ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ты кавалером у меня образовался, – сказала она улыбаясь.
Расслабившись, они сидели молча. Веселость у Клавдии исчезла. Она задумалась, слушала музыку. Фантазия Коли ничего путного не рожала. Решил двигаться, как получится.
– Клав.
Она неожиданно резко повернулась, поймав устремленный на нее взгляд.
– Ну что? – спросила трезво.
– Потанцевать требуется.
– Пойдем.
Они вышли к «пятачку».
– Клав, можно тебя потрогать?
– Где? – Она отстранилась с «квадратными» глазами.
– За плечико.
– За плечико потрогай.
– За ключицу, вот здесь?
– Потрогай.
Коля тронул пальцем за ключицу.
– Поцеловать в лобик можно?
– Целуй, пока я не покойник. – Она улыбнулась.
Коля поцеловал и притянул к себе.
– И ты туда же, кобелиная натура, – сказала Клавдия, напрягаясь.
– Да если бы не твой роман с Кимблом, я бы знаешь какой хвост развернул!
– Видела я твой хвост.
– Тебе скучно со мной?
Она засмеялась:
– Не скучно.
Коля вдохновился:
– Возьмешь с собой в Белоруссию?
– У меня зять твой ровесник. – Она нахмурилась. – Куда я с тобой явлюсь? У нас народ прямой! «Поехала бабка в Америку погулять…», – скажут и добавят кое-какое существительное.
Коля снова занервничал. Рушилось секундное «взаимопонимание».
– С мужем у тебя что?
– Разошлись, не выслушав друг друга до конца, – сказала Клавдия, отвернувшись. – Считал, что я попрекаю его зазря, и орал на меня. А я не упрекала, исправить хотела, чтоб потом не жалел о «не так» прожитой жизни. Стал пропадать. Чего делал, не знаю. Но мне нес всякую чушь. Я вранье за версту определяю. – Она отстранилась. – Зачем я тебе нужна?
Коля нагнулся к ее уху.
– Нужна, значит. Все тебе объясняй, – зашептал он. – С тобой уверенным себя чувствуешь, – вспомнил он слова Кимбла и сам себя проклял за неуклюжесть.
– Когда ты это решил?
– Как увидел, – ответил, напрягаясь.
Клавдия притихла. Они стояли, покачиваясь под музыку. Ее волосы нежно тревожили Колину щеку, запах незнакомых духов будоражил воображение, и он тоже притих, боясь спугнуть возникшую близость.
За полночь, у номера отеля, Коля задержал Клавдию за руку.
– Зайдем!
– Зачем? – Она посмотрела в глаза.
– Молока теплого закажем. Мне говорили, что спать помогает, – улыбнулся он.
Она посмеялась, сказала язвительно:
– Хорошо, что «мэйк лов» не сказал. – Отрицательно покачала головой. – Спокойной ночи.
Провела рукой по его лицу, хлопнула пальцем по носу, будто «осадила зазнайку».
– Клав?
– Нет! – ответила резко, в глазах возникла недружелюбная темень.
– Тогда гуд бай, – сказал Коля трагически.
В номере зазвенел телефон, Коля стрелой рванулся вперед, схватил трубку. Клавдия повернулась и двинулась по коридору, за поворотом остановилась у окна. Штора мешала смотреть на город. Она зашла за полотно, прислонилась лбом к стеклу.
– Алло! – крикнул Коля в номере.
– С новым счастьем! – услышал он голос Кимбла. – Привет «мамулечке», самый нежный. Завидую…
– Нет «мамулечки».
– Уже! Ну, ты, Дон Хуан, – шустряк!
– Нет Дон Хуана! Ушла.
Трубка на момент смолкла, потом разразилась грозным криком:
– Догоняй немедленно! Что хочешь придумывай! Фейерверк в Вашингтоне устрой! Купайтесь в бассейне перед Ассамблеей! Пусть полиция вас заберет – сближает очень. При Флоре не подпишем! Это – миллион, Ник!
– Да понимаю я! – Коля бросил трубку и ощетинился.
Он щелкнул пальцем, вышел и бесшумно пошел по ковру коридора. Дошел до номера Клавдии, постоял раздумывая. Поцарапал ногтем дерево на двери. Легонько повернул ручку. Заперто. Он двинулся вдоль номеров дальше. В конце коридор круто поворачивал, образуя маленький холл, где стояли кресла. Коля сел. Встал, подошел к открытому окну и выглянул. Вдоль стены шли лоджии комнат. Перелезть через промежутки не составляло большого труда. Преодолеть по карнизу угловой стояк и… можно добраться.
Он посчитал количество дверей в коридоре, вернулся к окну. Шагнул на подоконник, выглянул наружу. Карниз был наклонный, стоять на нем рискованно. Предстояло ухватиться за основание флага и быстро перебросить вторую руку вперед на перила первого балкона. Коля потрогал железный кронштейн флага. Капитально. Схватился за него, перебросил вторую руку к перилам, шаркнул по карнизу ботинками и повис на двух руках на перилах.
Внизу, на площади и повсюду, стояла тишина. Коля подтянулся и вступил на лоджию. Чтобы достичь незамеченным нужный балкон, требовалось только одно: не шаркать подошвами, в тишине каждый звук звучал самостоятельно. От духоты стеклянные двери номеров были распахнуты. В номере Клавдии видимость закрывали шторы.
Коля присел и пальцем раздвинул полотно. Уличный фонарь осветил пустую кровать. Коля «прорезал» пальцем промежуток между шторами выше. Рассмотреть, кто спал на второй кровати, в полумраке не удавалось. Он посидел на корточках, подумал. Потом беззвучно пролез под гардинами и юркнул под простынь с головой.
Соседняя кровать зашевелилась, и незнакомый голос пробурчал по-английски:
– Ходишь как тень. Не слышала, как вошла. Завтрак на полчаса раньше перенесли, – говорившая зевнула.
Коля глубоко вздохнул и затих. Вторая кровать скрипнула и умолкла. Он лежал, не зная, что предпринять. Клавдия не появилась. Нелепость ситуации стала раздражать. «Знать бы, можно было дождаться в коридоре». – Коля пошевелился и чуть не вскрикнул. В бок вонзилась какая-то колючка. Он пошарил под собой рукой и обнаружил на простыне брошку для волос. Беззвучно ругнувшись, не найдя, куда ее деть, сунул в карман и занялся исследованием обстоятельств. Отогнул уголок простыни, рассмотрел географию комнатушки. В углу чернел проем коридорчика.
Дольше лежать казалось бессмысленным. Он поднялся и шагнул в проход. Через секунду Коля повернул ручку и вздохнул в коридоре.
…В полумраке его собственной комнаты сидела Клавдия.
– Что смотришь!? Сама пришла. Где ночью болтаешься? В бар бегал, залить неудачу?
– К тебе лазил Коля.
– Ну, врешь! Опять ты врешь! Болтун! – Она аж закрутилась телом туда-сюда, как в отчаянии.
Колю задело, он вспыхнул.
– Ты гору гранитную можешь расколоть своими сомнениями! – заорал он. – Нужна ты мне, говорю. Видишь, что со мной делается. По балконам лажу.
Силен был Коля, когда чего-то добивался. Он вспомнил про булавку, оттопырившую карман, выхватил ее и сунул под нос.
– Болтун! Да?
Глаза ее стали «квадратными». Она вскочила и бросилась на шею.
– Коленька! Прости! Страшно мне.
– Что – страшно?
– Я Флоре не говорю ничего. Болезнь у меня серьезная. В Минске определили. Операцию на сердце назначат, если я пройду обследование. Может, умру в больнице. Так лучше помилуюсь с тобой на прощание. Не помню, когда и миловалась.
Они повалились на кровать. Клавдия отчаянно его целовала, подолгу не отрывалась от губ, ласкаясь телом. Двигалась и Колю тормошила. Когда она приняла его, Коля тяжело дышал и взмок.
Клавдия попросила:
– Лежи. Тихо. Хочу насладиться. Тебя поласкать и запомнить.
Наслаждались они до утра. Вставали. Пили молоко. Коля заказал, позвонив в ресторан и удивив просьбой. Ласкались и «запоминали».
У Коли на руке заиграл будильник. Вместе открыли глаза.
– Ты неутомимая, скажу тебе. Утро уже, – произнес Коля и наткнулся на каменный взгляд. Следов отчаяния у Клавдии, как не бывало.
– Почему тебе обо всем болтать требуется?! – бодро воскликнула она. – Утро! Я вижу, что утро! Какая неутомимая?! Нормальная голодная нерастраченная баба с хорошим мужиком! – Она уставилась бесстыжим взором в глаза. – Не было ничего, понял?! Тайну имей. Чтоб людям узнать хотелось. Как про Кеннеди, сплетни по чужим постелям собирали. А у тебя все на лице написано! Ни Флоре, ни Кимблу – ни слова. По морде я тебе залепила, когда пристал. Вот у тебя у уха какой-то шрамик. Сейчас расковыряю до крови, никто сомневаться не станет.
Она наклонилась к лицу, больно уперлась ногтем пониже виска. Коля не пошевелился. Смотрел ей в глаза.
– Клав! – произнес.
Она отодвинулась.
– Я сорок три года – Клав. Помолчи! Хорошо тебе было? Радуйся, ходи и радуйся. Вспоминай!
Она встала обнаженная, стянула с Коли простынь, завернулась в нее, как в тогу, посмотрела не него, лежащего, горящим глазом.
– Что так смотришь? – Коля сжался от собственной наготы.
– Какого бы я из тебя мужика сделала! – сказала она с упоением. – Подправить только немного. Президентом бы стал! Чего-нибудь в жизни хочешь добиться или иметь?
– Иметь хочу, – определенно сказал Коля.
– Вот и стал бы президентом. Шастаешь по курятнику, потому что никто не вкладывает в тебя ни душу, ни сердце. Половинка от семечка. Потому не растет ничего как следует.
Она замолчала, взглянула на него, как прощалась, взяла одежду и ушла в ванную. Вернулась одетая, подкрашенная и независимая.
– Уоррен оставил для тебя готовую страховку, – осторожно сказал Коля. – Через нашу контору ее оплатить – Биллу дешевле обойдется. Только взносы.
– Спасибо большое. Без Флоры я не могу решать денежный вопрос, – сразу сказала Клавдия. – Скандал будет. Она меня извела совсем. «Живу на деньги Билла! – кричит и плачет. – Содержанка я! Чем я отплачу?!» Оплату обследования я едва пережила.
– Не думал, что у вас конфликт, – сказал он, проклиная все на свете.
– Нет конфликта. Болезнь, Коля. Жуткий приступ. С истерикой справиться не может. Что-то нарушилось в мозгах, пока от горя отхаживали. В народе называют – «дьявол вселился». Все враги вокруг. Нужно выместить зло, и все. А на ком? Только на близких! Потом плачет, обнимает, извиняется. Привыкнуть не могу к приступу. Так искренне обвиняет. Завожусь, тут же и ору в ответ.
Она взяла полис в руки. Коля нервничал. Время безвозвратно уходило с каждой минутой. Завтрак пропустили. Через окно он видел – внизу, на улице, собирались члены группы к автобусу, на отъезд.
Скрывая волнение и презирая собственную гнусность, Коля торопливо заговорил:
– Если у тебя найдут, как ты говоришь, что-то серьезное, сумма взносов обозначится немалая. Вот когда у вас скандал начнется, – давил он на больное место.
– Да? – Клавдия испугалась.
– Этот сюрприз для нее не такой болезненный, – доказывал Коля. – Биллу меньше платить придется.
– Да? – опять произнесла она.
– Если сейчас не подписать, Кимбл не успеет зарегистрировать полис до обследования, – удачно сымпровизировал Коля.
Она присела на стул. Вздохнула.
– Будем «сюрприз» переживать. Где тут подписывать?
Он указал места. Она подписала. Коля поспешно спрятал листки в сумку. Клавдия заторопилась за вещами.
– Улетишь на родину, закроем полис! – пытался успокоить Коля, крича ей вслед.
– Внизу встретимся. – Клавдия исчезла в дверях.
В день обследования скандал таки случился. Коля и Кимбл привезли заверенные бумаги. Клавдия, повернувшись к сестре, осторожно указала Флоре на листки.
– Страховку оформила, Фло. Биллу не придется много тратиться!
Флора вскинула голову:
– Покажи!
Коля протянул копии. Кимбл стоял, кивал.
– Это – ваши! – сказал Коля.
Флора читала полис.
– Почему задним числом? – спросила.
– Число стоит в день договоренности. Иначе не будет с сегодняшнего дня действовать, – пояснил Коля.
– Какая тебе разница, Фло?! – воскликнула Клавдия.
С Флорой произошло невероятное. Она посмотрела враждебно, вскочила и закричала:
– Тебе не стыдно жульничать?! Выгоду ищешь! За тридцать сребреников Бога продаешь! Потом не отмолишь! Никогда не думала…
– Чего я продаю?! – Клавдия мгновенно воспламенилась.
Глаза расширились. Нервы не держали, она взметнулась порвать страховку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

загрузка...