ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


И тут Уотерс в летящем прыжке подсек его.
* * *
Десять минут спустя Рон Виджио сидел в наручниках на заднем сиденье «лендкрузера» полиции штата Род-Айленд и угрюмо молчал, отказываясь отвечать. Оставив его пока в покое, они нагрянули к нему в дом. В ванной комнате Уотерс обнаружил аккуратно составленные коробки с латексными перчатками. В кухонном чулане Фитц обнаружил три ряда упаковок с гигиеническим средством фирмы «Беркли и Джонсон», все с ароматом полевых цветов. Ну и, конечно же, еще пузырьки, найденные ими в морозилке.
Кухонный стол хранил в себе початую упаковку воспламенителей для модельной ракетной техники и был покрыт какой-то серой глиной. Гриффин подозрительно понюхал серый материал, потом оставил его для идентификации Джеку-и-Джеку. После этого они тщательно обследовали комнаты наверху, затем ванную комнату на нижнем этаже и все стенные шкафы. Но нигде никаких следов Мег не обнаружили.
В конце концов Гриффин раскопал под лестницей дверь, ведущую в подвал. Он перевел дыхание, сделал знак Уотерсу, и они вместе спустились по ступеням в темную глубину.
— Мег? — позвал Гриффин. Что-то задело его макушку. Конец шнурка для включения верхнего света.
Из темноты по-прежнему не раздалось ни звука.
Приготовившись к самому худшему, он дернул за шнур и включил освещение.
Тридцать секунд спустя они с Уотерсом промерили шагами всю длину сырого, промозглого, но совершенно пустого помещения.
— На полу даже нет никаких следов, — сказал Уотерс. — Не думаю, чтобы в последнее время сюда кто-то спускался.
Гриффин тоже раздумывал над этим.
— Машина? — предположил он, нахмурившись.
— Очевидно.
— Черт!
Они двинулись обратно — вверх по ступеням и вон из дома. С машиной явно что-то не так. А багажник машины — того хуже. Лучше держаться вместе. Памятуя об уроках минувшего года.
Дверь со стороны водителя не была заперта. Уотерс, в перчатках, открыл ее, а Гриффин обежал вокруг, направляясь к багажнику. В руке он держал пистолет, на всякий случай. Навел оружие на багажник. На счет «три» Уотерс рывком откинул крышку.
— Эй! — произнес он секунду спустя. — А не бомба ли это?
* * *
Кэрол шевельнулась. Дэн не знал, свидетельствовало ли это движение о хорошем или о плохом. Поначалу конвульсивно сжималась только ее правая рука. Он расценил это как добрый знак и начал гладить пальцы жены, что-то говорить, убеждать, призывая ее вернуться к жизни.
Затем начала подергиваться левая нога, и в дыхании возникла какая-то заминка. Дэн не понимал, что это значит. Доктора сказали ему, что высокая доза амбиена и алкоголя в ее сердечно-сосудистой системе эффективно заблокировали жизнедеятельность организма. Теоретически, однако, почки должны сделать свою работу, удаляя вредные примеси из системы кровообращения, и тогда Кэрол придет в сознание. По крайней мере они на это надеялись.
Что означает подергивание — признак возвращения к жизни? Случалось ли, что люди приходили в сознание после того, как пережили затруднение с дыханием?
Дэн ласково похлопал Кэрол по руке, отвел волосы с бледного холодного лба.
— Ну давай, милая, — бормотал он. — Возвращайся ко мне, родная. Все будет хорошо. Обещаю тебе, на этот раз все пойдет иначе.
Ее левая нога снова дернулась. Дыхание перешло в икоту.
Дэн всем телом подался вперед. Он неотрывно смотрел вниз, на тихое, безжизненное лицо жены, такое же красивое сейчас, как тогда, когда он увидел ее в первый раз.
И вдруг Дэн осознал, что впервые за все время грудь ее уже не вздымается. Дыхание не вернулось.
Тревожно запищал аппарат. Дэн уронил на постель руку жены и выбежал в коридор, крича как ненормальный:
— Помогите, помогите! Кто-нибудь, помогите нам! Пожалуйста!
* * *
Пять часов сорок пять минут.
Массивные тюремные ворота распахнулись. Синий транспортный фургон выкатился за пределы тюрьмы. Все еще улыбающийся Дэвид Прайс отправился в путь. В доме Песатуро лейтенант Морелли оговаривала последние детали предстоящей встречи, включая оснащение Тома и Лори пуленепробиваемыми жилетами.
Молли сказали, что они собираются поиграть в одну игру. Они едут в парк на пикник, который устраивают полицейские. Там они поучаствуют в небольшой драке понарошку, поедят пирожных, и она посмотрит, как полицейские выполняют свою работу. Может прийти и еще один человек, он тоже примет участие в игре. Но пугаться не надо. Это будет часть представления.
Молли слушала их с печально-серьезным выражением лица. Дети всегда знают, когда взрослые говорят неправду.
Они вышли из дверей, угрюмые, в мрачном настроении. И тут у Морелли зазвонил сотовый телефон.
Звонил Гриффин.
— Мы его взяли, взяли, взяли! Мы нашли целые штабеля коробок с латексными перчатками, упаковки со спринцеванием. Рон Виджио, бывший уборщик банка спермы в Потакете, несомненно, и есть Насильник из Колледж-Хилла.
— А Мег? — быстро спросила Морелли. Том и Лори застыли как вкопанные, уставившись на нее.
— Ее здесь нет.
— Где же тогда, черт побери?
— Пока не знаем. Виджио молчит. Но мы на него надавим, восстановим перед ним картину его преступлений, и он непременно расколется. Мы найдем ее, лейтенант. Это только вопрос времени.
Морелли посмотрела на Тома и Лори.
— Мы схватили того, кто, возможно, и есть Насильник из Колледж-Хилла, — тихо сказала она им, — но мы не нашли Мег.
— У них есть какие-нибудь зацепки? — спросила Лори.
— Сержант Гриффин считает, что надо подождать, это всего лишь вопрос времени.
— Сколько ждать? Есть ли у нее еда, вода? Что, если ее увезли из города? Мы хотим, нам необходимо, чтобы наша дочь осталась жива и здорова!
— Не выпускайте его, лейтенант! — взволнованно говорил в трубку Гриффин. — Не выпускайте Прайса! Мы справимся сами. Нам больше не нужен Прайс.
Морелли снова посмотрела на встревоженные лица супругов Песатуро. Бросила взгляд на свои часы. Пять пятьдесят пять.
— Мне очень жаль, лейтенант. Слишком поздно.
Глава 41
Добряк
Мег было очень страшно. Ее руки и плечи адски болели, разрываемые острой болью. Пальцы свои она едва ощущала. Они были медлительными, вялыми, неживыми, словно отделились от тела и больше ей не принадлежали.
Порой Мег ощущала какую-то влагу в волосах — медленную, равномерную струйку. Сначала она думала, что протекает потолок. Теперь понимала, что это струилась кровь из ее стертых, разодранных запястий.
Мег все еще продолжала раскачиваться взад и вперед, но теперь уже медленнее и с меньшей силой. Иногда стенной анкер шевелился, но все же крепко сидел в стене. Мег была хрупкая, восхитительно тоненькая и стройная. То есть она не обладала достаточной массой, чтобы выполнить эту работу. А сейчас Мег чувствовала себя безмерно усталой. По временам на нее нападало странное, гипнотическое состояние, когда нельзя было сказать, бодрствует она или бредит. Губы ее высохли и потрескались. Запекшийся язык был тяжелым и словно приклеился во рту.
Мочевой пузырь больше не подчинялся ей и потихоньку подтекал. Мег не была в уборной с раннего утра и не могла больше выдержать. Ощущение стыда было сильнее дискомфорта. Взрослая женщина с мокрыми штанами — такое никуда не годилось.
А сейчас, в довершение несчастья...
Мег испытывала что-то вроде тоски по своему тюремщику. В глубине души она искренне желала, чтобы он вернулся. Пожалуй, ее смутное, истощенное сознание надеялось, что он снимет ее с крюка, облегчит боль в плечах. Мег мнилось, что, быть может, он действительно отведет ее в ванную, как обещал, позволит вновь почувствовать себя человеком.
И если после этого прикоснется к ней, потребует какой-то компенсации...
По крайней мере она больше не будет в темноте. Не будет пропадать здесь одна, с мокрыми джинсами и кровоточащими запястьями. Одна в сыром, пропахшем плесенью подвале, слишком похожем на могилу.
Здоровым уголком своего сознания Мег понимала, что это нехорошие мысли. Эти мысли позволяли преступнику остаться победителем. Она должна держаться стойко, быть сильной. Она должна презирать боль. Сосредоточиться на своем гневе, как говорила Джиллиан.
«Мы не жертвы. В ту самую минуту, как мы начинаем верить, что мы жертвы, мы тем самым позволяем насильнику выиграть. Да, когда дело доходит до грубой животной силы, леди, то, пожалуй, мы не можем защитить наши тела. Но мы всегда можем управлять своим разумом».
О, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть все это кончится. Прежде, чем ее руки сдадут окончательно. Прежде, чем она сделает что-нибудь, о чем будет жалеть. Прежде, чем...
Прежде, чем придет Дэвид Прайс.
* * *
Дэвид не мог как следует видеть из своего фургона, что происходит снаружи. Это транспортное средство не имело боковых окон, а между ним и судебными исполнителями находилась сетчатая перегородка, которая смазывала вид через ветровое стекло.
Но Прайса это вполне устраивало: ему было незачем знать, где он находится и куда его везут. Это не имело никакого отношения к тому, что ему сейчас предстояло.
Дэвид наклонился вперед, притворяясь, что хочет размять спину. Затем беспокойно заерзал из стороны в сторону. Пальцы заскользили вдоль левого рукава рубашки, пока не наткнулись на тоненький деревянный предмет, вшитый в манжету.
Эта штуковина была едва заметна. Толщиной всего в четверть дюйма, густо лакированная деревянная отмычка была заткнута внутрь верхнего шва манжеты, где грубая ткань и без того образовывала толстый рубец. Виджио, даже если бы не годился ни на что больше, во всяком случае, хорошо выполнял инструкции. Затем движением, которое отрабатывал на протяжении последних четырех месяцев, Дэвид наклонился вперед и куснул нижнюю кромку правой штанины. Внутри брючной манжеты язык нащупал поджидающее его сокровище — то, что выглядело как раскрошенные кусочки белого мела. Кусочки алказельцера — слишком маленькие, чтобы их было легко заметить, и, как и деревянная отмычка, не обнаруживаемые металлодетектором.
Иногда самые простые вещи дают наилучший результат.
Дэвид втянул в рот кусочки таблетки из брючного обшлага и начал жевать.
Сорок секунд спустя из глубины горла у него вырвался булькающий звук.
Судебный исполнитель бросил взгляд в зеркало заднего вида.
— Какого черта? — воскликнул он.
У Дэвида Прайса, скрючившегося в задней части фургона, изо рта шла пена.
* * *
Сержант Гриффин в упор смотрел на Рона Виджио.
— Где она?
— Не знаю, о ком вы говорите.
— Не разыгрывай передо мной дурака. Где она?
— Моя бабушка уже много лет как умерла, но спасибо, что спросили.
— Ты у нас в руках, Виджио. Мы знаем все о том, как ты похитил образцы из банка спермы, потом впрыснул их в баллончики с гигиеническим средством. Тебе уже светит обвинение в двух убийствах, не говоря о четырех оскорблениях сексуального характера первой степени. Считай, что ты уже за решеткой, миляга Ронни. Раскалывайся немедленно и, быть может, получишь надежду еще увидеть когда-нибудь свет Божий.
Сидящий на заднем сиденье полицейской машины Виджио демонстративно зевнул.
— Ты что, стараешься выгородить Дэвида Прайса? Да ведь он-то уже продал тебя с потрохами. Через три часа, после окончания свидания с дочерью, он назовет нам твое имя.
Виджио рассмеялся.
— Мы взяли тебя из-за него, Виджио. Если бы он не сказал нам, что ты встречался с Эдди Комо, мы бы не догадались проверить персонал банка спермы.
Виджио нахмурился.
— Да, это так. У тебя все прекрасно складывалось. У тебя был превосходный замысел, свой блестящий маленький план. Только вот Дэвид Прайс... Он был твоим слабым звеном. Вот кто втянул тебя в это дело. Ты-то думал, что он тебе помогает, а на самом деле он всю дорогу играл тобой. Ты вовсе не блестящий криминальный ум, каким себя воображаешь. Ты всего-навсего пешка в руках Дэвида Прайса.
Виджио поджал губы. Несмотря на все его старания, было видно, что он начинает заводиться.
Гриффин пожал плечами, выпрямился, скрестил руки на груди и бросил на Виджио презрительный взгляд, означавший, что с этим дураком говорить бесполезно.
— Пешек приносят в жертву, Виджио. Парни вроде Прайса поступали так во все времена.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74

загрузка...