ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Ты, долбаная сука! Ты сломала мне жизнь. Ты исковеркала жизнь моему ребенку, моей матери, моей девушке. За что? Потому что я пуэрториканец? Или только потому, что я мужчина? Но теперь это уже не имеет значения. Я доберусь до тебя, даже если мне понадобится на это вся жизнь. Я достану тебя даже из могилы.
И тут Джиллиан наконец выдернула диск. Стремительным движением она сунула его в конверт и так же стремительно запечатала, словно то был ядовитый паук, способный сбежать. Потом Джиллиан очень долго сидела, тяжело дыша, вся дрожа как лист и, если честно, едва сдерживая рыдания.
Джиллиан ненавидела слезы, ненавидела плакать. От плача никогда еще не бывало толку. Слезами мир не исправить. И уж во всяком случае, не отпугнуть таких, как Эдди Комо.
— Если сообщать детективу Фитцпатрику, то следовало сделать это еще вечером в пятницу, — сказала она своим подругам, ожидающим ответа. — Я не сделала. Так что... сами видите.
— Тебе надо было рассказать ему, — сказала Кэрол с неодобрением. Кэрол вообще хорошо удавалось выражать неодобрение. — Вероятно, он смог бы что-то сделать.
Брови Джиллиан негодующе взлетели вверх.
— Когда я вскрыла конверт, был уже девятый час. Детектив Фитцпатрик наверняка уже ушел домой. К тому же... к тому же в тот момент все это казалось глупостью, ребячеством. Просто тактической уловкой, выдуманной в последний момент. Последними потугами Эдди, перепуганного предстоящим судом, который должен был начаться в понедельник. К тому же он, вероятно, послал эту штуку, надеясь, что явится полиция, или тюремная охрана, или еще кто-то и устроят ему разнос. Тогда он почувствовал бы удовлетворение, расслабился и обрадовался, что хорошо повеселился за мой счет. А вот если я ничего не скажу... Тогда он проведет весь уик-энд в напряжении, ломая голову и мучаясь неведением. Мне это было по душе.
— Наказание молчанием, — негромко заметила Мег. — Да, это очень паршиво.
Джиллиан скромно пожала плечами:
— Но ведь все это больше не имеет значения, не так ли? Что бы ни проделывал тогда Эдди, чем бы ни угрожал... Это уже не имеет никакого значения. Он мертв.
Странное молчание воцарилось в маленькой компании. Впервые слова о том, что Эдди Комо мертв, начали по-настоящему проникать в сознание, обретать реальный смысл, обозначать совершенно новое состояние Вселенной. Они посмотрели друг на друга. Ни одна не знала, что сказать. Эдди Комо больше нет. Это не укладывалось в голове. В последний год он был для них центром мироздания, все вращалось вокруг него. Он воплощал в себе все то, что они ненавидели, презирали, чего боялись. Еженедельно они сходились лишь затем, чтобы поговорить о том, до какого безумия довел их Эдди, или о том, какую придал им решимость... О том, какое смятение поселил в их головах и душах, как разбил им жизнь, какими сделал их уязвимыми и бессильными перед лицом окружающей их новой реальности, какой моральный ущерб нанес, как разрушил все их надежды. Появлялась ли в голове одной из них хоть единая мысль, не связанная с Эдди Комо? Или какое-нибудь решение, которое не имело бы в нем своих истоков? Хороший день, дурной день, хороший эпизод, дурной эпизод — все было напрямик связано с ним, все отнесено на его счет, все объяснялось исходя из того, что в природе существует Эдди Комо. Мег была не в состоянии вспомнить свою жизнь. Кэрол была не в состоянии выключить телевизор. Джиллиан была не в состоянии дать себе послабление, и, так или иначе, все это имело отношение к Эдди Комо. Но вот сейчас его больше нет, а земля все так же вращается, и посетители ресторана все так же едят за своими столиками, и...
— Думаю, нам не стоит больше говорить на эту тему, — коротко бросила Джиллиан.
— Нам надо об этом поговорить, — тихо возразила Мег.
— Нам необходимо об этом поговорить, — горячо поддержала ее Кэрол. — Нам следует поговорить об этом! Я, например...
— Поймите, нам нельзя! — перебила ее Джиллиан, вкладывая в слова всю силу убеждения. — Мы подозреваемые. Если мы будем говорить об убийстве или о том, что он мертв, то впоследствии кто-нибудь — может, даже сам Нед Д'Амато! — истолкует это как преступный сговор.
— О, ради всего святого! — вскричала Кэрол. — Насильник из Колледж-Хилла мертв, а ты все еще верстаешь ограничительные правила и задаешь повестки дня. Передохни, Джиллиан! Мы провели последний год в ожидании судебного процесса, которого уже не будет. О Господи, я теперь просто не знаю, за что мне приняться.
— Нам нельзя...
— Давайте проголосуем, — не сдавалась Кэрол. Она была настроена очень экспрессивно. — Кто за то, чтобы сплясать на костях Эдди Комо, поднимите руки.
И сама вскинула руку. Секунду спустя рука Мег тоже взметнулась вверх. Она смущенно посмотрела на Джиллиан.
— Когда передали эту новость, я была настолько уверена, что это ошибка... — тихо сказала она. — Может ли человек, столь дурной, как Эдди Комо, в самом деле умереть? Неужто снайпер стрелял заколдованной пулей? Но потом пришли копы, и приходится верить, что это правда, и... я слегка не в своей тарелке. Он мертв, но мой ум отказывается в это верить, в моем сознании он по-прежнему жив. Все изменилось — и все осталось как прежде. Это... какой-то сюрреализм.
Джиллиан хмурилась. Она чувствовала жгучую боль из-за замечания Кэрол насчет повестки дня... Но затем...
Она испытала какое-то странное ощущение, всей кожей — как будто кожа натянулась, стала слишком тесной. Какой-то прохладный ветерок пробежал по щекам. Мег права. Все изменилось, но осталось тем же самым... В самом деле, разве была хоть одна ночь за последние двенадцать месяцев, когда бы Джиллиан ложилась спать, не желая смерти Эдди Комо, не молясь о смерти Эдди Комо каждой клеточкой своего существа?
Она победила. «Клуб» победил. И вдруг Джиллиан поняла, что это не так. Да, Эдди больше не было, но не было и ощущения победы.
— Пожалуй, нам стоит поговорить о наших ощущениях, — промолвила Джиллиан. — Но не вдаваясь в нюансы, связанные с убийством. Согласны?
Мег кивнула. Кэрол, хотя и менее охотно, сделала то же самое.
— Что ж, я, во всяком случае, ощущаю радость! — заявила Кэрол. Я просто лопаюсь от радости! Да, черт побери! Сегодня великий день в истории Америки. Этот ублюдок наконец-то получил по заслугам! А знаете, что нам сейчас нужно? Шампанского. Нам надо с честью отпраздновать это событие, тогда все предстанет в правильной перспективе. Где там эта официантка? Мы закажем себе чуток шампанского, а также — почему бы нет? — кусок вон того шоколадного торта.
Тотчас же волшебным образом материализовалась официантка. Кэрол заказала бутылку «Дом Периньон», а потом — чего уж там! — и весь шоколадный торт целиком.
— Не беспокойтесь, мы сами за это заплатим, — заявила она официантке. — Мы не собираемся злоупотреблять ничьей щедростью, просто хотим провозгласить хороший тост. У вас есть клубника, милочка? Положите по ягоде в каждый бокал. Да, это будет именно то, что надо. А потом — торт! Не забудьте про торт. Господи, на вид он роскошный!
Кэрол восторженно жестикулировала. Ее голубые глаза вновь лихорадочно заблестели, их выражение было и пылким, и каким-то пугающе неуверенным. Сидящие по разные стороны стола Мег и Джиллиан переглянулись.
— Ну вот! — излишне громко провозгласила Кэрол. — Шипучка на подходе. А тем временем давайте пометим галочкой те пункты, в которых наша жизнь улучшится. Итак, начнем с меня. Во-первых, нам больше не надо беспокоиться о даче показаний в суде. Никаких повторений омерзительных подробностей, никаких ужасных перекрестных допросов, никакой публичной демонстрации фотографий наших тел с места преступления. Опросы общественного мнения показывают, что наилучший судебный процесс — тот, которого удалось избежать. Спасибо тебе, дорогой Эдди! О, вот и шампанское!
Вернулась официантка с бутылкой «Дом Периньон» и бокалами с ягодами свежей клубники. С легким хлопком она открыла бутылку, наполнила три бокала и начала раскладывать по тарелкам торт.
Джиллиан приняла свой бокал, мысленно предвосхищая газетный заголовок: «Эдди Комо убит, три пострадавшие от него женщины поедают торт». Но в следующую секунду бесшабашное настроение Кэрол передалось и ей. А чего бы еще они ожидали от них? Что еще им прикажете делать? Ронять скорбные слезы в чашки с чаем? Заламывать руки? Может, происходящее неблагоразумно и неприемлемо с точки зрения общественной морали, но у них бывали моменты куда менее здравые, чем этот. И они на своей шкуре претерпели много такого, с чем общественной морали никак не следует мириться.
...Триш, связанная, раздетая догола, гнусно насилуемая... Ее горло разрывается от беззвучных криков, она мучительно задыхается, отчаянно просит воздуха... Триш, безнадежно борющаяся за свою жизнь... Триш, тщетно пытающаяся кричать... Триш, умирающая, когда последним видением ее угасающего сознания становится нависающее над ней тело какого-то страшного, гнусного мерзавца...
— О'кей. — Джиллиан подняла узкий бокал с шампанским. — Теперь моя очередь. Не будет больше ни телефонных звонков, ни писем в почтовом ящике, ни безобразных картинок на мониторе. Спасибо тебе, дорогой Эдди.
— За то, чтобы наша жизнь не замирала каждые десять лет из-за того, что мы боимся услышать объявление о его досрочном освобождении, — сказала Мег. — Теперь нечего тревожиться о том, что, если мы заново не нарисуем эпизоды нашего изнасилования перед какой-нибудь комиссией, он опять будет разгуливать на свободе. Спасибо тебе, дорогой Эдди.
— И не будет больше страха, что он сам как-нибудь вырвется на волю и нападет на кого-нибудь еще, — подхватила Кэрол.
— Не будет страха, что он вырвется и нападет на кого-нибудь из нас, — уточнила Джиллиан.
— Выпьем, потому что настал конец нашим страхам, — проговорила Мег.
Они выпили. Шампанское показалось им изумительно вкусным. На бледных лицах проступил румянец. А, плевать! Джиллиан разлила еще по одной, а Кэрол тем временем запустила вилку в свой торт.
— Хорошо, что копы отвалили, — сказала Мег, когда пошли уже по третьему кругу. За завтраком она почти ничего не ела, и шампанское ударило в голову.
— О, они еще вернутся, — отозвалась Кэрол. После первого бокала она больше не пила, а вместо этого налегла на десерт. Губы ее были вымазаны шоколадом. К щеке прилип кусочек глазури, руки тоже были перемазаны.
— А как вам этот новый коп? Интересный мужчина, — заметила Мег. — У него такие синие глаза! А грудь! Видели, какая у него грудная клетка? Вот человек, который знает, как служить и защищать.
— Ты говорила то же самое и о Фитце, а Фитц вовсе не интересный. У тебя просто слабость к полицейским. — Кэрол прикончила кусок торта и положила себе еще.
— Мне он почему-то показался знакомым, — задумчиво промолвила Джиллиан.
— В этом штате все кажутся знакомыми, — усмехнулась Кэрол.
— Только не мне! — весело выкрикнула Мег и протянула свой пустой бокал для очередной порции шампанского.
— Не лучше ли тебе притормозить? — заметила Джиллиан.
— Благоразумная, рассудительная, правильная Джиллиан. Всегда уравновешенная, властвующая над собой и над другими. А знаешь ли ты, чего жаждет эта компания? Мы хотим праздника. Даешь вечеринку! С мужским стриптизом!
— Не думаю, что уцелевшим жертвам насилия следует приглашать стриптизера.
— А почему бы и нет? Мужчина — это тоже сексуальный объект. Нас это немного развлечет. Ну же, Джиллиан, ты заставила нас прочесть все традиционные книжки и обсудить все традиционные методы. Почему бы хоть разок не сойти с проторенной тропы. Прошел уже целый год. Будем безумствовать!
И Мег взглянула на Кэрол в поисках поддержки. Да, вот в чем проблема, если группа сподвижников состоит из трех человек — Джиллиан поняла это еще в самом начале, — два члена сообщества могут всегда составить оппозицию третьему. Вначале этими двумя были Джиллиан и Кэрол, они определяли линию поведения и для Мег, но в последнее время...
Однако, не оправдав ожиданий Мег, Кэрол только пожала плечами. В данный момент ее явно больше интересовал лежащий перед ней образчик кондитерского искусства, чем любой образец мужской красоты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74

загрузка...