ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ритуал был очень важен. Жрица вдруг благоговейно опустилась на колени, запрокинула голову, устремила трепетный взгляд к могучей кроне дуба. Его величественный ствол покрывала жесткая, как камень, кора, густо поросшая влажным мхом и увитая гибкими лианами.
— Это дерево — оно из древних, да? — поинтересовалась Ката.
— С тех времен, когда здесь обитали Сестры, таких деревьев осталось немного. Хорошо, если нам встретится еще одно такое, когда мы уйдем еще дальше от Рэкских Холмов. Здесь деревья моложе, чем те, что я видела в детстве, но этот дуб — самый старый из них, в этом я уверена. Будем же надеяться, что его аура достаточно сильна.
— Богиня может и не явиться?
— Уверена, она явится. Но для того, чтобы призвать ее, нужно много магической силы — теперь, когда мы покинули края, где сила духа наиболее велика.
Ритуал начался. Ланда распростерлась под деревом. Ее платье стало неотличимо от листьев осоки и перьев папоротников, длинные волосы сплелись с корнями и лианами. Ката легла рядом с нею и ощутила странную прохладу, исходившую от сырой прибрежной земли. Неподалеку, в пугающей тьме журчал, переливался, шептал ручей.
— Улю-лю-лю-лю!
Это прозвучало, словно птичья трель. Но на самом деле звук издала Ланда. Она подняла голову, ухватилась руками за крепкие корни дуба и, извиваясь, словно змея, встала с земли, шагнула к дереву и, любовно обняв его ствол, пробежалась кончиками пальцев по источающей терпкий запах замшелой коре.
— Дочь Орока, узри молящую тебя. Сестра Короса, услышь ее речи. Священнейшая изо всех, Виана — нежная, как листва, явись мне теперь в этом лесу. Я привела к тебе мою сестру, которая страдает от слепоты и не ведает, каково твое могущество и твое милосердие. Твоя смиренная дочь и прислужница не смеет судить о том, какую судьбу ты, богиня, предначертала для нее — дочери природы, и зачем ты ласково взрастила ее вдали от своих священных лесов. Но знай одно, богиня: это дитя хранило верность тебе, она жила в единстве с твоей стихией земли, и только из-за происков злодеев она покинула тебя. Дочь Орока, узри молящую тебя. Сестра Короса, услышь ее речи.
Вскоре и Ката должна была подняться с земли и встать рядом со жрицей. Их голоса должны были слиться в замысловатом песнопении: «Виана-Виану, Виана-Виану...», а потом — «Да возлягу я посреди зеленого леса...», и еще — хотя это было безнадежно: «Пусть безжалостный стук топора никогда не прозвучит в Рэкских лесах...» Слова натыкались друг на дружку и постепенно превращались в разрозненные звуки, а звуки, в свою очередь, становились музыкой волшебства. Как зачарованная, Ката обращалась к древнему дубу:
О жизни богиня, как пламя, меня поглоти!
О смерти богиня, желанье мое воплоти!
Мелодия была ей незнакома, но это не имело никакого значения. Там, где недоставало знаний, на помощь приходили инстинкты, а еще — ощущение неопровержимой и ясной правильности происходящего. Когда Ланда назвала ее дочерью Вианы, Кате и в голову не пришло в этом усомниться. После хаоса сражения при Рэксе Ката на какое-то время отчаялась, и когда пришла в отряд мятежников, цель у нее была одна — скрыть свое истинное имя. Но зов крови был силен в ней, и Ката не могла не поклониться Виане.
Как-то рано утром на походе от Рэкса Ланда наткнулась на рекрута-новичка, который тайком разговаривал со зверями, птицами и лесными цветами. Ката, не думая, что ее обнаружат, сняла мужское платье. Ланда бросилась к ней.
— Сестра, я так и знала! Сестра, я узнала тебя!
Ката ахнула и вскочила, но Ланда и не подумала удивиться. Жрица, рыдая, обняла обнаженную девушку. Ката только обескураженно качала головой. А когда она сказала, что они никак не могут быть сестрами, Ланда только улыбнулась. Ката заявила, что она ваганка, — Ланда громко расхохоталась.
— Быть может, в жилах твоего отца и течет кровь Короса, но что ты знаешь о своей матери? Сестра, разве ты не чувствуешь? Ты жила, не зная о том, кто твоя истинная богиня, но разве она не взывала к тебе от земли, с деревьев?
Ката сразу поняла, что жрица говорит правду.
Молитвенное волхование затянулось. Ланда махнула рукой и прервала пение.
— Священная Виана, — проговорила она, запрокинув голову, — даруй моей сестре знак! Помоги ей, богиня, в ее таинственных испытаниях! Помоги разыскать того, кого она ищет! Покажи ей, куда отправился священный кристалл — средоточие твоего могущества, который теперь носит на сердце тот, кого зовут Ключом к Орокону!
Голос Ланды звучал громко, слишком громко. Он словно бы бился о стены молчания мрака. По лесу разносилось пронзительное эхо, но мхи и осока уже вспыхнули фосфорическим зеленоватым сиянием. Богиня собирала, растила свою паству, накрывала ее мантией своего величия.
Сердце Каты бешено колотилось. Ланда склонилась к ней, взяла за руку. Они стали танцевать вдвоем под паутиной озаренных луной ветвей. Зеленый свет разгорался все ярче. Словно пламя, распространялся он по ветвям дуба. Девушки в танце кружились вокруг ствола, и вдруг в пространстве между ними возник столп ослепительного огня. Под ногами у девушек бурно зарождалась жизнь — всходили травы, цветы, папоротники, рвались ввысь, наливались соками. Все жарче и жарче разгорался столп света, но теперь внутри него появилось что-то еще. У Каты глаза заволокло слезами. Она, вне себя от изумления, не отводила глаз от изображения зеленого кристалла, вращавшегося в сияющем столпе.
— Джем! — вырвалось у Каты. — Джем, где ты?
— Богиня! — вскричала Ланда. — Священная Виана, покажи моей сестре дорогу, по которой ей следует пойти! Всемилостивейшая, покажи ей, где...
Но прежде чем Ланда успела произнести следующее слово, ее голос заглушила звуковая волна. Земля сотряслась от взрыва.
Девушки вскрикнули.
Взрывом их швырнуло наземь. Светящийся столп начал яростно мигать. Зеленое сияние пронзила золотая вспышка, потом — еще одна, и еще... Изображение кристалла исчезло, а его место заняла статуя обнаженного мужчины с запрокинутой головой и разведенными в стороны руками. Только очертания фигуры были человеческими, а кожа — золотой, и из глаз статуи струился золотой свет.
— Нет! — вскричала Ланда. — Этого не может быть!
— Что это? — ахнула Ката. — Что происходит?
— Кто-то нам мешает! Чье-то чужое волшебство!
— Оно... злое?
— Не знаю!
Вокруг них в движение пришли все стихии. Свет дико мигал. Появлялся зеленый кристалл — и тут же сменялся золотой статуей, потом опять — кристалл, и снова — статуя. Потом исчезли и кристалл, и статуя, и на их месте остался только вихрь света. Острые листья осоки обмякли и легли на землю, цветы безжалостно вырвало с корнями и засосало в пламенный, жутко визжащий смерч. Даже ручей превратился в кипящую пену. Ветви и лианы скрючились, пустились в страшную, неудержимую пляску.
— Меня затягивает! — в ужасе прокричала Ланда.
Она в отчаянии хваталась за корни и траву. Ее платье билось, развевалось на яростном ветру. В любое мгновение она могла исчезнуть, стать жертвой чьей-то разбушевавшейся злобы.
— Держись...
— Ката, я не могу...
— Держись, только держись...
Одной рукой Ката ухватилась за крепкий корень, другой пыталась поймать подол платья Ланды.
Но нет... удержать подругу она могла бы только обеими руками. Ката рванулась вперед и изо всех сил вцепилась в плечо Ланды. Ланда вскрикнула, охнула и упала в ручей. Она была спасена!
А в следующий миг закричала Ката:
— Не-е-е-т!
Ланда выкарабкалась на берег и полными страха глазами уставилась на Кату, которую притянул к себе светящийся столп.
— Ката!
Но все было кончено. Все тут же прекратилось. Жуткие чары рассеялись, пропали вместе с жарким сиянием и смерчем, ветром и бурей, взбередившей воды ручья. Все исчезло, как не бывало.
И Ката исчезла.
Глава 6
ВТОРОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ
— Джем... Джем!
Джем открыл глаза. Он, оказывается, уснул, и хотя его сон тут же развеялся, еще пару мгновений ему казалось, что он ощущает запах гари и что перед глазами у него танцует пламя.
— Пожар? — выдохнул он. Но нет, никакого пожара не было. Стояла душная ночь, кромешная тьма подступала со всех сторон, и чья-то рука трясла его за плечо.
— Джем, послушай! Что-то происходит!
Джем прислушался. Час был поздний, иначе на палубе под лампой еще сидели бы матросы и нарушали тишину ночи шутками за игрой в кости. А сейчас раздавался только зычный храп, шуршали крысы, слышались обычные негромкие шорохи и скрипы. На корабле царило спокойствие, паруса были свернуты. Сквозь паутину вант ясно светила луна, и доски палубы казались решеткой с золотыми просветами.
— Что я должен был услышать? Нет ничего.
— Я тебя не слушать просил, а посмотреть. То есть... Джем, пойдем. Пошли на корму, я тебе покажу. Скорее!
Джем с недовольным стоном выбрался из гамака, привязанного к нижней мачтовой рее. Матрас Раджала лежал на палубе неподалеку. Только в самые холодные ночи друзья спали внизу, а холодных ночей не выдавалось ни разу с тех пор, как корабль покинул Порт-Тираль. К тому же под палубой было тесно и грязно, не было иллюминаторов и воздух густо пропитался запахом подгнившей солонины, зловонными испарениями гальюна и человеческим потом. Порой Раджал горевал о том, что у них нет собственной каюты, но пассажирская каюта на корабле имелась только одна, а ее занимал лорд Эмпстер.
Джем по этому поводу не очень переживал: ему нравилось спать здесь, на вольном воздухе, поближе к фигуре, установленной на носу корабля. Эта фигура странным образом напоминала ему об утраченной возлюбленной. Джем часто разглядывал загадочную деревянную даму и вспоминал счастливые золотые деньки с Катой. Он несколько раз спрашивал у капитана об этом ростральном украшении и о том, откуда у корабля такое название. «Катаэйн? Катаэйн? — мечтательно повторял капитан в ответ на расспросы Джема. — Славный древний имя, а? Славный имя для красивый девушка!»
С этим Джем спорить не мог.
Раджал вдруг зашатался и с трудом удержался на ногах — так, как если бы «Катаэйн» мчалась по бурным волнам.
— Радж, ты пьян! Что тебе в голову втемяшилось?
Джем догадался, что его друг еще не ложился спать. Раджал вообще с трудом переносил плавание. Он пил слишком много рома и порой вел себя очень странно, но, с другой стороны, здесь все вели себя довольно-таки странно. Джем вспомнил о том, как сам вдруг со странной поспешностью удалился из каюты капитана во время ужина, о той волне безотчетного страха, что вдруг нахлынула на него. Об этом страхе и сейчас напоминала пульсирующая в висках боль. Во рту у Джема пересохло, он с трудом сглотнул слюну. Ночь неожиданно перестала казаться такой теплой. Джема зазнобило, и он только теперь заметил, что все вокруг окутано густым туманом. Он поежился, обхватил себя руками, принялся растирать плечи.
Пошатываясь, товарищи пробирались по палубе в темноте.
— Ну, так что я должен увидеть? Куда ты меня ведешь?
— Тс-с-с! Молчи, идем.
Раджал бросил полный наигранной брезгливости взгляд вверх, на гамак, похожий на воронье гнездо, в котором крепко спал прыщавый буфетчик Прыщавый, оглянулся назад и снова пристально всмотрелся вперед, в сторону кормы. Они с Джемом уже добрались до квартердека и теперь лавировали между сверкающих под луной пушек, свернутых бухтами канатов, под тяжелыми стрелами кабестанов. Джем прищурился, но, опустив глаза, увидел только море, поблескивающее возле руля и закругленной кормы.
Раджал выпалил:
— Но оно же было здесь, точно было!
— Тихо! Что было, Радж?
Радж в отчаянии отвернулся. Над их головами уныло повис венайский штандарт — один из многих из коллекции капитана. Этот флаг был нужен, как утверждал Порло, для того, чтобы отпугивать пиратов. Легкий, еле заметный бриз тронул полотнище штандарта, и оно чуть пошевелилось и зашелестело, будто крыло умирающей птицы. Раджал припал к деревянному кормовому заграждению и закрыл лицо руками.
— Ну, не могло же мне это привидеться! Не чокнутый же я!
— Осторожно, свалишься за борт! Объясни же толком, о чем ты?
Раджал в отчаянии схватил себя за волосы — так, словно готов был вырвать их с корнем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102

загрузка...