ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Хуже всего, что почти единственный способ это увидеть – отворить зрение. А отсюда следует, что каждый чудовищно покалеченный псих гарантированно останется в моей памяти. Навсегда.
Верхняя полка моих ментальных трофеев и так ломится от всяких жутиков.
Обманчиво горячая вода струилась по моему телу. Что ж, пустячок, а приятно.
– Уходи, – приказал я Ласкиэли. – Впрочем, – добавил я, – горячую воду пока оставь.
– Как тебе будет угодно, – очень вежливо отозвался голос падшего ангела, и ощущение ее присутствия исчезло окончательно.
Я оставался под душем, пока пальцы не сморщились. Или, говоря точнее, пальцы правой руки – кожа на обожженной левой выглядит сморщенной всегда. Стоило мне выключить воду, как ощущение ледяного холода вернулось, пока я одевался, меня колотила дрожь.
Я наполнил миски Мистеру и Мышу, наскоро проглотил какой-то фигни с ледника и открыл себе банку «колы». Подумав, и спустился в лабораторию и взял с полки череп Боба.
В темных глазницах замерцали оранжевые огоньки.
– Эй! – сонно пробормотал Боб. – Куда это мы?
– Поработать, – ответил я. Поднявшись, я сунул череп в нейлоновый рюкзак. – Ты мне можешь пригодиться. Только мы сегодня будем в местах довольно людных, так что будь добр, держи рот на замке, пока я не расстегну рюкзак, ладно?
– Идет, – отозвался Боб, зевая, и огоньки в его глазницах снова погасли.
Я собрал свой нехитрый магический арсенал: браслет-оберег, кольцо – преобразователь энергии, серебряный амулет-пентаграмму. Сунул в боковой кармашек рюкзака новый, собственноручно вырезанный жезл, оставив рукоять торчать так, чтобы при необходимости мгновенно выхватить. Я взял свой посох и задумчиво покосился на кожаную куртку, висевшую на крючке у двери. Я наложил на нее заклятия, способные сдерживать самые разнообразные когти, клыки, пули и прочую дрянь, и обычная куртка превратилась в своего рода доспехи.
Увы, как и у большинства других доспехов, системы кондиционирования воздуха у нее не имелось, так что надень я ее на такой жаре, я помер бы от перегрева прежде, чем кому-либо представился бы шанс укусить, царапнуть, лягнуть или застрелить меня. Блин, даже синие джинсы, в которых я собирался выходить, покажутся мне слишком тяжелыми задолго до полудня. В общем, куртка осталась висеть на крючке.
Это меня немного угнетало. Я привык к своей куртке, и ее заговоренная кожа не раз и не два спасала мне жизнь. Каким-то уязвимым я себя ощущал, отправляясь без нее навстречу сверхъестественным конфликтам. Поэтому я снял с другого крючка поводок Мыша и пристегнул карабин к ошейнику, на что пес оживленно завилял хвостом.
– Ты сегодня со мной, – сказал я ему. – Надо же, чтобы кто-нибудь прикрывал меня сзади. Может, потом поделюсь с тобой хот-догом.
При упоминании хот-дога Мыш завилял хвостом еще оживленнее. Он фыркнул, преданно потерся тяжелой башкой о мое бедро, и мы вышли на улицу ждать Мёрфи.
Она свернула с улицы к дому и не без опаски смотрела на то, как Мыш устраивается на заднем сиденье. Машина качнулась и слегка просела на рессорах под его тяжестью.
– Его у тебя не укачивает?
Мыш вильнул хвостом и, вопросительно склонив голову набок, одарил Мёрфи зубастой собачьей ухмылкой. Так и казалось, что он сейчас спросит: «Укачивает? Это еще что такое?»
– Хитрюга! – буркнул я и уселся рядом с Мёрфи. – Мы с ним хорошенько поработали над вопросами гигиены, как только я сообразил, каким здоровым он у меня вымахает. Он будет паинькой. – Я оглянулся назад. – Верно?
Мыш ухмыльнулся точно так же и мне. Я нахмурил брови и изобразил строгий взгляд. Он ткнул меня носом в плечо и улегся на диване.
Мёрфи вздохнула.
– Будь это любая другая собака, я бы заставила ее ехать в багажнике.
– Верно, – согласился я. – У тебя имеется отрицательный опыт общения с собаками.
– С крупными собаками, – поправила меня Мёрфи. – Отрицательный – только с крупными.
– Мыш не крупный. Он компактного сложения.
Она покосилась на меня, трогая машину с места.
– Ты в багажнике тоже поместишься, Гарри. – Она посмотрела на меня внимательнее и нахмурилась: – У тебя губы синие.
– Перестоял под душем, – объяснил я.
Она вдруг улыбнулась.
– Не хотел, чтобы что-то отвлекало тебя от дела? Пожалуй, я могу расценивать это как комплимент моей сексуальности.
Я фыркнул и застегнул ремень безопасности.
– Из больницы что-нибудь слышно?
Мёрфи тут же перестала улыбаться и некоторое время вела машину молча. Она кивнула, не глядя на меня; лицо ее сделалось непроницаемым.
– Плохо, да? – спросил я.
– Юноша, которого привезли на «скорой», умер. Девушка, которую этот тип ударил еще до твоего появления, имеет шанс выкарабкаться, но она в коме. Не реагирует на внешние раздражители. Просто лежит.
– Угу, – негромко буркнул я. – Я ожидал чего-нибудь в этом роде. А другая девушка? Рози?
– Повреждения болезненные, но жизни не угрожают. Ей наложили швы и лубки, но когда узнали про беременность, оставили в больнице для более детального обследования. Похоже, у нее есть шанс сохранить ребенка. Она в сознании и говорит.
– Уже что-то, – сказал я. – А Пелл?
– Все еще в реанимации. Он все-таки в возрасте, да и избили его сильно. Врачи говорят, с ним все будет в порядке, если каких-нибудь осложнений не вылезет. Он на обезболивающих, но в сознании.
– Реанимация… – вздохнул я. – У нас не будет возможности поговорить с ним где-нибудь в другом месте?
– Тебе не кажется, что врачи немного удивятся, если мы пригласим человека в тяжелом состоянии выйти попить кофе? – заметила она.
Я хмыкнул.
– Тогда тебе придется допросить его в одиночку. Я боюсь даже заходить туда при всем их сложном оборудовании.
– Даже на несколько минут? – спросила она.
Я пожал плечами.
– Не могу гарантировать стопроцентного контроля над собой. – Я помолчал немного. – Ну, не совсем. Вот этаж погромить, если нужно, – это запросто, а удержать технику от поломок – это как получится. Есть, конечно, шанс, что, если я зайду всего на несколько минут, ничего страшного не случится. Но иногда электроника сходит с ума, стоит мне просто пройти мимо. Я не могу рисковать, когда от этого зависит человеческая жизнь.
Мёрфи выгнула бровь, но кивнула.
– Может, мы сможем поговорить с тобой по внутренней связи или еще как-нибудь.
– Или еще как-нибудь. – Я потер глаза. – Ох, боюсь, денек нам предстоит тот еще.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Если подумать, все больницы выглядят более или менее одинаково, однако больница Милосердия, куда отвезли жертв нападения, каким-то образом ухитрилась избежать стандартного стерильного, полного тихой безнадеги образа. Старейшая больница в Чикаго, основанная Церковью, она так и осталась католическим заведением. Ее с самого начала построили необычно большой, однако знаменитые чикагские пожары конца девятнадцатого века наполняли ее под завязку. В чрезвычайных обстоятельствах врачи могли оказывать здесь помощь вшестеро или всемеро большему количеству пострадавших, чем в других тогдашних больницах, так что даже самые отъявленные критики перестали возникать насчет того, сколько ценной земли под нее угрохали.
В коридоре у палат пострадавших дежурил коп – на случай, если наряженный в маскарадный костюм киллер явится и сюда. Но, конечно, его могли поставить и для того, чтобы отгонять любопытных газетчиков с их феноменальным нюхом на кровь. Почему-то я не слишком удивился, увидев, что дежуривший – Роулинз, небритый и все еще с болтавшимся на куртке дурацким беджиком «Сплеттеркон!!!». Одно запястье его белело свежими бинтами, но во всех остальных отношениях вид он имел на удивление бодрый для человека, получившего вполне чувствительную рану, а потом работавшего всю ночь. А может, просто внешность у него такая закаленная.
– Дрезден, – произнес Роулинз, не вставая со стула. Стул, кстати, стоял на пересечении двух коридоров. Профессионал, блин-тарарам! – Вид у вас сегодня получше. Ну, не считая этих синяков.
– Самые клевые проявляются только через сутки, – заметил я.
– Святая правда, – согласился он.
Мёрфи стояла, переводя взгляд с меня на Роулинза и обратно.
– Да ты, похоже, с кем угодно можешь работать, Гарри.
– Ба! – расплылся в улыбке Роулинз. – Уж не малышку ли Кэррин Мёрфи я слышу? Жаль, театрального бинокля не захватил, не разгляжу толком.
Она улыбнулась в ответ:
– А вы что здесь делаете? Они что, нормального копа не могли найти следить за коридором?
Роулинз фыркнул и закинул ногу на ногу. Я заметил, впрочем, что при всей непринужденности его позы кобура торчала на виду, и правая рука все время держалась в непосредственной близости от рукояти пистолета. Он покосился на Мыша и выпятил губы.
– Вот не знал, что сюда разрешают с собаками.
– Это полицейская собака, – заверил я.
Роулинз небрежно протянул Мышу руку ладонью вниз. Мыш вежливо обнюхал ее и стукнул хвостом мне по ноге.
– Гм-м, – протянул Роулинз. – Что-то не помню таких у нас в управлении.
– Пес со мной, – пояснил я.
– А чародей – со мной, – добавила Мёрфи.
– Из чего следует, что собака полицейская, ага, – согласился Роулинз и мотнул головой вдоль коридора. – Мисс Марселла там. Пелла и мисс Бектон пока держат в реанимации. Парень, которого привезли, не вытянул.
Мёрфи поморщилась.
– Спасибо, Роулинз.
– Всегда пожалуйста, малышка, – пророкотал Роулинз тоном доброго дедушки.
Мёрфи бросила на него короткий испепеляющий взгляд, и мы двинулись дальше по коридору навестить первую из жертв.
Палата оказалась одноместная. Молли сидела на стуле рядом с кушеткой; судя по тому, как она оглядывалась по сторонам и вытирала уголок рта рукавом, она только что проснулась. На кушетке лежала Рози, маленькая и бледная.
Молли осторожно разбудила ее, дотронувшись до руки. Рози увидела нас и зажмурилась.
– Доброе утро, – сказала Мёрфи. – Надеюсь, вы отдохнули немного.
– К-капельку, – отозвалась девушка слегка осипшим голосом. Она огляделась по сторонам, но Молли уже протягивала ей стакан воды с пластиковой соломинкой. Рози сделала несколько глотков, благодарно кивнула Молли и устало откинула голову на подушку. – Капельку, – повторила она уже тверже. – Кто вы?
– Меня зовут Кэррин Мёрфи. Я детектив управления полиции Чикаго. – Мёрфи махнула рукой в мою сторону и достала из кармана джинсов ручку и маленькую записную книжку: – А это Гарри Дрезден, он работает с нами по этому делу. Вы не возражаете против его присутствия?
Рози облизнула губы и кивнула. Ее свободная от повязок рука нервно потеребила забинтованное запястье. Мёрфи вполголоса заговорила с ней.
– Что вы здесь делаете? – спросила у меня шепотом Молли.
– Наблюдаю, – отозвался я так же тихо. – Какая-то нечисть распоясалась.
Молли прикусила губу.
– Вы уверены?
– Стопудово, – кивнул я. – Не переживай. Мы найдем того, кто сделал больно твоей подруге.
– Друзьям… – поправила меня Молли. – Вы знаете что-нибудь про Кена? Парня Рози? Нам никто ничего не говорит.
– Это тот, которого увезли на «скорой»?
Молли энергично кивнула:
– Да.
Я покосился на Мёрфи и не сказал ничего.
Молли поняла. Лицо ее побледнело.
– О Боже, – прошептала она. – Она так… – Она стиснула кулаки и несколько раз тряхнула головой. – Мне надо… – Она огляделась по сторонам и повысила голос. – Умираю, как кофе хочется. Кому-нибудь еще принести?
Никто не отозвался. Молли взяла свою сумочку и повернулась к двери. По дороге к выходу она прошла совсем близко от Мыша. Впрочем, тот, вместо того чтобы предостерегающе заворчать, ткнулся лбом в ее ногу, а она почесала его за ухом.
Я дождался, пока дверь закроется, и строго посмотрел на него.
– Ты на кого работаешь?
Он вильнул хвостом и вернулся на место. Мёрфи продолжала задавать Рози неизбежные вопросы про нападение.
Время уходило. Я отложил рассмотрение странного поведения Мыша на потом, приказал ему следить за дверью, а сам включил зрение.
Потребовалось совсем небольшое усилие воли, чтобы отогнать в сторону такие заботы материального характера, как боль, зуд, синяки, и вопрос, почему Мыш ворчал на Молли, – а потом свет, тени и краски повседневного мира растворились в буйстве света и красок, хоронившихся под поверхностью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71

загрузка...