ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Дело было в том, что твой отец тоже полюбил ее!
Все, что случилось потом, стало придворной легендой — одной из самых горьких и самых печальных наших легенд. В «Книге изречений Имраля» написано: «Что ярче горит — то скорее сгорает», но кто бы мог предположить, что Мала столь скоро и неожиданно впадет в немилость? Столица Унанга была потрясена. Подумать только: господин Малагон, народный герой, на самом деле оказался изменником, лазутчиком уабинов! Откуда взялись свидетельства этой измены — это так и останется тайной. Но хватило того, что султан, твой дед, был в этом непоколебимо убежден.
До сего дня найдутся такие, кто станет качать головой при упоминании имени Малы. Такими людьми владеет изумление и печаль, и если к этим чувствам и примешиваются изменнические мысли, конечно же, вслух эти люди их ни за что не выскажут. Найдутся и другие — эти будут, распаляясь праведным гневом, на чем свет стоит ругать злобных уабинов, которые соблазнили и переманили на свою сторону такого благородного и преданного султану человека. Как бы то ни было, никто не припомнит более черной ночи на землях Унанга, чем та ночь, когда господина Малагона, закованного в кандалы, повели к Святилищу Пламени. И не было с тех пор более глубокого безмолвия, чем то, каким встретил народ появление султана, твоего деда, когда тот появился на вершине рубиновой лестницы, низко склонив голову, и объявил, что изменник дорогой ценой заплатил за свое предательство.
В ту ночь на ступенях лестницы стоял и твой отец. Могло показаться, что им владеет великая печаль, что она поразила его, подобно жестокому удару. Но на самом деле сердце его радовалось и пылало и тайной любовью, и тайной ненавистью! Немногие, и я в том числе, понимали правду, и еще меньше было таких, кто мог помыслить о возможности высказать свое мнение. Много раз с тяжелым сердцем я готовил себя к тому, чтобы выступить против своего бывшего ученика. Однажды я даже направил свои стопы к покоям твоего деда, но трусость обуяла меня. И тогда я нещадно корил себя за это, корю и теперь. Но Мала был приговорен к страшной смерти священным указом султана, и тот, кто дерзнул бы оспорить справедливость такого указа, был бы казнен на месте.
Насмешка судьбы заключалась в том, что твой отец не получил желанной награды за свое предательство. На следующий же день после того, как Мала был принесен в жертву Пламени, твой отец призвал своего тестя и объявил тому, что счастлив в браке с его старшей дочерью, но теперь желает взять в жены и младшую. Твой отец был готов привести сколь угодно много доказательств истинности своей страсти: им якобы владело благороднейшее желание утешить несчастную девушку, чей возлюбленный оказался злобным изменником.
Посланник же и слушать его не желал, ибо хотя он и не ведал о том, как обращался со своей первой женой твой отец, но при этом строго придерживался существующих при дворе обычаев. Он страшно разгневался и сурово вопросил, не желает ли твой отец нанести ему жестокое оскорбление.
«Оскорбление? Тесть мой, о чем ты говоришь?»
«Наследник престола, неужто ты забыл, кто я такой?»
«Ты — посланник страны Ланья-Кор...»
«Да, и брат короля этой страны! За кого ты принимаешь мою дочь, если готов обращаться с ней как с какой-нибудь жалкой наложницей?»
Отцом твоим овладело смятение, и он только молчал и слушал своего тестя, а тот заявил ему о том, что его дочь никогда бы не вышла замуж за простого визиря — тем более за того, кому еще только предстояло стать визирем. Самая мысль об этом казалась посланнику чудовищной, но тем более чудовищной представлялась ему мысль о том, чтобы его дочь стала чьей-то второй женой!
Побагровев от гнева, посол удалился, заявив напоследок, что требует извинений, которые должны быть принесены ему законным порядком — иначе с этих пор унанги станут заклятыми врагами Ланья-Кор. На самом деле, конечно же, такие речи были крайне опрометчивы при том, что старшая дочь посланника уже была замужем за будущим султаном Унанга, но посланник, человек холодный и тщеславный, и думать ни о чем не желал, как только о соблюдении закона. В последующие дни придворные немало похлопотали для того, чтобы усмирить посланника, и мало-помалу тот удовольствовался таким объяснением: твой отец вовсе не желал нанести ему оскорбление, а просто-напросто его рассудок помутился от тоски.
В конце концов ланьярский посланник простил своего зятя, а когда твой отец спросил, не может ли он еще чем-либо искупить свой проступок, посланник предложил ему преподнести принцессе Беле дорогой подарок к ее бракосочетанию.
«К ее б-бракосочетанию?» — запинаясь, пробормотал принц, твой отец, ибо в сердце у него все еще теплилась надежда на то, что прекрасная Бела достанется ему.
«Воистину так, — с улыбкой отвечал посланник. — Не думаешь же ты, что столь прекрасная девушка долго пробудет незамужней? Только вчера я получил письмо, подписанное и скрепленное печатью визиря Хасема. Девушка станет супругой твоего брата, калифа Куатани. Какая чудесная брачная ночь их ожидает!»
О, если бы в ту пору твой отец уже был султаном, он бы, пожалуй, повелел казнить посланника на месте, а потом завладел бы его дочерью, а потом — будь что будет. Но тогда ему оставалось только обнять посланника, попросить у того прощения за свое глупое поведение и выказать огромную радость в связи с грядущим бракосочетанием красавицы Изабелы.
Последующие дни дались твоему отцу нелегко. Как явственно помню я церемонию отбытия твоей тетки в халифат Куатани! Я пристально наблюдал за своим молодым господином и молился о том, чтобы он сумел сдержать страсти, которые бушевали в его сердце подобно лаве в жерле вулкана. Тянулись и тянулись бесконечные ритуалы, но в конце концов мои страхи оказались беспочвенными. Твой отец держался превосходно, и никто не заподозрил бы в нем, непоколебимом, как скала, чувств, которые переполняли его при том, что его возлюбленная должна была сочетаться браком с его братом.
Ах, но какие мысли переполняли его разум в ту пору, когда караван принцессы тронулся в путь к Куатани? Быть может, твой отец наконец сдался, решил покориться судьбе. Быть может, он познал всю глупость своей страсти и пожалел о тех страшных греховных поступках, которые совершил во имя твоей тетки. О, если бы только это так и было! Но наверное, именно тогда в сознании моего молодого повелителя вызрел новый, еще более отчаянный замысел. Впоследствии мне суждено было узнать о том, что твой отец вовсе не смирился с утратой своей возлюбленной.
Было нечто, что омрачило церемонию отъезда принцессы. Согласно обычаю, эта церемония должна была являться празднеством, но от красавицы Белы не смогли скрыть того, что ее сестра тяжко больна. О, печальна и горька была судьба твоей матери, Деа! Несомненно, жестокость твоего отца приблизила ее кончину, однако безмерно тоскующая молодая женщина до самого смертного часа хранила верность ему и ни словом не обмолвилась о страшной правде. Вероятно, это было глупостью с ее стороны, но, в конце концов на что она могла пожаловаться? В Унанге жена имеет не больше свободы, нежели рабыни ее мужа. Безмолвие становится для жены священным долгом. Но, подумать только, как любой мужчина, не говоря уже о мужчине царственного рода, способен проявить так мало доброты к женщине, которая носит под сердцем его дитя! Разлученная с возлюбленной сестрой, твоя мать должна была пройти самые тяжелые испытания, и этих испытаний она не в силах была выдержать. Одиночество привело ее к агонии, и она умерла в ту ночь, мой бедный Деа, когда ты появился на свет.
Твой отец, казалось, был безутешен. С печалью — но и с восхищением — придворные говорили о том, как горячо любил наследник престола свою покойную супругу, как теперь он горюет о ней и какая это жестокая трагедия, чтобы такой молодой, полный сил мужчина так жестоко страдал. Некоторые поговаривали о том, что из-за переживаний твой отец лишился рассудка — и действительно, какое-то время он был похож на безумца, но если это и было так, то безумствовал он не от тоски и не от сожаления, а только от злости. А злобствовал он из-за того, что взял в жены твою мать, а не ее сестру, которую желал более всего на свете. Твой отец поклялся самому себе в том, что в один прекрасный день Бела будет принадлежать ему, и проклинал судьбу за то, что не имеет права покинуть пределы Священного Города.
В последующие луны твой отец был молчалив и мрачен, и многие уже отчаялись, решив, что он и вправду сошел с ума, но миновало около одного солнцеворота, и вдруг нрав будущего султана разительно изменился. Как-то раз твой дед охотился на горных львов, неожиданно упал со своего скакуна, после чего разъяренный лев задрал его насмерть. Когда эта страшная весть достигла города, твой отец понял, что его час пробил. Теперь он стал султаном и ему безраздельно принадлежала вся имперская власть!
«Учитель, — говорил он мне, бывало, — моя единственная забота — следовать законам».
Слыша такие речи, я только улыбался ему, а когда он смеялся — я смеялся в ответ, но моя радость была притворной, ибо я думал только о том, на какие новые прегрешения решится твой отец теперь, когда его более не связывают никакие ограничения?
Но правда, еще было... Пламя.
— Пламя? — с еле сдерживаемым волнением, спросил Деа. День клонился к вечеру. Сердце юноши до боли сжималось от невыносимой тоски. Но он понимал, что должен выслушать рассказ до конца. Он молился только о том, чтобы у Симонида хватило сил продолжить повествование.
— Симонид?
Деа вдруг встревожился. Голова старика упала на грудь, он хрипло, болезненно дышал. Деа в страхе сжал руку Симонида. Как холодна она была! Жалобным, срывающимся криком Деа позвал Хранителей-Таргонов.
— Наследник? — откликнулись в унисон пять голосов. — О, Наследник, что огорчило тебя? Тебе плохо?
— Симониду плохо, тупицы! Советнику Симониду!
Глава 34
ЦАРСТВО ПОД
— Радуга! Радуга, где ты?
Окутанный ароматами фиалок и тысячелистника, лавсоний, колокольчиков, маргариток и сотен других, самых разнообразных и неожиданных цветов, Джем пробирался среди зарослей, под которыми залегли тени, испещренные солнечными пятнышками. В листве щебетали птицы, откуда-то доносилось журчание струй фонтана. Где-то далеко отсюда, на дорожке, вымощенной лиловыми и зелеными камешками, Радуга вдруг убежал прочь, яростно лая. Джем бросился следом за ним, но сверкающий разноцветный пес быстро скрылся в изобилующем развилками и поворотами густом саду.
— Радуга? Я опять услышал твой лай, или мне показалось?
В очередной раз свернув на повороте тропинки, Джем вышел к фонтану, представлявшему собой забавную высокую башенку из охристого камня. Башенка снизу была шире, а кверху плавно сужалась. Джем склонил голову набок и повнимательнее рассмотрел странную конструкцию, пытаясь понять, что означает ее форма. Лишь через несколько мгновений он догадался, что башенка символизирует язык пламени. С крутых изгибов по бокам струилась вода и падала в замшелую чашу.
Джем с радостью умыл лицо, уселся рядом с фонтаном, прислонился спиной к прохладному, украшенному резьбой камню. Аромат цветов был пьянящим, как дым джарвела, жара казалась осязаемой. Замысловатые одежды Джем уже давно сбросил и остался только в красной набедренной повязке. Он положил руку на грудь, сжал мешочек, в котором хранился кристалл. Тонкая кожа намокла, пропитавшись потом, и кристалл казался теплым на ощупь.
Джем запрокинул голову. Над ним простирался зеленый полог листвы. Солнце стояло высоко. Но ведь в то время, когда он вышел из дворца, был прохладный вечер! Что же здесь происходило со временем? И станет ли его течение когда-нибудь обычным? Джем уже не мог представить себе, сколько времени миновало с тех пор, как он оказался во дворце Альморана. Одно утро стремительно сменялось другим, вечера проходили, прихрамывая, словно подвыпившие танцоры, а ночи, казалось, проплывали в пространстве безвременья, покуда Джем лежал в тяжелом забытьи на удобном мягком ложе. Он жил в роскоши, но постоянно чувствовал себя усталым. Ему было жарко и слишком часто хотелось есть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102

загрузка...