ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Знаете?
— О чем вы толкуете, Дэвид?
— Информация — это власть, Морин. В тюрьме. В жизни. Эта информация — единственная, какой я обладаю. Это мой единственный шанс быть чем-то в таком месте, как это. Да простит меня Бог, но я не могу выдать ее за просто так, не могу, и все! Мне нужно что-нибудь взамен.
Морин наконец отступила. Впервые в ее голосе слышалось разочарование.
— Вы готовы открыть имя Насильника из Колледж-Хилла только в обмен на что-то? Вы ведь это пытаетесь сказать, не так ли, Дэвид? Вы поможете нам, если сами от этого что-то выиграете?
Наступила самая коварная и заковыристая часть. Дэвид склонил голову, потом бросил исподлобья быстрый покорный взгляд на своих слушателей.
— Простите, мэм. Пусть также меня простят все остальные слушатели. Я знаю, это неправильно. Но так работает эта система, а я теперь — ее часть. Я вынужден играть по этим правилам.
— Вы надеетесь выйти из тюрьмы? Вы насиловали и убивали малышей, Дэвид. Вы закапывали их тела у себя в подвале. Не важно, что вы знаете сейчас, но люди будут чувствовать себя неспокойно, если вы получите такую компенсацию.
— Конечно.
— Вы убийца, Дэвид. Давайте посмотрим правде в глаза. Вы не случайно оказались в этой тюрьме максимально строгого режима, и большинство людей рады тому, что вы здесь.
Дэвид глубоко вздохнул.
— Я отец, — сказал он.
— Вы отец?! — Ошеломленная Морин растерянно заморгала. Пожалуй, то была едва ли не единственная искренняя эмоция из всех, что она когда-либо демонстрировала перед камерой.
— Да. Я отец. У меня есть маленькая дочка. Ей пять лет. Морин, мне никогда не придется увидеть свою малышку. Я никогда не скажу ей... даже «привет».
Лицо Морин опять стало серьезным, а голос решительным и настойчивым.
— Чего вы хотите, Дэвид?
— Я хочу увидеть свою маленькую девочку, вот и все. Послушайте, я не отрицаю того, что вы говорите. Я знаю, что мне никогда не выйти из тюрьмы. Я смирился с этим. После всего, что я натворил, мне следует быть благодарным за то, что живу на белом свете. Я говорил с тюремным священником. Я читаю Библию. И если я не в силах изменить того, что уже сделал, Морин, то могу попытаться впредь быть лучше...
— Скажите нам имя Насильника из Колледж-Хилла, Дэвид.
— У меня есть дочь, — непреклонно продолжал он. — И она входит в такой возраст, когда ребенок начинает замечать, что у него нет отца, как у других детей. Пусть она знает, что это не ее вина. Пусть она знает: есть такой человек и он любит ее. Я хочу, чтобы она знала: я люблю ее.
— Чего вы хотите, Дэвид?
— Три часа, Морин. Вот, чего я хочу; вот все, о чем я прошу. Три часа, полностью под надзором полиции, в цивильной одежде, чтобы пойти повидать мою дочурку. В первый раз. В единственный раз. Только для того, чтобы сказать ей, что я ее люблю. Чтобы сказать ей, что она хорошая девочка.
Чтобы сказать ей, что я не могу быть ей отцом, но в этом нет ее вины.
— Вы хотите, чтобы власти штата освободили вас из тюрьмы на три часа? Выпустили на волю осужденного убийцу?
Дэвид поднял вверх руки:
— Краткое увольнение по всей форме, под надзором, Морин. Точно так же, как тюремные власти отпускают заключенных по случаю похорон и прочих оказий. Я буду закован в кандалы, ручные и ножные. Я буду постоянно находиться под конвоем офицеров тюремной охраны. Полицейские смогут присутствовать при нашем свидании, наблюдать, как мы добираемся до места. Я сделаю все, что мне скажут. Приветствовать свою дочь в ножных кандалах, под конвоем, все же лучше, чем просить привести ее сюда. Давайте взглянем правде в глаза: тюрьма не место для маленькой девочки.
Морин наконец снова села на стул. Она хмурилась, но, кажется, впервые была склонна рассмотреть его предложение. А если она готова его рассмотреть, то и другие тоже согласятся.
— Трехчасовое увольнение по всей форме, под тюремным надзором. А в обмен вы сообщаете властям имя Насильника из Колледж-Хилла?
— Да, мэм.
— Кто ваша дочь, Дэвид?
— Я не стану называть ее имя.
— Той самой дочери, которую вы так любите?
— Моя дочь существует, Морин. Спросите любого полицейского надзирателя. Но я не намерен объявлять ее имя во всеуслышание, с телеэкрана. Я не причиню такого зла моей маленькой девочке.
Морин сделала еще один, последний, заход:
— Почему бы вам не объявить имя насильника сейчас, Дэвид, а взамен я похлопочу, чтобы вам разрешили трехчасовое увольнение на свободу, как вы просите? Уверена, что-то можно будет для вас устроить в обмен на такую огромную услугу для города.
— Вы славная леди, Морин.
— Спасибо, Дэвид.
— Но я не настолько глуп.
— Что?
— Я получаю свои три часа. Я встречаюсь с моей малышкой. А после этого я обращусь к первому же полицейскому офицеру и назову ему имя Насильника из Колледж-Хилла. Таковы условия сделки. Надеюсь, она состоится, и ради всех нас надеюсь, что состоится скоро. Насильник из Колледж-Хилла — человек изголодавшийся. С наступлением ночи он набросится вновь.
— Дэвид...
— О, и вот что еще. Сержант Гриффин, если вы слышите нас, я повторяю: ваша прелестная жена и я... честное слово, мы были только друзьями.
Глава 38
Гриффин
Гриффин с трудом сдерживал ярость. Он стоял перед отполированным письменным столом вишневого дерева, напирая на него всем своим массивным корпусом, и обращался к молодому человеку, имевшему несчастье быть коммерческим директором банка спермы. Сержант не тратил времени на слова.
— Вахтер. Имя. Быстро.
— Я пытаюсь объяснить вам, что у нас нет вахтера.
— Кто прибирает?
— Специальная служба.
— Их имена. Быстро.
— Мне нужно посмотреть.
— Так посмотрите, черт вас дери!
Мужчина впопыхах повернулся к вишневого дерева шкафчику с картотекой и начал неумело возиться с деревянной ручкой. Даже сквозь костюм от Армани было видно, как его прошибает пот. Без сомнения, в бизнесе по обхаживанию бесплодных крутились большие деньги. Уйма денег.
Здесь же, рядом с Гриффином, стоял Фитц. Рядом с Фитцем — Уотерс. Оба напарника не сводили с Гриффина встревоженных глаз, но ни один не вмешивался.
— Фирма «Корпорейт клин», — объявил мистер Крупный Воротила две минуты спустя.
— Адрес?
Мужчина протянул ему картонный скоросшиватель. Гриффин пролистал страницы.
— Тут нет имен конкретных людей, которые занимались вашей конторой.
— Мы контактируем с «Корпорейт клин». Они сами распределяют свой персонал.
— Как часто они приходят?
— Каждый вечер.
— Как насчет дневного времени?
— Когда выполняют особые задания. Протирка внутренней стороны окон, наведение глянца на медные перила в лифтах и на лестницах. Да, и еще стирка белья. Они приносят свежую смену простыней, скатертей, полотенец и т. д. Это несколько дневных смен в неделю. Мы... э... мы любим, когда наши клиенты чувствуют себя как дома, а не как в лечебном учреждении.
— Как чутко с вашей стороны. Кто приносит выстиранное белье?
— Не знаю.
— Как велика бригада, обслуживающая это здание.
— Не знаю.
— Это всегда одни и те же люди?
— Не знаю!
— Мистер Мэтьюз...
— У нас заключен контракт с фирмой «Корпорейт клин», сержант. Простите, я действительно стараюсь вам помочь. Но нас не заботят такие подробности. Вам придется поговорить с ними.
— Спасибо за досье, — прорычал Гриффин и крупными шагами направился к выходу.
* * *
В лифте Фитц взял папку.
— Я слышал о них. «Корпорейт клин».
— Ведомство городской полиции Провиденса пользуется услугами фирменных уборщиков? — негромко и медленно, нарочито растягивая слова, изрек Уотерс. — Никогда бы не подумал.
Фитц метнул на долговязого детектива сердитый взгляд:
— Нет, но мы как-то проводили там проверку. Вам, придуркам, тоже неплохо бы знать об этом: фирма «Корпорейт клин» нанимает преимущественно отсидевших заключенных.
— Что? — воскликнул Гриффин, прекратив мерить шагами отделанный медью лифт и вперившись глазами в Фитца.
Тот пожал плечами:
— Да будет вам известно, это компания под девизом «вторая попытка». Управляется парочкой чудаковатых либералов, которые верят, что люди действительно способны искоренить свои порочные наклонности. Парень отматывает срок, выходит из тюрьмы, и ему надо с чего-то начинать. Он обращается в «Корпорейт клин» и вновь, как уборщик, становится частью добропорядочного общества. Мы совались к ним с проверкой несколько раз, но никогда не обнаруживали никаких темных дел. Все ведут себя хорошо, все усердно трудятся, все ладят друг с другом. Во всяком случае, так заверяет их владелец, Сэл Грин.
— А разве другие фирмы так жаждут, чтобы их обслуживала бригада бывших заключенных? — поинтересовался Уотерс.
— Уж не знаю, насколько они в курсе дела. Вы же слышали, что сказал мистер Банкир Спермы. У них контракт с «Корпорейт клин». А уж «Корпорейт клин» берет на себя заботу о персонале.
— Блестяще, — пробормотал Гриффин. — Значит, когда мы попросим у них список работников, имеющих судимость, таких наберется целая фирма.
— Да, но не все из них прибираются в банке спермы.
Зазвонил сотовый телефон Гриффина. Он стремительно выхватил его, но в этот момент лифт достиг нижнего этажа, и они вышли в вестибюль.
— Гриффин.
— Вы видели новости? — спросила лейтенант Морелли.
— Я слушал по радио.
— Сержант, мы хотели бы, чтобы вы вернулись в штаб-квартиру.
— Мы вышли на его след, лейтенант. По словам Тани, Эдди несколько раз был донором в банке спермы, который обслуживает уборочная фирма, состоящая из бывших зеков. Мы сейчас находимся на пути в «Корпорейт клин». Час-другой, и мы узнаем имя преступника.
— Сержант, в свете того, что в дело замешан Дэвид Прайс...
— Со мной все в порядке, лейтенант.
— Мы ценим ваши старания, но думаем, было бы лучше всего...
Гриффин сунул телефон Уотерсу.
— Скажи лейтенанту, что я в полном порядке.
Кажется, он зарычал, говоря это. Уотерс взял телефон, тогда как Гриффин завертел шеей.
— Добрый день, лейтенант. Угу. Угу. Да. Угу.
Уотерс вернул телефон Гриффину.
— Она не очень-то тебя жалует.
— Говорю тебе, мне надо попробовать новый лосьон. — Гриффин приткнул телефон к уху и открыл дверцу машины. — Лейтенант, мы возьмем его. Еще до шести и без всякого Дэвида Прайса. Мы прищучим сукина сына.
И лейтенант Морелли негромко и очень спокойно сообщила:
— Мы отдаем распоряжение, чтобы его освободили на три часа.
— Что?
— Срок выполнения задачи — шесть часов вечера. Мы действуем в тесном сотрудничестве с Управлением исправительных учреждений, судебными исполнителями и SWAT. Я возглавляю команду.
— Лейтенант, не делайте этого. Именно этого он и добивается. Не делайте этого!
— Вы считаете, я не способна возглавить команду, сержант?
— Не в вас дело, — ответил Гриффин, закрывая глаза. — И не во мне. Дело в Дэвиде Прайсе. Послушайте, нападения на женщин начались больше года назад. Задумайтесь над этим. Это означает, что Прайс работал над этим больше двенадцати месяцев. Двенадцать месяцев раздумий, планирования дьявольских махинаций. У него совсем другая повестка дня. И у него есть возможности навязать ее нам.
— Вы полагаете, что я не в состоянии грамотно руководить командой, сержант?
— Супруги Песатуро ни за что не согласятся на это, — снова, уже более ожесточенно, запротестовал Гриффин, пытаясь зайти с другого конца. — Они не позволят использовать свою пятилетнюю внучку в качестве наживки.
— Песатуро сами попросили об этой встрече, — сухо сообщила лейтенант. — Именно их звонок решил дело, а не сотни звонков от сотни других лиц.
— Что? Как вы сказали? Почему?
— Они обнаружили у себя в почтовом ящике письмо. Там говорится, что если Дэвид Прайс не встретится с Молли, то им никогда не видать Мег. Письмо сопровождалось фотографией. Теперь вы понимаете, насколько обострилась ситуация?
— Он охватил все базы, — пробормотал Гриффин. — Если общественного мнения окажется недостаточно, то нажим со стороны родителей жертвы безусловно сыграет свою роль. Ох, и теперь мы также лишены возможности как-то навредить ему. Можно на время этого свидания рассадить вокруг каких угодно снайперов, но ни один из них не рискнет выстрелить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74

загрузка...