ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В науке нет ценности выше истины, но получилось так, что сфера изысканий твоего отца перестала принадлежать науке. Она принадлежала религии. И политике. В Каль-Тероне, при дворе, нужно учиться хитрости, и твой отец этот урок усвоил очень хорошо. Он не был глуп: какая ему была бы выгода от того, что он бы всем поведал правду? Как правда могла состязаться с могуществом обмана? Ради этого обмана, ради этой иллюзии Пророк преодолел долгий путь по пустыне. Ради этой иллюзии за ним последовали тысячи людей, а когда Пророк умер, эти люди решили, что потомки Пророка должны править ими до скончания веков. Нет, твой отец ни за что бы не стал ни с кем делиться познанной им истиной! На чем же еще могла покоиться его власть, как не на бесполезных молитвах его подданных, произносимых перед столпом горящего газа?
Пойми, юный принц, что сейчас я говорю только о том, во что верил твоей отец. Но истина не становится истиной лишь оттого, что кто-то верит в нее, даже если речь идет о самом могущественном человеке на свете.
Обуреваемый новообретенной уверенностью, твой отец ощутил себя неограниченно свободным. Ему противостояли одни только суеверия, и он убедил себя в том, что ни весь свет, ни тем более имамы не смогут поставить препятствий на его пути к осуществлению желаний. Он больше не желал покоряться велениям судьбы.
Миновало, пожалуй, около одного солнцеворота после смерти твоего деда, когда твой отец подверг свое могущество проверке и сделал это за счет указа, касающегося своего брата, с которым они были разлучены с раннего детства. В изданном указе было прописано о том, что калиф Куатани является важным союзником — притом, что империи постоянно грозят набеги уабинов.
«Я решил, — с хорошо разыгранной невинностью заявил твой отец, — совершить дружеское деяние. Я намерен лично навестить моего дорогого, горячо любимого брата».
Придворные при этих словах возроптали, ибо доселе султан никогда не покидал Каль-Терона — со времен Пророка. Замысел султана казался его приближенным возмутительным и глупым, но твой отец не желал слушать никаких возражений. Как хоть кто-то смел возражать ему, когда он разговаривал с Пламенем?
Я, конечно же, догадывался об истинных намерениях твоего отца. Он мечтал выкрасть невесту своего брата. Как горько я сожалею о том, что тогда не собрался наконец с мужеством и не попытался отговорить твоего отца от этого глупого замысла! Он мог бы стать хорошим правителем! Разве не сумел бы он покаяться в своих прошлых прегрешениях? Разве не смог бы он познать счастье, если бы только навсегда забыл о красавице Беле?
Но вышло так, что всего один престарелый имам дерзнул выказать самое невинное предостережение.
«Неужто, — вопросил этот старик, — Священный Владыка готов к тем неудобствам, которыми чреват долгий путь по пустыне? Неужто он готов рискнуть своей драгоценной жизнью, за которую молятся все унанги?»
«Но ведь я продолжил род, верно? — ответствовал твой отец. — Если я погибну, меня сменит сын. (Надо сказать, это утверждение некоторым показалось легкомысленным, ибо султан должен был иметь много сыновей ради обеспечения продолжения рода.) Кроме того, если все унанги молятся за меня, мне нечего опасаться за собственную жизнь», — с улыбкой добавил твой отец, и потрясенный его логикой имам не решился возразить и сказать, что за твоего деда также молились все унанги.
Я был среди тех, кого твой отец взял с собой в странствие по пустыне. С самого начала наше путешествие не задалось. Караван несколько раз надолго останавливался. То заболевали вельможи, то рабы. Но твой отец был полон решимости. Жгучий огонь полыхал в его глазах, и я страшился того, что могло случиться в то время, когда мы доберемся до Куатани. Часто мое сердце в страхе трепетало, стоило мне бросить взгляд на воинов, сопровождавших караван. Я гадал: только ли затем они едут с нами, чтобы охранять нас? В пустыне разум человека становится подверженным множеству иллюзий, и порой мне казалось, что за нами следует еще множество воинов: я оглядывался назад и видел — как мне казалось — блеск ятаганов и доспехов.
Как-то ночью твой отец позвал меня к себе в шатер. Он курил трубку, набитую джарвелом, и предложил мне тоже покурить. Я, старательно скрыв нежелание, согласился, и твой отец вовлек меня в философскую беседу. На какое-то мгновение мне показалось, что возвратились наши прежние отношения, и я с радостью вспомнил о днях, когда твой отец был невинным дитятей, но вскоре заметил, что сам он вовсе о тех днях не сожалеет и что все его мысли заняты теперешней манией.
Твой отец повел разговор о времени, о его таинственных покоях, о хитросплетениях его коридоров, и хотя я не мог отказать ему в мудрости и проницательности, некогда воспитанных мною в нем, я заметил, что теперь роль наставника взял на себя он, определив меня себе в ученики. Я с грустью рассматривал его отросшую бороду, а он задавал мне загадочные вопросы. Могло ли быть так, что течение времени естественно и что события происходят так, как им суждено произойти? А не могло ли случиться так, что нить событий отклонится от намеченного пути? Если это возможно и если человеку дано это предвидеть, то не долг ли его в том, чтобы исправить время и вернуть события к их естественному течению?
Я бы мог возразить, что никому из людей, даже султану, не дано вмешаться в течение времени. Но вряд ли бы твоего отца обрадовало такое возражение. От меня ему нужно было только, чтобы в ответ на каждый его вопрос я молча кивал. Я так и делал и, конечно же, прекрасно понимал, к чему он клонит. Твой отец убедил себя в том, что утрата твоей тетки Белы — это ошибка в линии времени. Ошибка, которую он считал своим долгом исправить.
Он посмотрел на меня в упор сквозь клубы дыма.
«Я не убедил тебя, старый друг?» — спросил он.
«Государь, — ответил я, — разве я вправе усомниться в речах того, кто разговаривает с Пламенем?»
«Ха! — воскликнул он. — Хорошо я поступил, взяв тебя с собой, Симонид, ибо я вижу, что ты — хороший дипломат. — Однако он тут же стал серьезен и наклонился ближе ко мне. — Старый друг, — продолжал он, — если бы тебе было ведомо то о судьбе прекрасной Белы, что ведомо мне, ты бы не посчитал меня ни тираном, ни глупцом. До Куатани далеко, но и в этом городе у меня есть глаза и уши, которыми я вижу и слышу. О, черен был тот день, когда эта прекрасная девушка была отдана моему брату!»
Затем последовала вспышка ярости, и хотя твой отец говорил не очень связно, я все же сумел понять, что именно разузнали лазутчики, подосланные им. Султан говорил о том, что его брат — глупец и слюнтяй, что он не стоит любви красавицы Белы. Калиф, по словам султана, отвергал радости естественных услад, которым можно предаваться с женщинами, и предпочитает извращения.
Конечно же, я выразил свое отвращение к этому отвратительному пороку, и в это самое мгновение глаза твоего отца сверкнули, а губы тронула улыбка. Но тогда я еще не мог понять, какие мысли тогда овладели его разумом. Только затем, впоследствии, я догадался, в чем было дело: твой отец не только жаждал изменить течение времени, он, в любовной слепоте своей, уповал на то, что красавица Бела до сих пор девственна и чиста. И если бы он стал ее первым и единственным мужчиной, разве не смог бы он тогда посмеяться над временем и его деяниями?
«Очень скоро, Симонид, — сказал твой отец, — все будет хорошо, поскольку я теперь не женат, а замужество моей милой Изабелы и вовсе нельзя считать замужеством. Пусть только ее отец посмеет отказать мне теперь, и он падет замертво у моих ног! Я мог бы обладать всем миром, но я готов отдать все на свете за любовь Изабелы, и ничто на свете меня не остановит!»
То были дерзкие речи, но в их искренности я не мог усомниться. Увы, вся власть твоего отца была бессильна против того соперника, противостоять которому не может ни один мужчина. О да, я говорю о смерти! Ибо, прибыв в Куатани, мы застали город в трауре, а когда стали спрашивать, о ком скорбят тамошние жители, с уст каждого из них слетало одно и то же имя.
Принцесса Изабела была мертва, и молитвы всех унангов до единого не могли вернуть ее к жизни.
Твой отец обезумел от горя и гнева и был готов дать приказ своему войску разрушить город и уничтожить всех его жителей — всех, кроме собственного брата, которого он желал увезти в Каль-Терон, чтобы там подвергнуть жестокой пытке на ступенях Святилища.
«На глазах у моих подданных, — поклялся твой отец, — я отрублю его руки, которые не пожелали обнимать и ласкать мою возлюбленную Изабелу! Я выколю его глаза, которые не пожелали любоваться ее красотой! Я отсеку его пакостные органы похоти и брошу на съедение бродячим собакам!»
Мало каким страшным пыткам не желал подвергнуть своего брата твой отец. Только тогда, когда он узнал, какой смертью умерла твоя тетка, его гнев стал убывать. Что бы ни болтали о ее супруге, принцесса Изабела умерла точно так же, как твоя мать.
«При родах?» — вскричал султан.
«Государь, это правда. Умирая, принцесса Изабела разрешилась от бремени дочерью».
Вот каким было возмездие за зло, совершенное твоим отцом: та из сестер, к которой он пылал столь страстной любовью, умерла той же смертью, что и твоя мать, которую он отвергал и унижал. Страсть снова обуяла твоего отца, но теперь то была иная страсть. Он рухнул наземь, он стал корчиться и кричать:
«О, я наказан! Справедливо и страшно наказан!»
Затем твой отец присутствовал на похоронах Белы. Он был так бледен, что, казалось, стоит на пороге смерти. Помню: я смотрел на него в тот день, когда он стоял рядом с братом, трудно было сказать, кто из них стал безутешным вдовцом. На самом деле, пожалуй, только в тот день и были эти, столь разные, братья так схожи в своем горе. Если твой дядя и был жесток с Белой, как твой отец с твоей матерью, он, казалось, устыдился своего поведения.
Вот так вышло, что наша поездка в Куатани закончилась для твоего отца горем и насмешкой. Твой отец говорил о том, что намеревается вступить с братом в переговоры, дабы в итоге упрочить узы, благодаря которым провинция Куатани была привязана к империи. Так и получилось, ибо визит султана завершился торжественным договором между безутешными правителями. Договор был заключен не только на словах, ибо правители поклялись друг другу в том, что в урочное время их союз будет упрочен новым бракосочетанием. Дочь калифа, названная Бела Доной, должна была выйти замуж за сына султана. Состоялась церемония помолвки, во время которой твой отец разрыдался, потому что даже во младенчестве малышка Бела Дона красотой напоминала свою мать.
Твой отец вернулся в Каль-Терон более печальным и, пожалуй, более мудрым человеком. Было видно, что он сильно постарел, и порой, когда он звал меня к себе, он заводил разговоры о днях, проведенных с Малой, с Доной и с Белой, и говорил так, словно миновало не несколько солнцеворотов с тех пор, а целый ген и даже больше. Твой отец поклялся в том, что более никогда не женится, но ни разу со времени той вспышки покаяния, что охватила его в Куатани, он не признавался в том, что повинен в происшедшем. О случившемся он говорил так, словно некий злой рок преследовал его и в конце концов настиг.
«Не потому ли так случилось, — размышлял он порой, — что я усомнился в Пламени?»
На этот вопрос у меня не было ответа.
В ту пору твой отец стал мрачен и замкнут. Он оставил занятия, которые некогда доставляли ему такую радость. Если он и призывал к себе ученых мужей и женщин, то только за тем, чтобы судить их за ереси и измену, а затем жестоко и мучительно казнить. Публичные казни принесли твоему отцу одобрение и славу. Его вера укреплялась и становилась все более страстной. Имамы были вне себя от счастья. Много солнцеворотов подряд они призывали твоего отца, а до него — его отца к священной войне. И вот теперь непокорное королевство Ваши и далекие острова Ананда подверглись поочередно жестоким атакам. Победа следовала за победой. Эмира Ормуза и пятьдесят его жен привели в Каль-Терон и четвертовали перед городскими воротами под радостные вопли толпы. Кровь ручьями текла по улицам в сточные канавы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102

загрузка...