загрузка...