ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Джинн имел обыкновение на ночь забираться в свое жилище, хоть и ругал его на чем свет стоит.
Вот такие славные деньки были в жизни Омана и его закадычного дружка Джафира. Однако этой идиллии не суждено было продолжаться бесконечно. Примерно в это самое время брат калифа в далеком Каль-Тероне взял в жены прекрасную госпожу Изадону. Султан Эль-Такир прислал в Куатани гонца, а гонец привез повеление о том, что и калиф также должен жениться. Ясное дело, подходящую невесту для Омана должен был подобрать визирь Хасем, и визирь уделил этому вопросу самое пристальное внимание. Своим окончательным выбором он заслуженно гордился. Многие полагали, что это будет блестящая партия, но супружество как-то сразу не задалось.
На протяжении многих лун визирь старался, чтобы придворные не проведали о Джафире, и вот теперь нужно было что-то сделать для того, чтобы и супруга калифа ничего не узнала о джинне. Вскоре поползли слухи о том, что калиф ведет себя жестоко со своей хорошенькой женушкой. На самом деле слухи эти были подлыми измышлениями, поскольку калиф со своей хорошенькой женушкой виделся крайне редко и, если на то пошло, даже ради того, чтобы его супруга зачала сына, прибег к помощи Джафира. Почему джинн ослушался и почему вместо сына на свет появилась дочь — этого Оман и сам не понял, но если и имело место непослушание со стороны его друга, калиф об этом нисколько не сожалел. Частенько, вспоминая о счастливых деньках с Джафиром, Оман говорил о том, что сколько ни есть у него печалей и страданий, но судьба хотя бы одарила его Бела Доной, Мерцалочкой — ребенком, которого коснулась десница волшебства.
К несчастью калифа, его возлюбленное дитя не было застраховано от воздействия иного волшебства. Во дворце сыскались такие люди, от которых стало невозможно скрыть наличие джинна, и главным из таких был прорицатель Эвитам — главный из подручных покойного калифа Абдула Самада по части всяческих колдовских делишек.
Прорицатель довольно поздно женился, и его супруга произвела на свет дочь. Супружеская жизнь и рождение дочери смягчили нрав старика, но ранняя кончина жены наполнила его сердце горечью, от которой он так и не сумел оправиться. Судя по рассказам, в юности прорицатель был жутко честолюбив, однако его мечтам было не суждено осуществиться. Старые обиды терзали его душу, и он нажил себе немало врагов. Только политические соображения удерживали визиря от того, чтобы безжалостно изгнать старика из дворца. Прорицатель был наделен магическим даром, но насколько силен был его дар — сказать было трудно. Визирь решил, что от изгнанного Эвитама вреда могло оказаться больше, чем если бы он остался во дворце, под бдительным присмотром. Так оно в итоге и оказалось.
Зависть переполняла сердце прорицателя, когда он видел, какими знаками расположения одаривает джинна калиф. Частенько, когда Оман предавался радостям общения со своим возлюбленным другом, визирь заставал прорицателя где-нибудь неподалеку. В эти часы Эвитам угрюмо бродил по дворцовым коридорам вблизи от покоев калифа, словно ему до смерти хотелось узнать, что же происходит за закрытыми дверями. Застигнутый врасплох, прорицатель производил какие-то странные, таинственные жесты и пристыженно спешил прочь.
После того как дело дошло до страшной развязки, Хасем много раз говорил себе о том, что ему стоило выгнать старика из дворца намного раньше — выгнать и покончить с его происками раз и навсегда. Тогда месть прорицателя вряд ли бы оказалась настолько жестока, какой она стала на самом деле.
Трагедия произошла в день помолвки Мерцалочки, как ласково именовал свою дочь калиф. Султан повелел, чтобы прекрасная дочь его брата стала нареченной его единственного сына, Бесспорного Наследника. Калед справедливо полагал, что этот брак еще более упрочит власть имперского престола над халифатом Куатани. Прорицатель, согласно правилам, играл определенную роль в проведении церемонии помолвки, а султан желал, чтобы все было исполнено согласно древним законам. Тщетно пытался ближайший советник султана, старик по имени Симонид, отговорить великого владыку, убедить его отказаться от этой части церемонии, — словно он и сам в какой-то степени обладал даром ясновидения. В итоге прорицатель Эвитам предсказал браку принца и принцессы не радость, но проклятие. Церемония помолвки была скомкана и превратилась в хаос. Эвитам был изгнан и казни избежал исключительно благодаря заступничеству Симонида, который убедил султана в том, что старик-прорицатель просто-напросто выжил из ума и давным-давно лишился своего провидческого дара.
Но никто, никто и предполагать не мог, что старик-прорицатель наложит на дочь калифа такое страшное заклятие и предпримет на редкость простые, но при этом крайне эффективные меры для того, чтобы Джафир не смог это заклятие с дочери калифа снять.
Заклятие принадлежало самому Джафиру. Дар прорицателя позволял тому только заглядывать в грядущее, но коварство его было настолько изощренным, что его вполне можно было уподобить черной магии. А случилось вот что: обуреваемый злобой старик выкрал лампу, когда джинн находился внутри нее, а потом вызвал джинна и повелел тому наложить страшное заклятие на Бела Дону, после чего, опять же с помощью джинна, перенесся вместе со своей дочерью неведомо куда, а потом окружил себя завесой невидимости, дабы никто, ни один человек из Куатани никогда не смог разыскать их.
Три желания. Джинн не мог не повиноваться и не исполнить их.
Визирь Хасем наклонился и взял новую, начищенную до блеска лампу, которая теперь стояла возле ложа калифа Омана и служила только для освещения опочивальни. Маленький толстячок уже крепко спал, ровно, как ребенок, дыша. Хасем ласково пригладил растрепавшиеся волосы своего повелителя, поднялся и в тревоге подошел к окну. Далеко внизу, в гавани, покачивались на волнах корабли. Высоко в небе висела яркая золотистая луна.
Визирь прижался лбом к резным ставням. Миновало немало солнцеворотов с того дня, как на принцессу было наложено заклятие. Хасем со страхом вспоминал о том, какое горе тогда испытал калиф, осознав все, что потерял. Визирь знал, что с того дня Оман мечтает только об одном: чтобы Джафир вернулся и во дворце все стало, как прежде. Вдруг Хасему мучительно захотелось, чтобы это случилось, хотя он и многое имел против присутствия джинна. Хотя он и полюбил глупого толстяка Омана всем сердцем, визирь отлично понимал, что на самом деле всю жизнь играет роль тюремщика Омана. Хасем устал от жизни, от долгой службы султану. Пусть джинн вернется, пусть одарит Омана властью, которая сделает его не только счастливым, но и свободным!
Когда Хасем наконец отошел от окна, за которым сияла золотая луна, в его глазах сверкали слезы.
— Деа, — послышался шепот. — Деа!
В это самое время в далеком Каль-Тероне принц Деа очнулся от тревожного сна, в который погрузился тогда, когда Симонид вел свой рассказ посреди душных, благоухающих пряными ароматами садов. Потом Деа снова привиделись эти сады в темноте, и ему снова явилось пугающее призрачное видение — его утерянный друг Таль. Дрожа, юноша всматривался во тьму, с ужасом и печалью думая то об отце, то о Тале, то о своей грядущей судьбе властителя империи. По полу опочивальни принца крался безумный серебристый лунный свет. Легкий ветерок доносил шелест листвы.
А потом вновь послышался шепот.
— Деа. Деа.
Если прежде юноша подумал, что голос — это остаток тревожного сна, то теперь понял, что тут кроется нечто большее. Он поднялся с ложа, на цыпочках вышел на террасу, боясь, что в любое мгновение могут явиться Хранители-Таргоны. Но вскоре, как если бы его сон продолжался, Деа уже вновь поднимался по белесым ступеням витой лестницы, а потом пробирался сквозь густые заросли, сквозь пологи листвы. Очень скоро он уже стоял посреди клумб и лабиринтов живых изгородей, рощиц и гротов, слышал журчание ручейка. Ароматы садов окутывали его со всех сторон... и перед ним вновь предстал призрак погибшего друга.
— Ты настоящий, Таль? — выдохнул, едва шевеля губами от страха, Деа.
— Друг мой, — последовал ответ, — конечно же, я настоящий.
— Но я... я вижу сквозь тебя.
— Друг мой, от этого я не менее настоящий.
Деа, дрожа, упал на колени на травянистом газоне, закрыл лицо руками. Если бы он еще спал, то теперь бы непременно проснулся. Он желал только одного: чтобы этим страданиям пришел конец.
Но если это было сон, то он только начался.
Почему Деа отнял руки от лица — этого он и сам не понял. Он запомнил только одно: видение воздействовало не только на его зрение, но и на сознание. Призрак протянул к нему руку и поманил за собой.
Он звал, приглашал к игре.
Глава 27
СУМАСШЕДШИЙ
— Поймал!
— Бей ее, скорей!
— Ух, и здоровенная, скотина!
— Бей, тебе говорят!
— Вырывается, дрянь!
— Да бей же, чтоб тебя!
— Трусы! Не так надо...
— Заткнись, урод!
— Трусы! За хвост хватать надо, за хвост!
— Чего ты там мелешь, урод?
— За хвост подвесить и рубануть как следует...
Загнанная в угол крыса визжала и визжала. Раджал зажал ладонями уши. В результате ругательства, топот сапог и скрежет стального лезвия, скребущего по камню, стали слышны приглушенно, но крыса завизжала громче — стало ясно, что ее таки ухватили за хвост и теперь она болтается в воздухе.
«Вжик!» — со свистом рассек воздух ятаган, и Раджал, втянув голову в плечи, отполз подальше от двери — сквозь прутья зарешеченного окошечка в его темницу полетели ошметки крысиных кишок.
— Ха-ха-ха!
— Это тебе! Угощайся!
— Свеженькая!
— Вкусненькое угощеньице! Кушай на здоровье!
Перепившиеся стражники держались за животы — так их разбирал хохот, а пленник, что томился в темнице напротив Раджала, дико вопил, ругал их на чем свет стоит и, вцепившись в прутья решетки, свирепо раскачивал их, и прутья ржаво позванивали.
Наверное, ждал, что кишки попадут к нему.
— Назад, отребье!
Стражник размахнулся горящим факелом. Снова грянул взрыв грубого, пьяного хохота, после чего стражники удалились, весело шлепая по лужам вонючей воды вдоль коридора. На мгновение наступила тишина, она как бы соединилась с непроницаемым мраком. А потом Раджал снова расслышал приглушенные стоны, рыдания и всевозможные шорохи, наполнявшие подземелье, — вечные, как струившаяся по стенам зловонная слизь. Разбросанные по полу крысиные внутренности зловеще поблескивали, освещенные луной, свет которой пробивался сквозь прутья другого зарешеченного окошечка — в стене, под самым потолком. Наверное, крыса была здоровенная.
Раджал зябко поежился, набрал пригоршню соломы, забросал ею дымящиеся, еще горячие кишки, сел и обхватил себя руками. Долго ли он уже здесь? Голова у него кружилась от выкуренного джарвела, а желудок, переполненный слишком жирной и чересчур обильной куатанийской едой, болел и громко урчал. Однако теперь пиршество у калифа отошло в далекое прошлое, и для Раджала словно бы перестало существовать все на свете, кроме этого жуткого подземелья, этой темноты и мерзкого зловония.
Безумец, томившийся в темнице напротив, испустил вопль. Он кричал и звал стражников, умолял их вернуться и поймать другую крысу — на этот раз настоящую. Как знать — может быть, он имел в виду себя? Молодому человеку, посаженному в темницу рядом с таким бесноватым узником, оставалось только радоваться, что он сидит отдельно, а не вместе с этим жутким типом. Но Раджал уже начал догадываться, почему так дико и заунывно кричит узник. Сам-то он пока протомился в подземелье полночи, не дольше, а уже готов был колотить кулаками по прутьям дверной решетки в отчаянной, бессильной ярости.
Но Раджал не стал этого делать. Он сжался еще сильнее, подтянул колени к подбородку, закрыл лицо ладонями, заткнул большими пальцами уши. Дышать он старался ртом, и при этом — неглубоко, чтобы хоть немного отвлечься от мерзких запахов, окружавших его.
Наконец он задремал, а чуть позже уснул крепко, и ему даже приснился сон.

СОН РАДЖАЛА
Я стою на палубе корабля, на носу, и смотрю вперед. Корабль бороздит глубокое, сине-зеленое море. Этот корабль называется «Катаэйн», но только его паруса белее и палуба выдраена чище, чем когда бы то ни было.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102

загрузка...