ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Следующая жертва — Мег Песатуро. Нежное создание, ни дать ни взять — Бемби: с большими карими глазами и трепетно вздрагивающими плечами. Уверяю вас, в нашем городе не найдется ни одного мужчины, который, посмотрев на нее, не захотел бы пойти и самолично грохнуть Эдди Комо. Ну и, наконец, Кэрол Розен, голубоглазая блондинка, жена человека, занимающего некоторое положение в обществе, светская дама, которая, с одной стороны, проживает в особняке, а с другой — проводит время, трудясь на ниве местной благотворительности. Вам не сыскать лучшего букета, даже если бы вы постарались.
— Деловая женщина, студентка колледжа и богатая дама. Иными словами, жертвы на любой вкус.
— Именно так.
— Все поочередно подходят к микрофону... — пробормотал Гриффин.
— О нет. Джиллиан Хейз — признанный лидер и спикер этой группы. Она-то и произносит речи.
— Все время?
— Почти. Полагаю, у них на этот счет соглашение. К тому же у нее есть опыт маркетолога; две другие же обычно чувствуют себя неуютно перед камерой.
— Значит, они никогда не выступали с требованиями, — заметил Гриффин. — С требованиями выступала Джиллиан Хейз.
— Она выступала от имени все троих. Господи, ведь, в конце концов, Кэрол и Мег всегда стояли рядом.
— Но именно Джиллиан Хейз — зачинщица так называемого «Клуба непобежденных»?
— Ну уж, Гриффин, в ваших устах это звучит как «главарь преступной группировки».
— Просто размышляю вслух.
Морин немного помолчала. Ее синие глаза вновь приняли то самое жесткое, беспощадное выражение.
— У нас есть отснятый материал, который, возможно, покажется вам интересным.
Гриффин и Уотерс переглянулись.
— Наверное, у каждого есть какой-нибудь отснятый материал, — неопределенно, бесцветным тоном обронил Гриффин. — Такова уж природа пресс-конференций.
— У нас есть лучший.
— Опять что-то вроде блуждания камеры по крышам — да, Морин?
— Что-то вроде.
— Ну давай. — Гриффина уже начал утомлять этот разговор. Он пошевелил в воздухе кончиками пальцев. — Вываливай, Морин. Ты уже выставила напоказ все, чем располагала, сделав это общественным достоянием. Так что давай побыстрее закончим, чтобы перейти к поимке преступника, а твое сотрудничество будет надлежащим образом отмечено.
— Что значит «надлежащим образом»?
— В следующий раз, когда мы встретимся, обещаю не рычать на тебя так сильно, как собираюсь сделать это сейчас.
— Забавно: я чуть было не подумала, что эти каникулы улучшат ваш характер, сержант Гриффин.
— А я чуть было не подумал, что, освещая в прессе материалы о трех зверски изнасилованных женщинах, ты приобретешь некоторую деликатность и сострадание. Очевидно, мы оба ошиблись.
Губы Морин вытянулись в ниточку. Стоявший позади нее Джимми поспешил отвернуться, пока она ненароком не засекла его усмешку.
— У меня есть материал, касающийся Кэрол Розен, — заявила Морин.
— Упомянутой дамы из общества?
— Угу, то была третья или четвертая пресс-конференция. Уже не помню, по какому поводу. Главное, что Джиллиан, как всегда, без умолку разоряется в микрофон, а Кэрол и Мег делают то, что им удается лучше всего, — то есть стоят рядом. И тут появляется муж Кэрол. Он возникает за спиной жены, и я убеждена, она не слышала его появления, потому что в следующий момент он кладет руку ей на плечо, и та от испуга чуть не подпрыгивает до потолка. Камера Джимми ухватила этот момент, и одного взгляда на ее лицо довольно... Словом, не составляло труда заметить — хотя стоял ясный день и вокруг толпился народ, — что она перепугалась до смерти. Ее охватил самый настоящий ужас. Совершенно ясно, что Кэрол не чувствовала себя в безопасности. Вот что значит быть жертвой насилия, пускай даже уцелевшей. На пленке этот момент производит сильнейшее впечатление. А к вашему сведению, только нам посчастливилось его запечатлеть.
Это прозвучало так гордо, что Гриффин молча уставился на Морин. Должно быть, Уотерс сделал то же самое, потому что через мгновение Морин презрительно фыркнула и отмахнулась от обоих:
— Ой, да ладно вам. Вы уже большие мальчики и все понимаете. Прекрасно знаете, как играют в эти игры.
— Ты пытаешься сказать нам, — промолвил Гриффин, — что, на твой взгляд, Эдди Комо убила Кэрол Розен. А основанием для такого вывода служит то, что вам удалось заснять достойный всяческого сострадания момент безотчетного ужаса?
Морин прищурилась:
— А вы знаете, Гриффин, что он с ней сделал? Читали вы полицейский отчет об этом изнасиловании? Бог мой, да после того, что сотворил с ней Эдди Комо, она пять дней не могла ходить. Джиллиан Хейз потеряла сестру, Мег Песатуро, возможно, лишилась памяти. Но, судя по тому, что увидела я, у Кэрол Розен, помутился рассудок. Сделай кто-нибудь такое со мной, я бы убила его. А вы нет?
Это был очень емкий, весьма непростой, куда более серьезный, чем казалось на первый взгляд, вопрос. Вопрос, на который не ответить с ходу, и все они понимали это. Гриффин промолчал. Еще через секунду Морин нетерпеливо тряхнула головой:
— Послушайте, мы оба прекрасно знаем, каков будет ваш следующий шаг. Вы непременно разыщете тех трех жертв. И непременно спросите, которая из них нажала на спуск. И стоит только одной из них моргнуть, вы сию же минуту потащите ее в кутузку. Так что не надо заправлять мне насчет сострадания, сержант. Таковы уж правила игры. И не соскучься вы по этой игре, не вернулись бы в строй после своего отсутствия.
— Бедный я горемыка, — пробормотал Гриффин.
Морин снова тряхнула белокурой головкой:
— Нет, бедная Кэрол Розен!
Глава 7
Кэрол
Она смотрит телевизор. Десятичасовые «Новости» на «Фоксе» . Глаза отчаянно слипаются. Ранняя пташка, она на ногах с пяти утра, а сейчас уже десять вечера, и биологические часы не выдерживают. Надо бы выключить телевизор. Надо бы лечь спать.
Огромный дом пуст и молчалив. Древние часы-патриарх в вестибюле уже закончили бить, но она все еще ощущает, как низкие, насыщенные вибрации пронизывают все щели и закоулки полуторавекового викторианского особняка. Когда-то она находила этот звук уютным и умиротворяющим. Это было в те времена, когда она с гордостью пробегала рукой по блестящим, вишневого дерева, перилам главной лестницы. Когда увлеченно обследовала каждое крохотное помещеньице на чердаке, в деревянной, крытой кровельным гонтом башне — словно кладоискатель в погоне за сокровищем.
Теперь те дни канули в прошлое. Все больше и больше глядя на этот дом, который некогда так кропотливо и дотошно старалась отреставрировать, на который наводила свежий блеск, Кэрол видит в нем свою собственную тюрьму.
— Тебе так уж необходимо задерживаться на работе допоздна? — спросила она как-то своего мужа Дэна.
— Господи, Кэрол, кто-то же должен оплачивать все это. Новая водопроводная система — вещь недешевая, как ты понимаешь.
Вначале, когда все начиналось, он был другим. В сущности, именно он нашел этот дом, именно он однажды ворвался в квартиру, которую они тогда снимали, и взволнованно объявил, что видел только что их будущий дом. Собственный дом в Ист-Сайде — это крупный шаг вперед. Именно там жила некогда вся знать Провиденса. Банкиры, крупные судовладельцы, фабриканты ювелирных изделий. Прежде Дэн любил говорить о том, что неплохо бы поселиться на Бенефит-стрит, но что им, конечно, совершенно не по карману те огромные элитарные дома.
Однако этот дом — старый, заброшенный, поделенный на сдаваемые по отдельности сектора — был совсем другое дело. Забрать его можно было задешево. Правда вот с долгосрочным обязательством...
Откровенно говоря, Кэрол и сама влюбилась в особняк. Трехэтажная башенка на крыше, обнимающее фасад крыльцо в виде крытой галереи, пышный, прихотливый пряничный орнамент. Да, здание нуждалось в новой крыше, новой электропроводке, новой водопроводной сети. Требовалось снести новые стены и восстановить старые. Дому было не обойтись без плотников, каменщиков, пескоструйщиков, маляров, без подключения современных электробытовых приборов.
А главное, дом нуждался в них — в своих новых обитателях. Вот как она думала поначалу. Ему как воздух нужна была славная молодая супружеская пара, стремящаяся вверх по социальной лестнице, с растущими финансовыми ресурсами, с обращенной к нему бездной любви и заботы. Они будут постепенно — пусть медленно, но верно — возвращать этому дому его былую славу. И наполнят все его пять спален шумливой порослью счастливых, здоровых детей. Ведь всем известно, что старые дома нуждаются главным образом именно в этом. Не просто в новой электропроводке, но в новом импульсе, во вливании свежей молодой крови.
Они были так счастливы в те дни. Адвокатская практика Дэна росла, и хотя пока Кэрол работала у него секретаршей, они верили: недалеко то время, когда она перейдет в ранг среднестатистической домохозяйки и матери среднестатистических двоих детей, а также (почему бы и нет, для полного комплекта?) хозяйки маленькой, хорошо воспитанной собачки...
Кэрол наконец поднимается с дивана и выключает телевизор. Вслушивается в привычный звук полной, всепоглощающей тишины своего дома площадью в четыреста квадратных футов, столь же пустого, как и прежде. И думает о том, как она ненавидит этот звук.
«Бога ради, Кэрол! Кто-то же должен платить за все это...»
Здесь, наверху, на втором этаже, жарко и душно. Температура сегодня почти девяносто градусов , что вообще-то странно для первых чисел мая, но таков уж климат Новой Англии, извольте любить и жаловать. Если вам не нравится погода, просто подождите минуту — и она переменится. К сожалению, в доме нет кондиционера, и в спальне невыносимо жарко. Вообще-то систему безопасности можно включить и при открытом окне, но это связано с необходимостью подключить оконное соединительное звено цепи сигнализации ко второму контуру, который выше, на подоконнике, чтобы замкнуть цепь. Охранная фирма очень горда этой своей технической новинкой. Однако Кэрол считает ее идиотской. Если подсоединить это звено, то окно можно приоткрыть не более чем на три дюйма, от чего прохладнее не станет. Чтобы уснуть, ей необходим свежий воздух, поэтому Кэрол распахивает окно во всю ширь.
В конце концов, сейчас еще только восемнадцать минут одиннадцатого. Скоро уже вернется Дэн.
Не зажигая света, она скидывает с себя одежду. Снаружи доносятся звуки проезжающих мимо машин и несмолкающий гул голосов в отдалении. В этой части города проживает много студентов колледжа, и Кэрол кажется, что они никогда не спят.
Кэрол откидывает в ноги кровати стеганое одеяло. Облаченная в розовую шелковую ночную рубашку, она наконец ныряет под простыню. Блаженно вздыхает, ощущая приятную прохладу хлопка стоимостью в триста сорок долларов.
Через минуту она погружается в сон.
Просыпается Кэрол от звука. Она не понимает, что это за звук. Озадаченно моргает и вдруг замечает в ногах кровати какую-то фигуру.
— Дэн? — сонно бормочет она. — Который час, дорогой?
Фигура не отвечает.
— Дэн? — снова вопрошает она.
И тут внезапно до нее доходит.
Кэрол выскакивает из постели. Но успевает убежать не более чем на два фута, как человек хватает ее за волосы. Голова женщины рывком откидывается назад. У нее вырывается крик, но какой-то сдавленный, приглушенный, совсем непохожий на ее обычный голос. "Кричать, — проносится в голове мысль. — Кричать!"
Но у нее не получается. Голос не слушается. Рот пересох. И все выливается лишь в беззвучные потуги.
А человек между тем тянет ее за волосы назад, к кровати.
"Дэн! — бьется у нее в голове. — Дэн!!"
И тут человек швыряет ее на кровать. Она отбивается, лягается, но каким-то образом он крепко зажимает в руке ее лодыжки. Она неистово, как безумная, колотит его по голове — все напрасно. Похоже, все ее отчаянные усилия не производят на него никакого впечатления. Потом он отводит назад другую, свободную, руку и с размаху бьет ее в лицо.
Голова ее отпрыгивает в сторону. Кожа на скуле лопается, глаз наполняется слезами. Не давая ей опомниться, он ударяет еще раз. Губы лопаются. Она ощущает соленый вкус собственной крови, а по лицу бегут слезы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74

загрузка...