ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

У него имелась всего одна сумка без чего-либо подозрительного. Единственное более-менее ценное было на нем – длиннополый, тонкой кожи плащ. Коля спокойно рассматривал окружающих.
– Привет, Мавроди! – услышал он и увидел своего первого «знакомого американца». Едлин махал из группы пассажиров, прошедших контроль, и выбирался назад, в конец группы.
Коля насторожился. Таможенный чиновник смотрел на них.
– Вместе летим, Мавроди? Вот не ожидал! – не успокаивался Едлин.
Коля бросил взгляд на контрольную стойку, махнул ему:
– Иди, не жди, в самолете поговорим.
Он закрыл от посторонних глаз паспорт Эсмеральдова и шагнул в сторону, пропустив вперед стоящих сзади людей. Смяв декларацию, Коля пошел ее переписывать.
В самолете сидел Едлин и был подшофе.
– Здорово, должник! – грубо приветствовал его Коля. – Думаешь, я за тобой годами гоняться буду!
Едлин обрадовался, как будто ждал этой встречи.
– Вот сейчас прямо и отдам, – сказал он и полез в карман за деньгами. – Двести долларов.
– Хороший знак, – сказал Коля, убирая деньги.
– Давай по капелюшечке! – Едлин достал бутылку, разлил по стаканчикам.
– Среди знакомых никто комнату не сдает?
– Есть. Хорошие ребята. Повар и журналист. Им аренду подняли, решили объединиться в смежных комнатах. С мани плохо?
– Куда уж хуже.
Коля выпил из стаканчика, закрыл глаза и откинул спинку сиденья. Треволнения на таможенном контроле окончательно не исчезли.
– Ты спать собрался? – недовольно спросил Едлин.
– Засыпаю в полетах. Последние дни беготня и нервотрепка извели. Позже наговоримся. Лететь долго.
Чем ближе была Америка, тем настойчивее становились мысли о Лори. Коля гнал их, но обнаружил, что не все мысли можно изгнать. Злился на себя, протестовал, даже тряс головой. Напрасно. «Не думать» не получалось. Длинные споры с ней возвращались помимо его воли и терзали Колю. В конце концов, он привык, что «разговоры с Лори» теперь сопровождают его бренное житье.
Сейчас он «беседовал» с ней, представив желанную встречу.
«Он сидел в тельняшке и хвастался. Лори, как образцовая половина, внимательно слушала, кивала, со всем соглашалась.
– Я не зря ездил. Я продумал, как поднять деньги, чтобы расширить салон. Помнишь мишку со звездочками? Кстати, где он?
– У меня в шкафу.
– Моя голубушка! – Коля умиленно поцеловал ее в лобик. – Про мишек я не рассказал тогда. Была неудача. Ладно! В Вашингтоне я познакомился с владельцем техасского телевидения, начальником телевизионных универмагов. Он предложил мне участвовать в проекте.
Лори подняла восхищенные глаза.
Коля продолжал:
– Я сообразил: не надо вкладывать деньги в почтовую рекламу. Очень дорого! Мы вот что сделаем…»
Самолет тряхнуло. «Образцовая половина» исчезла, Колины глаза остановились на Едлине, который неловко возился на кресле.
– Ну что, еще по капелюшечке? Прилетим, на новом месте с тебя новоселье. – Он полез за бутылкой.
Ранним утром следующего за приездом дня, кутаясь в кожаный плащ, Коля вышел из подъезда мрачной бруклинской многоэтажки. Мартовское утро холодило даже под свитером. Он достал мобильник, набрал номер, услышал Кларино «Алло!», помолчал, помедлил.
– Извини, что не отвечал, – сказал наконец.
– Кола! – радостно воскликнула трубка.
– Я не прошел интервью, – соврал Коля.
– Я прилечу! – крикнула Клара. – Ты где?
– Клара, успокойся! Прилетать некуда. Я сам позвоню, если будет нужно.
Он выключил мобильник и пошел пешком вдоль улицы.
Русский район готовился к бизнесу. Китайцы выкатывали ящики с овощами и фруктами из зеленной лавки. Женщина в норковой шубе боролась с грязной цепью, подтягивая наверх железный занавес, оберегающий аптеку от воров. Цепь застряла, женщина беспомощно оглядывалась и нашла взглядом идущего мимо мужика в коже. Коле ничего не оставалось, как прийти на помощь.
– Где ваши кавалеры? – спросил он, ничего не имея в виду.
– Ты, бля, давай, помоги мне сначала железо поднять, – попросила по-русски усталая уже с утра дама в норке.
Коля замолк, рванул цепь. Та поддалась, жалюзи пошли вверх, осыпав его грязью.
Рядом, среди выставленных из галантерейного магазинчика чемоданов, сидел на стульчике пенсионер, одетый по-зимнему – в серую стеганую куртку, шерстяные ботинки и ушанку неопределимого меха. Когда мимо шел прохожий, он, глядя вдаль, тихо произносил:
– Русские лекарства. Русские лекарства.
– Почем пурген?! – гаркнул Коля, нагло нарушая конспирацию.
Пенсионер посмотрел на него с ненавистью.
– Нарушаешь постановление Конгресса США, батя, о запрете на ввоз медицинских препаратов.
«Батя» забегал глазами и процедил сквозь зубы:
– Проходи, проходи, олигарх несловленный, без пургена просрешься.
Поблизости низкорослый белобрысый владелец продуктового магазина хамил первому покупателю, пришедшему слишком рано.
Коля повернул на большой проспект.
Город казался чужим и холодным. Застройщики Бруклина, видимо, не ведали, что существует такое искусство, как архитектура. Город вырос сам по себе, как гриб после дождя государственных инвестиций на социальное жилье. Почти всю территорию района покрыли многоэтажки-близнецы и однообразные, сросшиеся стенами, вереницы жилых блоков частных домов, перемежающиеся с гигантскими дзотами складов, технических служб и фабрик. Над всем этим серо-бурым каменным великолепием гулко терла железо и верещала тормозами на поворотах подвесная железная дорога.
Коля замедлил шаги. Прошел стеклянный дом с рестораном и офисами, Гивину мечту. Перепрыгнул через замерзшую лужу. Усмехнулся. У подъезда ветерана не увидел. В креслице сидела старушка. Коля улыбнулся, воспользовался случаем задержаться.
– Где муж, дома отдыхает?
Старушка не ответила на улыбку.
– В больницу отвезла, сынок, операцию назначили. Не знаю, к добру ли! – Она отвернулась.
Коля направился к «Салону красоты». Подошел и не узнал его. Салон занял оба этажа. На первом, где раньше располагался книжный магазин, старые окна заменили на большие, до земли, витрины. Стекла защищали узорчатые решетки. С фотографий на Колю смотрели модели с прическами, какие «нарочно не придумаешь».
Он двинулся глазами по лицам моделей, и дыхание у него сперло. Вверху на фотографии был он, шахматно-фиолетово-зеленый, улыбающийся во весь рот. Не просто улыбающийся. Слегка стилизованный, он смотрел с фирменного логотипа «Салон мисс Санчес». Надпись ниже сообщала: салон – победитель конкурса «Фантазия!», а также многие другие рекламные сведения. По полу витрины рассыпались круглые значки с Колиной личностью.
Он отпрянул от витрины, сердце учащенно и горделиво забилось. Зазвенело в ухе. Он встал за углом кофейни и стал наблюдать.
Салон был закрыт. Узорчатые жалюзи опущены и заперты на замок. Через полчаса Коля почувствовал озноб, вошел в открывшуюся кофейню, взял кофе, поднялся на второй этаж, где стояли столики, и сел у витрины, выходящей на улицу.
Внизу, где когда-то он отплясывал чечетку и отбивался от набежавших детей, шли прохожие. Коля усмехнулся:
– Ну, Лори! Бизнес-вумен!
Китаянка за стойкой решила, что обратились к ней.
– Что? – переспросила она.
– Салон, смотрю, оригинальный, – вступил он в разговор.
– Нам бизнес поднял. По пятницам толпа разноцветной ребятни собирается. Успевай обслуживать. Подчистую все подметают…
Она продолжала говорить, но Коля в ее слова уже не вникал. Мучился, как начать разговор с Лори. Встреча, предположил, произойдет в нижним салоне, в большом зале с отгороженным местом для ожидания, которое просматривалось сверху. Коля встанет на уровне перегородки, опустив голову. Под плащом белела футболка мадридского «Реала» – надевал дома с сомнением: к месту ли будет? Все-таки надел – пусть!
Клиентов по случаю раннего часа не было. Из отдаления на него смотрели мастера. Лори замерла и молчала. Мириам улыбалась:
– Какой футболист к нам пожаловал! – Видимо, рассмотрела надпись на футболке и шутила.
Мастерица из незнакомых указала на свободное кресло, приняв за клиента.
– Спасибо, – ответил Коля. – Лори, я к тебе. Здравствуй!
– Здравствуй!
Колю тряхануло, будто струна лопнула и визгнула, испортив мелодию. Почувствовал, что произойдет сейчас все не так. Не скажет он то, что хочет. Начнет просить о встрече. Будет что-то объяснять. Все мешало внутри и вокруг. Он разозлился. Воображение воспалилось и сломало диспозицию. Не сделав никакого движения, он оказался прямо перед ней. Лицом к лицу, которое расплылось, как сквозь слезы. Ухватил за плечи. Заговорил глухо, захлебываясь воздухом, не узнавая собственный звук:
– Не могу я без тебя жить! Что хочешь со мной делай! Казни, но не гони!»
Коля напряг стол и заметил, как затряслась кофейная чашка. Он перевел взгляд в окно на салон. Сердце ухнуло и окаменело. Показалось, что пол провалился, и Коля раскачивается над пустотой. Китаянка что-то спросила, но он не слышал.
Лори приехала на новенькой «Ауди» в сопровождении черноволосого мужчины, такого же загорелого, как она. Мужчина отпер замок, ловко поднял жалюзи, и они ушли внутрь. Через минуту сквозь витринное стекло на втором этаже было видно, как она готовит инструменты, стряхивает салфетки и что-то раскладывает на столах у зеркал. По улице подходили мастера и исчезали внутри здания.
Зыбкая надежда улетучилась и превратилась в прах. Посидев немного, Коля спустился вниз, опустил козырек кепки, поднял воротник плаща и быстро пошел прочь.
В квартире, где он снял комнату, сидела праздная компания. Сначала Коля услышал голоса. В коридоре топтался Едлин, искал зажигалку в карманах куртки.
– Проходи к соседям, – сказал он. – Посиди на собрании интеллигенции.
«Интеллигенцию» представляли трое осоловевших слонов-молодцов. Едлин подобрал окружение под себя. Нарушал единство формы худой трезвый старик.
Центр стола занимала сковорода с кусками жареного мяса. Маяком возвышалась ополовиненная «бутыль-ручка» горилки местного розлива.
– Чернышевского провожаем на родину, – весело сказал старик. – Навсегда! Реэмигранта в среде вырастили.
Коля посмотрел на толстого Чернышевского.
– Стас, давай усаживай гостя, – не унимался пожилой. – Ты у нас гвоздь программы. Он, возможно, тебя первый и последний раз видит. Вы садитесь, – обратился он к Коле. – Мы соседи теперь. Юра, кто автор еды? Угощай!
– Я – повар, не официант, – сказал толстый Юра, выдав недовольство, которое, видно, таил, устав ублажать честную компанию. Он важно проследовал в проем кухни без двери.
– Здесь сын отца за деньги продаст, не говоря о жене и муже. Там остались люди! – кричал Чернышевский, видимо продолжая начавшийся ранее спор. – Что толку от ваших статей, господин Раневский? – едко нападал он на старика. – Андропова никто не помнит, не то что Вышинского! Вы думаете, что справедливость преследуете, на самом деле пропагандируете убийц и мерзавцев.
– Мой долг напоминать про злодеяния, – отбивался журналист. – Увидишь, и десяти лет не пройдет, в России начнут отмечать юбилеи головорезов КПСС, приучать народ к беззаконию в верхах.
Рюмки наполнили. С тостом «Вздрогнем!» выпили. Повар с Едлиным придумали бороться на руках. Скрестив согнутые в локтях руки с рюмками, ржали и боролись, кто перетянет, чтобы выпить. Коля протянул стаканчик к журналисту – чокнуться.
– Не пью, – сказал тот.
Старик осмотрел присутствующих, подмигнул Чернышевскому, попытался соответствовать атмосфере и продекламировал:
– Мы чужие на этом празднике жизни! Да, Стас? Кто написал? – Он обвел взглядом присутствующих. Не дождавшись ответа, махнул рукой. – Ничего-то вы не читаете!
Ушел за занавеску, висящую в арке перед второй комнатой. В заседание «интеллигенции» перестал вписываться.
Градусы придали «рукоборцам» буйную энергию.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

загрузка...