ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Порой от пиршества до пиршества проходили долгие часы, а порой трапезы следовали друг за другом слишком быстро — не успевала закончиться одна, как начиналась другая. Но это не имело никакого значения: Джем ел и ел, а когда гости расходились и слуги прибирали со столов, он чувствовал себя так, будто во рту у него и маковой росинки не было. Альморан то и дело напоминал Джему о тряпке, пропитанной «зельем забытья», о пагубных последствиях этого злого колдовства. Но порой у Джема мелькала мысль о том, не было ли это самое колдовство делом рук самого Альморана.
Не раз, входя и пиршественный зал или выходя из него, Джем пробовал заговорить с кем-нибудь из многочисленных гостей. Это всякий раз оказывалось бесполезно. Гости только улыбались, смеялись, хлопали его по спине, а если и отвечали, то на каких-то странных наречиях, которые Джему были непонятны. Если он пытался о чем-либо расспросить женоподобного юношу, тот отмалчивался. Как Джем жалел о том, что красавица Дона Бела немая! Но она уже давно стала для него такой же далекой, отстраненной, как все прочие гости дворца Альморана. Джем понимал одно: он должен каким-то образом покинуть это место. На пиршестве прошлой ночью — а может, вернее было бы сказать, что это было нынешним вечером — Джем вежливо намекнул Альморану на то, что вскоре ему придется снова тронуться в путь.
— Ты хотел бы присоединиться к своим друзьям в Куатани?
— Верно! А как вы узнали?
Но Альморан ответил только:
— Принц, тебе еще рано отправляться в дорогу.
— Наверняка мой путь не будет слишком долгим! Ведь мы были совсем недалеко от этого города, когда...
— Принц, Куатани лежит по другую сторону от обширной безлюдной пустыни.
— Но это невероятно!
— Принц, ты нездоров. Тебе надо отдохнуть...
Отдохнуть, отдохнуть — и так было всегда, но Джему казалось, что отдых, покой, сон в поместье Альморана столь же призрачны, как пиршества.
Нет, он не уснет, ни за что не уснет. Он будет размышлять — ясно и трезво — об этом странном месте... о том, как выбраться отсюда... как найти друзей...
— Сюда! — позвал голос.
Раджал бежал, спасался вместе со всеми остальными. В сутолоке он не мог разглядеть лица своего спасителя — заметил только грязный, засаленный берет да бесцветные развевающиеся лохмотья. Раджал пробивался вперед, расталкивая плечами отставших людей, оскальзываясь на упавших на землю и разбившихся дынях, кочанах капусты, рассыпавшихся кофейных зернах, лужах липкого меда и грудах палочек ирисок. Он пробирался между перевернутыми столиками, прилавками, раздавленными урнами и кровоточащими трупами, валявшимися на мостовой. Поначалу он завернулся в черное полотнище, которое прихватил с Круга Казни, но потом это полотнище с него сорвали — скорее всего случайно. Раджал был голый, но, похоже, на это уже никто не обращал внимания. Дико ржали лошади, кругом слышались вопли и стоны. Ослепительно сверкали лезвия ятаганов.
И снова этот голос:
— Сюда!
Раджал и его спаситель юркнули в узкий проулок. Прижавшись к стене, пока мимо бешено скользила волна тюрбанов, халатов, звенящих кошельков, краденых товаров, верблюдов, лошадей, кошек, собак, кроликов и крыс, Раджал наконец сумел ясно разглядеть своего спасителя. Тот резко повернул к нему голову. Но еще до этого мгновения Раджалу бросились в глаза красные прыщи на его шее.
— Прыщавый! Откуда ты здесь взялся?!
— Удрал с корабля, откуда же мне еще взяться? «Катаэйн» арестовали, вокруг нее — портовая стража, будь они прокляты, эти грязные иноземцы! Ну, вы же, господин Радж, не думаете, что я бы такое стерпел? Короче, я спрыгнул за борт и задержал дыхание. Ох и больно же было — вода соленая, жуть просто, и как же защипало все мои прыщи, не передать...
Раджал протянул буфетчику руку.
— Я обязан тебе жизнью, Прыщавый.
— Да ладно. Плюньте.
— Прыщавый?
Прыщавый плюнул себе на ладонь. Раджал последовал его примеру, после чего они крепко пожали друг другу руки. На разговоры времени не было. Пламя быстро распространялось по галереям над площадью, и повсюду сновали конные воины в белых балахонах. Они безжалостно разделывались с зазевавшимися беглецами.
Раджал и Прыщавый снова обратились в бегство. У Раджала немилосердно ныли ребра. Бока у него были оцарапаны, ступни саднило от пыли. Изнывая от боли, он налетел на груду ящиков, потом — на столб.
Вскоре спутники повернули за угол. В переулке лежала густая тень и не было видно ни души. Раджал согнулся в поясе и чуть было не рухнул на колени, но Прыщавый подбежал к нему и подхватил под руку. Последнее, что запомнилось Раджалу, — как Прыщавый потащил его, как мешок, на закорках, и они вместе нырнули в потайной люк, открывшийся посреди проулка.
В небе кружились чайки. Удушливо воняло протухшей рыбой.
Раджал тяжело повалился на спину.
Джем спал, убаюканный журчанием воды в фонтане. Видимо, во сне он перевернулся и вытянулся во весь рост, потому что когда он очнулся, первым делом почувствовал, как болит бок от лежания на камешках, а потом — как его щеки облизывает шершавый язык.
Джем открыл глаза.
— Радуга! Я нашел тебя!
— Ты не прав, — прозвучал чей-то тихий, нежный голос. — Это мы нашли тебя.
Джем поднял голову. Сквозь полог листвы пробрался яркий солнечный луч, и силуэт девушки, стоявшей перед ним, был окутан золотистым ореолом. На миг Джем подумал, что еще не проснулся, и что девушка видится ему во сне, но нет — она была настоящая. Джем неловко поднялся и только теперь донял, что полуобнажен.
— Госпожа... Но я... я думал, что ты... не умеешь разговаривать!
— Здесь — умею. Но это ненастоящий мир, и здесь надо мной не имеет силы то заклятие, которым я связана в настоящем.
— Заклятие? Настоящий мир? Я... я не понимаю!
Девушка вроде бы была готова ответить на вопросы Джема, но тут залаял Радуга и Дона Бела порывисто обернулась, раньше Джема заметив, что они не одни. Это был женоподобный юноша. Он явился, чтобы оповестить их о том, что хозяин дворца ожидает их для вечерних увеселений.
— Вечерних? — озадаченно пробормотал Джем.
Но здесь ничему не приходилось удивляться. Еще до того, как они вернулись в дом, солнце успело опуститься за горизонт. Самые дикие мысли метались в мозгу у Джема, но к ним примешивалось и странное ощущение. Он в смятении бросал взгляды на девушку. Как ему хотелось схватить ее за плечи, встряхнуть, потребовать, чтобы она немедленно рассказала ему обо всем, что ей было известно! Ревность кольнула его сердце, когда он увидел, что Радуга трусит рядом с девушкой — так, словно он был ее собакой! «Но, с другой стороны, — подумал Джем, — может быть, это так и есть».
На ступенях лестницы, ведущей ко входу во дворец, девушка резко обернулась и прошептала Джему на ухо:
— Встретимся в полночь. Около фонтана-пламени.
Сердце Джема в волнении встрепенулось.
— Прыщавый?
Раджал медленно приходил в себя. Он лежал на куче грязного тряпья в полутемной подземной каморке. С бревенчатого потолка свисали полотнища мешковины — они делили каморку на части. Воздух был затхлым и зловонным. Раджал не видел ни окон, ни дверей, но при этом через занавеску из мешковины, которая висела ближе других к тому месту, где он лежал, пробивался тусклый свет. Слышалось негромкое шипение горящего масляного светильника. Стены запотели от сырости. Раджалу показалось, что он чувствует запах моря.
— Прыщавый?
Тень заслонила свет, кто-то отдернул полотнище мешковины. Раджал озадаченно вытаращил глаза. Перед ним стоял вовсе не Прыщавый, а какой-то незнакомый парнишка с чистой, без единого прыща, физиономией. Худенький, с жиденькой бородкой, из-за которой чем-то напоминал козла, да и выражение его физиономии, как у козла, было одновременно глупым, упрямым и хитрым.
— Прочухался? — ухмыльнулся козлобородый парнишка. — Ну и видок у тебя был, когда ты сюда через люк грохнулся! — Он указал большим пальцем на расшатанную лесенку, которая, похоже, вела исключительно до потолка каморки. Затем он ткнул указательным пальцем, указывая на груду тряпья.
— Ты бы... того... прикрылся бы, что ли?
— Прикрылся?
— Ага.
Раджал смущенно покраснел — он только теперь вспомнил о том, что голый. Он поспешно порылся в тряпье и выудил из кучи рваную рубаху и пару штанов, которые оказались ему далеко не впору. Потом на глаза ему попался берет — такой же, как тот, что был на Прыщавом. Раджал уже был готов натянуть берет на макушку, когда вдруг заметил на нем засохшее пятнышко гноя. Он брезгливо поежился и отшвырнул берет.
Его новый знакомец ухмыльнулся.
— Мы шмотки меняем почти всякий раз, когда наружу выбираемся. Ну, так надо, короче.
— Зачем?
— А чтоб нас не узнали. Чтоб не выследили, понял?
Раджал нахмурился.
— Что это за место такое?
— Кое-кто его зовет «Царством Под». Ну, мы же под землей, как-никак, верно? Ну, только про царство — это, пожалуй, перебор.
Парнишка снова ухмыльнулся, уселся, скрестив ноги, на бочонок, достал из кармана глиняную трубку и принялся старательно выколачивать из нее пепел. В эти мгновения он снова показался Раджалу похожим на козла: вот точно так же это животное избавлялось бы от чего-то, что его раздражает.
Раджал обвел взглядом каморку. Он уже догадался, что попал в порт. Вероятно, эта комнатушка была просто-напросто подпольем под матросской таверной. Тут и там были развешаны гамаки, между многочисленными корзинами и бочонками валялись тюки и матрасы. В дальней стене имелась дверь, заложенная крепким засовом, — казалось, за ней кроется какая-то важная тайна. Сквозь бревна потолка слышались приглушенные шаги, скрипы, бормотания, а порой — крики или взрывы грубого хохота.
— А тебе повезло, между прочим, — заметил похожий на козла парнишка.
Раджал вздернул брови.
— Повезло? Почему же?
— Ой, это мне нравится! Его на колесе растопырили, а он спрашивает, почему ему повезло! А повезло тебе потому, что ты тут оказался. И потом — я знаю, кто ты есть.
— Ты о чем?
— Так у тебя ж отметина промеж ног! Тут такие, как ты, нечастые гости. Повывелись твои сородичи в этих краях, давно уже. Ну, в общем, на твоем месте я бы только радовался, что к воришкам угодил.
— К воришкам? — насторожился Раджал. — А... где они?
Парнишка в ответ задорно расхохотался.
— Да вот же! Это я! — Он извлек из светильника горящий фитиль и с его помощью раскурил трубку. — Или это ты насчет других интересуешься? Ну, так они на деле — воруют, само собой. Денек нынче удачный для дела нашего. Но один всегда туточки должен оставаться — стеречь логово. Так Эли говорит. А нынче вот мой черед сторожить.
— А кто такой Эли? — как бы невинно поинтересовался Раджал.
Мальчишка фыркнул.
— Кто такой Эли? Ну, он в Куатани — важная шишка, мой братец Эли, значит. Он нами командует, а окромя того, у него еще всяких делишек полно. Ему помощь потребна, — с ухмылкой добавил парнишка. — И подумать только — одну луну назад я был всего-то навсего жалким метисом, мотался невесть в какой дали отсюда. А вот случилось же чудо — и я оказался туточки!
Дым из трубки наполнил подпол, его удушливый смрад смешался с неприятным запахом горящего в светильнике масла.
— Чудо? — переспросил Раджал.
Парнишка, похожий на козла, запрокинул голову.
— Ну, наверное, чудо — так я думаю. Эли так говорит: меня вроде по башке здорово стукнули. Ну и одурел же я, когда сюда попал. Помню-то я только, что пожелал оказаться неведомо где — лишь бы только где-нибудь... не там, где я был, короче. Ну, когда желание загадывал, в смысле. И вроде как со скалы сверзился. Вот тогда, поди, головой-то и стукнулся. Потом, помню, посреди моря очутился, а потом пожелал, чтобы было сухо. Ну а уж потом пожелал в Куатани очутиться, ну и вот он я — туточки.
Раджал ничегошеньки не понял, но на всякий случай вежливо улыбнулся.
— Вот ведь потеха, — вздохнул похожий на козла парнишка. — С той поры я много чего пробовал желать, да только так здорово уже не выходило. Да нет, никакого чуда не было. Башкой стукнулся — и все дела. Сон дурацкий, и только. Правильно Эли говорит. Ну а скажи, к примеру, ты бы чего пожелал, ежели бы можно было?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102

загрузка...