ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но на этой работе не выбираешь, делаешь что положено. Они с Уотерсом расправили плечи, отодвинули в сторону пару полицейских ограждений и отважно начали пробираться в самое пекло. Тотчас перед лицом Гриффина появились четыре микрофона. Он отпихнул их, подошел к одному журналисту и ткнул в него пальцем:
— Вы. Начнем с вас и вашего оператора. Вон туда.
Вместе с Уотерсом они вытянули этих двоих из общей массы. Парочка не проявила большого энтузиазма, но Уотерса с Гриффином это не особенно заботило. Гриффин велел репортеру просмотреть свои записи, пока оператор под руководством Уотерса отматывал назад пленку. Детективы были вознаграждены зернистым изображением мужской спины. Мужчина бежал по крыше здания суда. Впрочем, из-за неверно взятого фокуса изображение было размытым. Телеоператор в тот момент настроил камеру, чтобы крупным планом заснять интервью своего репортера перед зданием суда. Когда, услышав выстрел, оператор резко вскинул камеру, снайпер был слишком далеко для того, чтобы получился качественный снимок.
— Он был во всем черном, — сообщил журналист. — И на голове что-то. Может, чулок. Ну, знаете, как у киношных грабителей.
Гриффин что-то проворчал. Уотерс записал имена и филиал теленовостной службы, где служили эти двое, потом они двинулись дальше. Их следующий объект оказался еще хлеще. Оператор из этой съемочной бригады так любил ружейные выстрелы, что от неожиданности уронил на лужайку свое оборудование стоимостью пять тысяч долларов.
— Я не слишком-то хорошо реагирую на громкие звуки, — смущенно промолвил он.
— Господи, Гас! — воскликнула его репортерша. — А если нас пошлют в Афганистан?
— Мы работаем в филиале Ю-пи-эн, в самом маленьком штате страны, Салли. С чего это им посылать нас в Афганистан?
— Вы хотя бы головы вскинули? — прервал их Гриффин.
— Да, — ответил Гас. — Видел, как некто бежит по крыше.
— Некто? — вцепился в него Уотерс.
Гас пожал плечами:
— Я видел только спину. Может, то был мужчина, может — женщина. В наше время разве кто скажет наверняка?
— Истинно наблюдательный человек, Гас, тот, кто умеет видеть.
Гриффин повернулся к Салли:
— А вы?
Сурового вида брюнетка окинула Гриффина оценивающим взглядом.
— Думаю, это был мужчина. Широкие плечи. Короткие темные волосы. Черный комбинезон вроде тех, что носят механики. Впрочем, довольно об этом. Вы отлично выглядите после ваших маленьких каникул, Гриффин. Сержант, специализирующийся на особо важных преступлениях, не загружен по причине своего длительного отсутствия. Ставлю двадцать к одному, что они взвалят это маленькое дельце на вас. Так почему бы вам сразу не дать мне интервью? Пятиминутный обзор случившегося в качестве официального сообщения. Мой босс урегулирует это с вашим боссом. Что вы на это скажете?
Уотерс странно посмотрел на Гриффина. Сам он, вероятно, еще и не задумывался над тем, кого назначат ответственным за ведение дела. Обычно решение принимаюсь не сразу. Салли, однако, права. Сержант Гриффин имел опыт, чтобы возглавлять следствие, и в данный момент был совершенно не загружен.
— Уверен, начальник следственного отдела в самое ближайшее время сделает заявление для всех представителей СМИ, — ответил журналистке Гриффин и снова шагнул в толпу.
— Следующий!
У них с Уотерсом ушло два часа на то, чтобы пробежаться по всей банде газетчиков. В конце этой процедуры они имели на руках следующее описание преступника: белый мужчина ростом около пяти-шести футов; волосы то ли темно-русые, то ли светлые, то ли черные; коренастый или даже худой как жердь; одет в маску лыжника, а может, в маску Зорро или скорее с черным чулком на лице или вообще без ничего; и, кажется (а может, и нет), похож на актера Джеймса Гэндольфини из сериала «Клан Сопрано».
— Вот он вам — словесный портрет. Хоть сейчас переходи к опознанию, — подвел итог Уотерс.
— Совершенно верно. А я-то думал, мы потеряем целый день и в конце концов убедимся, что никто ничего не видел. А мы управились... э... часа за два с половиной, да?
— Босс будет доволен, — согласился Уотерс.
Оба тяжело вздохнули и побрели прочь от журналистской братии, которая не далее как нынче утром, стоя на противоположной стороне улицы, стала коллективным свидетелем важнейшего момента дня, а теперь возобновила свои исступленные выкрики насчет брифинга.
— Что ты об этом думаешь? — негромко спросил Уотерс, потихоньку озираясь и желая убедиться, что ни один удалой репортер не заметил, как они отделились от толпы. Едкий дым от взлетевшей на воздух машины рваными клочьями все еще поднимался кверху. От этого в горле першило и голоса звучали хрипловато.
— Мы даром теряем время, — сказал Гриффин. — Одиночный выстрел в голову означает, что убийца скорее всего был профессионалом. Все причиндалы побросал на крыше — значит, знал, что ни орудие убийства, ни прочее не удастся идентифицировать. Держу пари: отстрелявшись, он тут же переоделся в гражданское платье и спустился по лестнице в здание суда, а там влился в общий поток людей.
— А потом вышел на улицу, чтобы исчезнуть на своей заранее приготовленной тачке, — добавил Уотерс.
— На которой исчез даже быстрее, чем рассчитывал.
— И потому его словесный портрет едва ли сильно поможет, разве что для опознания в морге, — согласился Уотерс.
— Но нам все равно надо узнать, кто поощрял этого субъекта в его занятиях, а также кто нанял его в этот раз.
— Трудно сказать... По-моему... если основываться на том, что нам известно, наиболее подходящий кандидат — дядюшка Винни. У него была причина для ненависти и есть необходимые связи, чтобы нанять киллера. Сдается мне, что сказанное Томом не лишено оснований. Или, скажем, — еще более задумчиво произнес Уотерс, — у светской дамы из Ист-Сайда тоже, безусловно, водятся деньги. Может, она и заказала убийство. Или же все три женщины тайно замыслили и осуществили все это — я слышал, они образовали нечто вроде группы взаимной поддержки. Правда, не уверен, что они стали бы потом убивать снайпера. С другой стороны, если уж решили грохнуть одного негодяя, почему бы не грохнуть и другого?
Гриффин пробурчал что-то нечленораздельное. Работая над делом, он не любил скоропалительных выводов. Сержант пролистал свой блокнот на пружинках.
— Послушай, Майк, а что сейчас происходит на Эн-би-си?
— Понятия не имею. «Сейнфелд» закончился. Сериал «Скорая помощь» лишился Клуни. Ты это имеешь в виду?
— Нет-нет, я о том, что мы не опрашивали никого с десятого канала. Неужели ты действительно веришь, что десятый канал не откомандировал сюда никого из информационщиков?
Уотерс нахмурился. Оглядев Мемориальный парк, он осмотрел пространство за его пределами. И тут глаза его расширились.
— Вон, смотри, в конце квартала. Разве на том микроавтобусе не написано «Теленовости. Десятый канал»? Что ты на это скажешь? Два журналиста покинули стаю и затаились сами по себе. Итак, зачем двум репортерам было убегать от остальной своры?
— Они подцепили что-то важное.
— Нет-нет, Майк, просто кое-что подцепили. Давай к ним. Минуту спустя Гриффин уже барабанил по отодвигающейся металлической дверце. Увы, его усилия не возымели волшебного действия. Он постучал громче. В тот же миг голоса внутри мини-вэна смолкли.
— Эй, ребята, открывайте! — крикнул он. — Я сержант Гриффин из полиции штата. А ну быстро, а не то я опрокину ваш фургончик.
Наступила долгая пауза. Наконец раздался щелчок, и дверь послушно отъехала в сторону. Внутри, удобно взгромоздившись на какое-то возвышение, словно птичка на жердочку, сидела Морин Хэверил. Она одарила детективов своей самой ослепительной профессиональной улыбкой.
— Гриффин! — задушевно промолвила Морин. — Я слышала, вы вернулись в родное лоно.
Морин Хэверил проработала в местном отделении телекомпании Эн-би-си пять лет. Миниатюрная блондинка, она была слишком бойкой, самоуверенной и дерзкой для какой-то там общенациональной новостной программы и явно считала, что ее пребывание там — всего лишь вопрос времени. В данный момент голубые глаза Морин блестели особенно ярко. Она напоминала наркоманку, принявшую дозу. Или репортершу, которая только что сорвала большой куш — иными словами, выкопала сенсационную новость. Ее оператор находился вне поля зрения. Возможно, в глубине фургона лихорадочно переписывает пленку. Проклятие!
— Давайте выходите, оба! — резко скомандовал Гриффин.
— Гриффин...
— Марш, я сказал!
Морин обиженно нахмурилась. Потом устроила заправское шоу, нарочито долго выбираясь из вагончика — хрупкая блондинка в слишком короткой, слишком узкой бледно-зеленой юбке — и тщательно маневрируя между предметами аппаратуры. Тем самым она выиграла и подарила своему оператору еще секунд тридцать.
— Ну, помогай мне Бог, Морин, — бросил Гриффин. — Ты переписываешь ту пленку, и я арестую тебя за утаивание улик.
— Не понимаю, о чем вы.
— Джимми! — окликнул сержант. — Ты тоже выходи. Немедленно!
Большая голова с всклокоченными рыжими волосами нехотя выглянула из мини-вэна.
— Мы просто вносили кое-какие пометки в текст, — угрюмо буркнул Джимми. — Что, два репортера не имеют права немного поработать? — Массивный и нескладный обладатель рыжих волос неуклюже выкарабкался на тротуар. Он старательно отводил глаза. На лбу у него блестели бусинки пота.
— Мне нужна пленка, — заявил Гриффин.
— Какая пленка? — снова попыталась изобразить невинность Морин.
— Та самая, которую вы лихорадочно переписываете для своей новостной программы и которая, очевидно, может выйти в эфир в любой момент. Будет очень неприятно, Морин, если какому-нибудь юному, неопытному репортеру придется озвучивать твой кусок, потому что сама ты будешь отсиживаться за решеткой.
— Вы не можете меня арестовать! На каком основании?
— Ты чинишь помехи правосудию.
— Ах Боже мой, я вас умоляю! Все это чушь собачья, и вы это прекрасно знаете.
— Меня не было на службе полтора года. Столько воды утекло. Мое понимание закона вполне могло отстать от жизни. Я сперва арестую тебя, а затем уж пускай суд разбирается, что к чему.
Морин заметно обозлилась:
— Черт вас дери! На этот счет существует Четвертая поправка к Конституции, ограждающая граждан от нелегального обыска и ареста!
— В таком случае как удачно, что мы находимся неподалеку от здания суда. Я останусь с вами, а детектив Уотерс сбегает через улицу и принесет повестку в суд. Через тридцать минут мы не только запросто заберем пленку, но, обещаю вам, по окончании слушаний снабдим копиями каждую новостную станцию в нашем штате. Я понятно излагаю? Каждую!
— Это невозможно! Это мой улов!
— Еще как возможно. Это наша улика, и как только мы завладеем ею, можем делать с ней все, что нам заблагорассудится.
— Будьте вы прокляты, Гриффин! Раньше вы нравились мне гораздо больше... — Возражения Морин резко оборвались. Что бы там ни вертелось у нее на языке, видимо, даже она знала допустимую меру.
Гриффин молча смотрел на нее упорным и неотрывным взглядом. За последний год он здорово поднаторел в умении так смотреть. Иногда, особенно в первые несколько месяцев после большой катастрофы, Гриффин ловил себя на том, что стоит перед зеркалом и пялится вот так, как сейчас. Словно пытаясь проникнуть в самую душу и получить какой-то ответ у живущего там человека.
— Мне нужна пленка, — повторил он. — Это улика. И все, чтобы вы с ней ни сделали, включая проявку или копирование, будет расценено как порча улик. У нас шестьдесят детективов из полиции штата ползают, обшаривая только один этот городской квартал, Морин. Не говоря уже об уйме патрульных полицейских. Неужели, по-твоему, генеральный прокурор благосклонно воспримет весть о том, что какая-то местная журналистка занимается укрыванием и подделкой потенциально ключевой улики?
Морин нервно терзала нижнюю губу, явно утратив прежнюю уверенность.
— Предлагаю судебную сделку, — бросила она.
— С какой стати, Морин? Ты что, признаешься в преступлении?
— Предлагаю сотрудничество: мы передаем вам пленку...
— Ты хочешь сказать, что мы конфискуем ее.
— Мы передаем ее вам. В обмен на маленькую услугу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74

загрузка...