ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Надо же – она стучит своим пирсингом о зубы, когда волнуется… – Э… Наверное, я должна извиниться. Э…
Она замялась. Я не торопил. Пауза затягивалась, но у меня не было ни малейшего желания помогать ей выбираться из этого положения.
Мыш сидел между нами и пристально смотрел на нее.
Молли улыбнулась и потянулась погладить его.
Мыш напрягся, и из груди его вырвался негромкий рокочущий звук. Молли снова потянулась к нему, и предостерегающий рык вдруг сделался громче.
Последний раз, когда Мыш вообще рычал на кого-то, имел место, когда один съехавший с катушек чернокнижник едва не измолотил меня в труху и призывал двадцатифутовую кобру, чтобы та убила мою собаку. Правда, Мыш сам ее убил. А потом – по моей команде – и чернокнижника. Теперь он рычал на Молли.
– Повежливее, – строго сказал я ему. – Это друг.
Мыш обиженно покосился на меня и снова замолчал.
Он терпеливо позволил Молли почесать себя за ушами, но напряженная поза его не изменилась.
– Когда это ты завел собаку? – поинтересовалась Молли.
Мыш выказывал беспокойство, но не так, как в случаях, когда рядом находились по-настоящему серьезные нехорошие парни. Занятно. Я старался говорить как можно нейтральнее.
– Пару лет назад. Его зовут Мыш.
– Что это за порода такая?
– Вест-хайленд собакопотам, – ответил я.
– Ну и громада.
Я промолчал, и девица покраснела еще сильнее.
– Простите меня, – выдавила она наконец. – Я вам соврала, чтобы вы приехали.
– Правда?
Она скривилась.
– Извините. Мне… мне правда очень нужна ваша помощь. Я просто подумала, если я поговорю с вами об этом лично, вы, может… То есть…
Я вздохнул. Какой бы интригующей ни представлялась ее футболка, она оставалась совсем еще ребенком.
– Будем называть вещи своими именами, Молли, – сказал я. – Ты решила, что, если тебе удастся выманить меня сюда, у тебя появится возможность пострелять глазками и заставить меня плясать под свою дудку, так?
Она отвела взгляд.
– Вовсе нет.
– Вовсе да.
– Нет, – начала она. – Я не хотела ничего дурного…
– Ты мной манипулировала. Ты злоупотребила моей дружбой. Это как, «ничего дурного»?
– Но мой друг попал в беду, – взмолилась она. – Я не могу помочь ему, а вы можете.
– Какой еще друг?
– Его зовут Нельсон.
– Он попал в тюрьму?
– Он не виноват, – заверила она меня.
Ну да. Все они не виноваты.
– Он твой ровесник? – спросил я.
– Почти.
Я заломил бровь.
– На два года старше, – призналась она.
– Тогда посоветуй взрослому гражданину Нельсону, пусть позвонит своему адвокату.
– Мы пробовали. Они не могут приехать до завтра.
– Тогда скажи ему, пусть потерпит и переночует в кутузке. Или позвонит родителям. – Я повернулся, чтобы уходить.
Молли схватила меня за запястье.
– Но он не может! – с отчаянием взмолилась она. – Ему некому звонить. Он сирота, Гарри.
Я застыл.
Чтоб меня!
Блин.
Я тоже сирота. Не могу сказать, чтобы это было приятно. Я многое мог бы рассказать, но взял себе за правило не слишком распространяться на этот счет. Коротко говоря, это был кошмар, который начался со смерти моего отца, а потом продолжился долгими годами совершенного, беспросветного одиночества. Ну конечно, существует система, которая занимается сиротами, но она далека от совершенства, и потом, это всего лишь система, а не живой человек, который о вас заботится. Это анкеты, и их копии, и люди, имена которых ты очень быстро забываешь. Тех, кому повезет, берут приемные родители, о них заботятся. По-настоящему заботятся. Но те, кого не выбрали, – они как брошенные в пруд щенята: вся жизнь превращается для них в бесконечную школу выживания, потому что никто больше на этом белом свете не будет заботиться о них.
Жуткое это ощущение. Я стараюсь не вспоминать и даже не думать об этом – но стоит кому-нибудь произнести при мне вслух слово «сирота», как тоскливая пустота и ноющая боль разом вылезают из темных закоулков моего сознания. Довольно долго я пребывал в дурацком убеждении, что в состоянии сам справиться со всем. Тщеславие, конечно. Никто не в состоянии справиться со всем в одиночку. Порой чья-то помощь все-таки необходима – даже если она сводится к толике чужого внимания и времени.
Ну или к вызволению тебя из тюрьмы.
– За что забрали твоего друга Нельсона?
– Угроза безопасности окружающих и нападение при отягчающих обстоятельствах. – Она набралась духу. – Это долго рассказывать. Но он хороший парень, Гарри. И вовсе не склонен к насилию.
Сказанное лишний раз убедило меня в том, что Молли совсем маленькая. Покопаться, так в каждом можно найти склонность к насилию. Да еще в каком количестве…
– А твой папа? Он всегда приходит на выручку людям.
Молли поколебалась секунду-другую, и щеки ее порозовели еще сильнее.
– Э… моим родителям Нельсон не очень нравится. Особенно папе.
– Ага, – кивнул я. – Вот, значит, какой друг этот Нельсон. – Все начинало складываться в цельную картину. – Так почему ему так важно выбраться оттуда сегодня?
Так, посмотрим.
Молли крепче стиснула мое запястье.
– Потому что ему, возможно, грозит опасность. Такая… страшная. Ему нужна ваша помощь.
Вот оно что.
Порой мне кажется, что быть психом гораздо комфортнее.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Бойфренда Нельсона арестовали пару часов назад. Залог за него назначили такой, что я порадовался появившейся у меня за последний год привычке не выходить из дома без некоторой суммы наличными – так, на всякий случай. Под хмурым взглядом дежурной по участку я отсчитал требуемое количество двадцаток. Она взяла у меня стопку и пересчитала их еще раз.
– Спасибо, – сказал я. – Приятно все-таки, когда тебе доверяют.
Она не улыбнулась и придвинула ко мне несколько бумажек.
– Подпишите, пожалуйста, здесь. И здесь.
Я вздохнул. Молли беспокойно переминалась с ноги на ногу, держа на поводке Мыша. Покончив с формальностями, мы уселись и принялись ждать. Молли ерзала на месте до тех пор, пока ее ненаглядного не вывели, чтобы тот подписал последнюю пару необходимых для освобождения бумажек.
Бойфренд Нельсон оказался совсем не таким, каким я ожидал его увидеть. Он был на дюйм или два выше Молли, с длинным узким лицом – я бы не стал трогать его пальцем за скулу из опасения уколоться. Еще его отличала худоба, но не хрупкая, болезненная, а упругая, как у ивового прута. Двигался он легко – я решил, что он фехтует или занимается какими-нибудь другими боевыми единоборствами. Темные волосы лежали ровной копной. На носу – очки в прямоугольной серебряной оправе; наряд его составляли широкие шорты и черная футболка с таким же, как у Молли, значком «СПЛЕТТЕРКОН!!!». Вид он имел усталый, и ему не мешало бы побриться.
Стоило ему освободиться, как он бросился к Молли, и они обнялись, шепча что-то друг другу на ухо. Я не стал прислушиваться. Вряд ли стоило лезть в их интимные отношения. Ну и потом, одно их поведение говорило само за себя. Объятия продолжались на секунду или две дольше, чем этого хотелось бы Молли. Потом, когда Нельсон наклонил голову, чтобы поцеловать ее, она мило улыбнулась и подставила щеку. Только тогда до него дошло. Он чуть прикусил губу, отступил от нее на шаг, вытер ладони о штанины, словно не зная, что с ними еще делать.
– Только мелодрамы нам еще здесь не хватало, – пробормотал я Мышу вполголоса и вышел к телефону-автомату вызвать такси. Как образованный чародей я давно уже усвоил нехитрую истину из области человеческих взаимоотношений: без них гораздо спокойнее.
Я так часто себе это повторяю, что даже почти поверил. Молли и бойфренд Нельсон вышли через минуту. Протягивая мне руку. Нельсон старательно отводил глаза.
– Э… типа, спасибо большое.
Я сжал его руку с такой силой, что ему, должно быть, сделалось больно. В конце концов, разве я не раздраженный мужик?
– Как мог я не ответить на столь вежливый и недвусмысленный призыв о помощи? – Я забрал поводок Мыша у Молли, которая опустила взгляд и снова покраснела.
– Мне не хотелось бы показаться неблагодарным, – буркнул Нельсон, – но мне двигать надо.
– Нет, не надо, – сказал я.
Он уже занес ногу для первого шага, но замер и удивленно оглянулся.
– Простите?
– Я только что вытащил тебя из-за решетки. Теперь самое время рассказать мне, что с тобой случилось. Потом можешь идти на все четыре стороны.
Он сощурился и снова сменил позу, расставив ноги чуть шире. Определенно, он занимался боевыми единоборствами.
– Вы мне угрожаете?
– Я говорю тебе, как все будет, детка. Так что валяй рассказывай.
– А если не стану? – поинтересовался он.
Я пожал плечами.
– Попробуйте заставьте, – заявил он с вызовом.
– Легко, – хмыкнул я. – Мы стоим на виду у дежурного копа. Скорее всего он не заметит, кто ударит первым. Ты только что вышел под залог. Ты вернешься обратно по обвинению в нападении, совершенном через две минуты после освобождения. Во всем городе не найдется судьи, который согласился бы выпустить тебя под залог повторно.
Я увидел, как лихорадочно обдумывает он эту мысль. Это произвело на меня впечатление. Изрядный процент мужчин в его возрасте, разозлившись так, как он, вообще не утруждают себя размышлениями. Подумав, он тряхнул головой.
– Вы блефуете. Вас тоже арестуют.
– Блин-тарарам, детка, – улыбнулся я. – Ты что, с луны свалился? Меня допросят. Я скажу, что ты ударил первым. Как думаешь, кому они поверят? Меня выпустят, не пройдет и часа.
Пальцы Нельсона побелели, с такой силой он сжал кулаки. Он посмотрел на меня, потом на дверь у меня за спиной.
– Нельсон, – вмешалась Молли. – Он пытается тебе помочь.
– Оно и видно, – огрызнулся Нельсон.
– Просто восстанавливаю равновесие, – сказал я, покосившись на Молли, и вздохнул.
Нельсон пытался сохранить лицо. Не мог же он пойти на попятный на глазах у своей девушки.
Неуверенность, имя тебе – тинейджер.
Впрочем, помоги я Нельсону немного, пощади его гордость – от меня не убудет.
– Ну же, парень. Дай мне пять минут переговорить с тобой, и я отвезу тебя туда, куда тебе нужно. Можем перекусить по дороге.
В желудке у Нельсона явственно забурчало, и он сглотнул, покосившись на Молли. Сковывавшее его напряжение немного отпустило, и он со вздохом кивнул, пригладив рукой непослушные волосы.
– Извините. День… ну, не задался.
– У меня тоже такое было раз, – кивнул я. – Рассказывай. Как тебя угораздило угодить за решетку?
Он тряхнул головой.
– Я толком и не понял, что случилось. Я был в туалете…
Я поднял руку, жестом остановив его. Сдохни от зависти, Мерлин.
– Каком туалете? Где?
– На конвенте, – ответил он.
– На конвенте? – переспросил я.
– На «Сплеттерконе», – пояснила Молли, ткнув пальцем в значки – сначала в свой, потом Нельсона. – Это такой фестиваль фильмов-ужастиков.
– Фестиваль? Чего ?
– Фестиваль всего такого, – ответил Нельсон. – Ну, продюсеров, режиссеров, художников по спецэффектам, актеров. И сценаристов тоже. У нас там проводятся творческие дискуссии. Конкурсы костюмов. Продажи. Фанаты тусуются – или встречаются со съемочными группами… в общем, в этом роде.
– Так-так. Значит, ты фанат?
– Я в штате, – обиделся он. – Я там типа за безопасность отвечаю.
– Ладно, – кивнул я. – Вернемся в туалет.
– Ага… ну, так. Я типа кофе напился, чипсов всяких, вот и засел, а дверь в кабинку закрыл, конечно.
– И что случилось?
– Я услышал, как кто-то вошел, – продолжал Нельсон. – Там у них дверь скрипучая. – Он нервно провел языком по губам. – И тут он как завизжит…
Я вопросительно поднял бровь.
– Кто?
– Кларк Пелл, – пояснил он. – Ну, хозяин старого кинотеатра рядом с гостиницей. Мы его арендовали на выходные, чтобы покрутить любимые киношки на большом экране. Славный старикан. Всегда нам помогает.
– И почему он визжал?
Нельсон неловко замялся.
– Он… Только поймите, я ведь толком и не видел ничего.
– Конечно, – кивнул я.
– Ну, по шуму это смахивало на драку. Там возились. И я слышал, как он подал голос, понимаете? Словно кто-то там его напугал. – Нельсон тряхнул головой. – Тогда он и начал визжать.
– А дальше?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71

загрузка...