ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Заткни хлебало! — рявкнул на него Фитц.
— Расскажи нам о Сильвии Блэр. — Гриффин выдвинул стул, но не сел.
Дэвид склонил голову набок. Он был не готов к серьезному разговору. Гриффин на это и не рассчитывал.
— А знаешь, я скучаю по обедам в вашем доме. Я любил наблюдать вас вместе. Синди-и-Гриффин, Гриффин-и-Синди. Это убеждало меня, что в мире есть что-то настоящее. Надеюсь, что когда-нибудь вот так же кого-нибудь полюблю.
— Как его имя?
— Эй, Гриф, послушай, это немного невежливо, тебе не кажется?
— Мне нужно знать имя человека, который изнасиловал и убил Сильвию Блэр. — Гриффин уперся ладонями в стол и многозначительно подался вперед.
Дэвид обезоруживающе улыбнулся и поднял свои скованные наручниками руки.
— Эй, Гриф, нет никакой нужды прибегать к физическому воздействию. Я совершенно беспомощен. Разве ты не видишь? — Последовала еще одна из его проклятых фирменных улыбок.
Голос Гриффина помимо воли стал громче.
— Назови мне имя.
Вместо этого Дэвид посмотрел на Фитца.
— Вы не из тех, кто придет на выручку парнишке, — отметил он совершенно прозаически, как бы просто фиксируя факт. — А вот Майк Уотерс — тот был человек. Пантерой ринулся вперед и, что называется, принял удар на себя. А ваш приятель Гриф, он умеет приложить. Вы, случайно, не видели, как выглядело после этого лицо Майка? — Молодой человек негромко присвистнул. — Можно было подумать, что он выдержал десять раундов с Тайсоном. Не удивлюсь, если ему понадобилась потом какая-нибудь первоклассная пластическая операция, и, возможно, даже за деньги налогоплательщиков. Вам не вредно иметь это в виду, мистер городской коп. Впрочем, вам и так не помешала бы пластическая хирургия, по крайней мере слегка удалить жир там и сям. А потом — еще разок. Вот интересно, ваша любимая еда, случайно, не картофельные чипсы или еще что-то в этом роде?
— А ну говори имя, сукин сын! — прорычал Фитц.
Дэвид вздохнул. Вульгарная враждебность всегда вызывала у него скуку. Он повернулся к Гриффину:
— Я думал, ты хотя бы напишешь.
— Ты сейчас расскажешь нам все, что знаешь, — тихо произнес Гриффин. — Мы оба знаем, что ты это сделаешь. Иначе просто лишишь себя желанного удовольствия.
— Ты получил мои письма?
Гриффин запер рот на замок. Ему следовало сделать это раньше. Чтобы играть в свою любимую игру, развлекаясь за чужой счет, Дэвиду нужна подпитка извне. Перестань ему подыгрывать — и он лишится возможности манипулировать тобой. Все, никаких больше милых семейных шуток. Никаких веселых школьных приколов.
— А знаешь, здесь не так уж плохо. — Прайс изменил стратегию. — Кормят очень хорошо. Я понимаю так, что эти паразиты-надзиратели сообразили: лучше позаботиться о том, чтобы звери в зоопарке были сыты. Это удержит их от того, чтобы точить клыки друг на друга — или на них. Я здесь учусь обретать мир с самим собой, проводя бесценные часы в позе лотоса. И — можешь себе представить? — у меня открылся настоящий талант к столярному делу. Вот что, Гриффин, я сделаю для тебя стол. А на нижней стороне вырежу твое имя. В память о старых временах. Да-да, правда, заказывай любой размер.
Фитц открыл было рот, но Гриффин бросил на него быстрый предостерегающий взгляд; детектив нахмурился, но промолчал.
— У-х ты, прямо как дрессированный тюлень, — усмехнулся Дэвид. Он радостно, по-мальчишески, улыбался — весь состоящий из гладких круглых щек и огромных карих глаз. Он был омерзителен. Господи Боже, он выглядел едва ли лет на шестнадцать!
— Кто надругался над Сильвией Блэр и убил ее? — тихо спросил Гриффин.
— Эдди Комо.
— Как вы познакомились?
— Грифф, старина, я в жизни не встречал Эдди Комо. О чем я вам и толкую. Я был знаком с Джимми Вудсом. Мы провели с ним некоторое время вместе, здесь, в старом добром «Максе».
— Меня не интересует твой козел отпущения. Я хочу знать о настоящем Насильнике из Колледж-Хилла. Скажи мне, кто из вас додумался до спринцевания?
В первый раз за все время Прайс дрогнул. Впрочем, он поспешил скрыть это и проворно улыбнулся. Однако его лежащие на коленях пальцы начали беспокойно теребить кандалы.
— Тебе ведь нравится это дело, правда, Гриффин? Оно сложное, запутанное. Умное. Ты всегда любил такие дела. Как ты думаешь, которая из трех женщин наняла убийцу? Или это кто-то из их родственников? Лично я поставил бы на ту, что холодна и бесстрастна. Как там ее зовут? Ах да, Джиллиан Хейз.
— Дэвид, у тебя десять секунд на то, чтобы сказать что-то полезное, или мы все уходим вот в эту дверь. Десять, девять, восемь, семь, шесть...
— Я знаю, кто настоящий Насильник из Колледж-Хилла, — быстро проговорил он.
Гриффин пожал плечами:
— Я не верю тебе. Пять, четыре, три...
— Эй, эй, не так скоро, приятель! Сбавь обороты. Остынь. Смотри на жизнь проще. Не я погнал эту волну. Он сам ко мне обратился.
Гриффин наконец сделал паузу.
— Насильник из Колледж-Хилла обратился к тебе?
— Да. Именно.
Но Гриффин уже понял, что он врет.
— Зачем?
— Не знаю. Может, прослышал о моей репутации. Может, хотел найти подходящего, приличного и скромного, собеседника. Я не могу отвечать за то, что творится в долбаной голове у какого-нибудь недоумка. Но, так или иначе, он пришел ко мне, и мы... э... мы поболтали кое о чем.
— О том, как совершить преступление?
— У каждого из нас был свой интерес.
— Как наколоть полицию.
Дэвид Прайс ухмыльнулся:
— О да! У каждого был свой интерес.
— Мои поздравления, Прайс, — нарушил молчание Фитц. — Ты только что признался в соучастии в серийных насилиях и убийствах. Теперь тебе придется колоться дальше — просто чтобы спасти свою глупую задницу.
Дэвид смерил детектива презрительным взглядом:
— От чего мне ее спасать? От тюрьмы, где я уже и без того мотаю пожизненный срок? Да ты, приятель, может, не слышал обо мне? Я тот парень, который развлекает детишек на игровой площадке. Я угощаю их конфетами, качаю их на качелях. А потом веду их к себе домой, в свой звуконепроницаемый подвал, где сдираю их нарядную одежку и...
— Ты по-прежнему не сказал ничего нового, — перебил его Гриффин. — Три, два, один...
— Он добавляет маленьких головастиков Комо в каждую упаковку для спринцевания, — выпалил Прайс.
— Мать твою! Это я сказал тебе об этом.
— Но идея-то была моя, — серьезно возразил Дэвид. — Эта ДНК — всегда чертова заморочка. Хм, вот почему мне приходилось потом закапывать мои сладкие лакомства. Чтобы дать возможность трупному разложению сделать свою грязную работу. И тогда меня осенило. ДНК, она ведь так любит сохраняться там, во всех этих глубоких, темных местах... Так почему бы не позволить ей делать это? Зачем спорить с природой? Не надо прятать ДНК, надо о ней открыто заявить. Парень, введи ее в игру, черт побери!
Гриффин встал и выпрямился:
— Спасибо за пересказ мне моей собственной теории. Ты дерьмо, Дэвид. Был и всегда им останешься.
Он двинулся к двери. И тогда Дэвид Прайс бросил ему вслед:
— Он знал Эдди Комо. Эдди, возможно, его не знал. Но он встречался с великим Эдди Комо. Встретился с ним как-то под вечер. Провел с ним, вероятно, минут десять — как раз хватило, чтобы бедный глупый Эдди успел упомянуть, что работает в Центре переливания крови. После этого, мой друг, приговор ему был подписан. Насильник из Колледж-Хилла получил своего козла отпущения.
Гриффин медленно обернулся:
— Так он следил за Эдди Комо?
— Он выполнял свое домашнее задание.
— И что, воровал использованные презервативы у него из мусорного бака?
У Дэвида на лице появилось его излюбленное выражение проныры.
— Я не стану отвечать на этот вопрос. Но это ведь ключевой вопрос, не так ли? Как украсть у человека его мумбо-юмбо? Только это не значит, что совсем нельзя эту штуку отследить.
— Я не верю тебе.
— А что тут за китайская грамота, Грифф? Во что тут не верить? В то, что я помог кому-то нападать на молоденьких студенток? Или что вы до сих пор никак не можете нас остановить? У вас серийный насильник разгуливает на свободе, детектив сержант Роун Гриффин. Некто, кто выглядит как Эдди Комо, имеет голос, как у Эдди Комо, и результаты анализа дает, как Эдди Комо. Другими словами, у вас нет ни единой гребаной зацепки насчет того, кто он такой на самом деле. Так что лучше сядь. И послушай меня. Потому что я действительно знаю чертово имя, и за это имя я хочу у вас кое-что получить. И вы дадите мне все, что я попрошу, а не то мое лицо появится в пятичасовых «Новостях», где я расскажу перепуганной общественности, как один коп, не в меру возомнивший о себе, занимающий не свое место, намеренно и упрямо пренебрегает важнейшим свидетельским показанием, которое могло бы остановить негодяя, убивающего их драгоценных дочерей. Ну что? Как тебе такое?
Гриффин шагнул вперед. Потом сделал еще шаг и еще. «Дыши глубже!» — кричало его сознание. Но он плевал на эти предупреждения. Его руки были сжаты в кулаки, мускулы напряглись, и лицо выражало лютое бешенство. Ему следовало прикончить Прайса еще тогда. Следовало раскидать своих собственных товарищей, чтобы добраться до него и оторвать к чертям его поганую, хитрую, лживую голову.
— Ты не выйдешь отсюда! — рявкнул он. — Что бы ты ни наплел, тебе отсюда не выйти!
— Гибнут молоденькие студентки...
— Ты убил десятерых детей!
— Гарантирую вам к ночи еще один труп. Можете на это рассчитывать.
— А я гарантирую тебе перевод в «Супер Макс»! Никакого столярного дела, йоги и сидения в буфете! Вместо этого остаток дней ты будешь гнить в одиночной камере шесть на восемь!
— Ты хочешь наказать меня, сержант Гриффин, или хочешь остановить человека, который охотится на хорошеньких брюнеток? Подумай хорошенько, прежде чем ответить. Родители будущих жертв Насильника из Колледж-Хилла затаив дыхание ждут твоего ответа.
— Ах ты, ничтожная тварь... — зарычал Фитц.
Дэвид нетерпеливо оборвал его.
— В шесть часов вечера, — твердо заявил он, не сводя глаз с лица Гриффина. — Требую стандартного, рутинного увольнения на три часа. Я надеваю уличную одежду, вы оставляете на мне наручники. Я выхожу на волю под вашим надзором. Вот такая сделка.
— Нет.
— Да. Или я прямиком обращаюсь к СМИ и рассказываю им, что тот самый сыщик, который пытался свернуть мне шею полтора года назад, теперь из чистой мстительности не желает защитить их драгоценных маленьких девочек. Подумай об этом, парень. Не заключишь со мной сделку — погибнут новые девушки. Не желаешь иметь дела со мной — публика скушает тебя на обед. — Дэвид поднял взгляд на висящие над головой часы. — Сейчас десять утра. До полудня у тебя есть время, чтобы принять решение.
— Мы не заключаем сделок с педофилами.
— Конечно же, заключаете. Вы заключаете сделки со всеми, кто располагает чертовой информацией. Ну а теперь задай мне вопрос, Грифф. Давай, парень. Спроси меня о том, что на самом деле хочешь узнать. — Дэвид всем телом подался вперед. Он глазел на Гриффина с той самой широкой, просветленной улыбкой на круглом лице мальчика из церковного хора.
— Тебе не удалось нанести ей душевную травму, — вдруг ни с того ни с сего бросил Гриффин.
Дэвид Прайс прищурился.
— Тебе нравится думать, что удалось. Но это не так. Синди была лучше тебя, Дэвид. Взгляни правде в глаза. Она была и лучше меня.
— Задавай свой чертов вопрос! — пролаял Дэвид.
— Зачем тебе трехчасовое увольнение, ты, маленький дерьмовый псих?
Дэвид наконец с облегчением откинулся на стуле. Похоже, в первый раз с момента начала допроса он выглядел удовлетворенным. Он посмотрел на Фитца, на Шарпантье, а затем вновь перевел взгляд на Гриффина.
— Я хочу повидать свою дочь. Чтобы никаких тюремных интерьеров, тюремщиков и комнат для свиданий. Только я и она, тет-а-тет. Вероятно, это вообще единственный раз, когда я смогу увидеть ее, поэтому хочу, чтобы свидание прошло на высшем уровне. Возьми в толк, парень, дед и бабка никогда не привезут ее сюда.
— Дед и бабка?
— Да, Том и Лори Песатуро. Или Мег вам не говорила? Молли Песатуро — моя дочь. Видишь, я убивал не всех маленьких девочек, Грифф. Некоторым я позволял размножаться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74

загрузка...