ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вместо этого нога его ударила в невидимый купол с такой силой, что щит вспыхнул ярким светом – со стороны, должно быть, казалось, что я накрыт огромной бело-голубой миской.
Разъяренное Пугало схватило пустую железную бочку и швырнуло в мой шит. Я добавил в него энергии и чуть повернул, отбив бочку в сторону. Бочка покатилась по гравию; все же удар пришелся ближе, чем первый. Секунду спустя на щит обрушился кулак Пугала, а потом фаг вытащил из груды лома погнутую алюминиевую стремянку и врезал по куполу ею.
Мне удалось отбить все удары, однако с каждым новым купол защищенного пространства уменьшался. Эта чертова тварь оказалась гораздо сильнее, чем я ожидал. Любая ошибка означала верную смерть. Для этого хватило бы и одного удара кулачища или какого-нибудь из его импровизированных орудий. Впрочем, останься я на месте, и мой щит очень скоро не выдержал бы.
Мыш – на трех лапах, но с почти львиным рыком – снова бросился на фага. Пугало повернулось к нему, однако атака оказалась ложной – Мыш стремительно отскочил назад. Фаг снова повернулся ко мне, но тут Мыш опять налетел на него, заставив переключить внимание.
Я откатился назад, подальше от Пугала и его лапищ, и вскочил на ноги, держа в правой руке саблю, а левой изготовив щит. Черт, за этот вечер я израсходовал уйму магии, и это начинало сказываться. Ноги мои подкашивались, и я не знал, долго ли еще смогу продержаться.
Мы с Мышом кружили около фага, как пара обложивших медведя волков, – стоило Пугалу повернуться к одному из нас, как второй тут же начинал угрожать ему с тыла. Так мы танцевали примерно с минуту, однако долго это продолжаться не могло. Мыш ковылял на трех лапах, да и мое состояние оставляло желать лучшего. Стоит кому-нибудь из нас оступиться или поскользнуться – да что там, хотя бы промедлить долю секунды, – и Пугало размажет нас по земле в качестве дорожной разметки. Красивой, блестящей ярко-красной разметки.
За спиной у меня вдруг вспыхнул яркий свет, взревел мотор, рявкнул клаксон. Я отпрыгнул в сторону. Мадригалов фургон пронесся мимо меня и врезался в Пугало, отбросив его через всю стоянку.
– Садись! – крикнул Томас, высунувшись из окна.
Я наклонился подобрать посох и бросился к отодвинутой дверце фургона; Мыш не отставал. Мы, задыхаясь, ввалились в фургон, где уже лежал без сознания Роулинз. Я захлопнул дверцу, и Томас, брызнув гравием из-под колес, развернул машину, зацепил бортом бетонный парапет, отделявший стоянку от улицы, и понесся к выезду.
Пронзительный, свистящий, полный злобы визг прорезал воздух у нас за спиной. Я оглянулся и увидел в заднем окне, что Пугало пустилось в погоню. Когда Томас свернул на ближайшем перекрестке, Пугало срезало угол, без видимого усилия разнесло в щепки телефонную будку и врезало кулаком по задней части крыши Мадригалова фургона. Послышался жуткий грохот, фургон с визгом шин вильнул из стороны в сторону и заскользил юзом. Томас еле-еле восстановил управление.
Пугало завизжало и снова ударило фургон. На этот раз к реву мотора, визгу покрышек и скрежету сминаемого металла добавил свой рык раненый Мыш.
– Сделай же что-нибудь! – крикнул Томас.
– Что? – огрызнулся я. – Ему начхать на мой огонь!
Фургон дернулся еще раз, и я, не удержавшись на ногах, полетел на Роулинза.
– Еще минута – и мы окажемся на оживленной улице! – не успокаивался Томас. – Придумай же что-нибудь!
Я лихорадочно озирался в надежде увидеть что-нибудь полезное. В фургоне обнаружилось немного: кейс Глау, его же сумка – предположительно с бритвенными принадлежностями и присыпкой для ног от пота, – а еще две упаковки пластиковых бутылок с дорогой минеральной водой.
Теперь я уже слышал тяжелый топот Пугала за машиной и, оглянувшись, увидел взгляд его огненных глаз, заглядывавших в салон.
– Налево! – рявкнул я Томасу.
Фургон накренился, шины протестующе взвыли. Пугало попыталось сунуть руку в боковое окно фургона, едва не схватив меня своими длинными пальцами.
Сделать что-то. Нужно что-то сделать. Огнем эту гадину не проймешь. Я мог, конечно, вызвать ветер, но Пугало достаточно велико, чтобы противостоять и ему, – ну, разве что настоящий ураган мог бы одолеть его, только у меня все равно не хватит сейчас сил на такой. Значит, нужно что-то небольшое. Небольшое, но хитрое.
Я уставился на воду в бутылках, и тут меня осенило.
– Приготовься развернуться на сто восемьдесят! – крикнул я.
– Чего? – откликнулся Томас.
Я схватил обе упаковки и швырнул их в разбитое окно. Они исчезли, и в заднем окне я увидел, как они кувыркаются по мостовой, удерживаемые полиэтиленовой пленкой. Я схватил свой жезл, наставил на бутылки и с криком «Fuego!» выпустил небольшой, но сконцентрированный заряд жара.
Вспышка осветила заднее окно фургона; в стекле вдруг появилось оплавленное отверстие размером с орех. Вода в бутылках разом вскипела, и они взорвались, залив мостовую тонким (но чертовски дорогим) слоем воды.
– Давай! – взревел я. – Разворот!
Томас послушно крутанул рулем, от чего покрышки протестующе взвыли, а я едва не вылетел в разбитое окно. Я успел еще полюбоваться на Пугало с близкой дистанции, когда фургон разворачивался в стиле лучших голливудских погонь. Пугало взмахнуло лапищей, пытаясь поймать нас, но пальцы его скользнули по заднему крылу фургона, ободрав краску. Каким бы оно ни было сильным и стремительным, чудовищный рост делал Пугало неуклюжим, так что развернулись мы быстрее, выиграв на этом пару секунд.
Я стиснул жезл с такой силой, что побелели пальцы, и сложил в уме формулу заклятия. Скажем честно, заклинатель из меня не великий. Собственно, именно поэтому мне приходится использовать для управления энергией такие приспособления, как посох и жезл. От одной мысли о том, что требуется сложить еще одно заклятие, меня прошиб пот, и мне пришлось напомнить себе, что заклятие в общем-то не новое. Я пользовался таким множество раз, только теперь оно должно было сработать не как обычно.
Я высунулся из разбитого окна, держа в руке жезл, и дождался, пока преследующее нас Пугало не добежит до разлившейся из пластиковых бутылок лужи.
А потом стиснул зубы, нацелил жезл в небо и принялся собирать энергию для нового огненного заряда. Отовсюду – из влажного летнего воздуха, из жара разогретого мотора, из света уличных фонарей.
И из воды, которую я расплескал на пути у Пугала.
– Fuego! –выкрикнул я.
Огненный столб гейзером ударил в чикагское небо, и от его жара повылетали окна в ближних домах. Двигатель фургона протестующе взвыл, температура в салоне разом упала на пару десятков градусов. Фонари по обе стороны улицы погасли, не выдержав моего заклятия, буквально высосавшего тепло из всего в радиусе сотни ярдов.
И лужа дорогой минералки разом превратилась в ровный ледяной каток.
Пугало ступило на лед, и ноги его тут же проскользнули вперед. Отчаянно взмахнув непропорционально длинными лапищами, фаг попытался сохранить равновесие, но полетел на мостовую. Теперь размеры чудища работали против него, и оно, набирая скорость, исполинским шаром покатилось по асфальту и врезалось в автобусную остановку.
– Гони, гони, гони! – заорал я.
Томас нажал на газ, мотор более или менее оправился от внезапного похолодания, и фургон рванул вперед. Когда мы сворачивали на первом же перекрестке. Пугало только-только начинало распутывать руки-ноги, оправляясь от удара. Не сбавляя скорости, Томас попетлял еще немного по кварталам, а потом мы выехали на шоссе.
Я оглянулся. Нас никто не преследовал.
Задыхаясь, я опустился на пол и закрыл глаза.
– Гарри? – встревоженно окликнул меня Томас. – Ты в порядке?
Я только хмыкнул. Даже это потребовало от меня усилия. Наверное, минута прошла, прежде чем я сумел выдавить из себя:
– Просто устал. – А отдохнув еще чуть-чуть, добавил: – Мадригал толкнул меня прямо на эту тварь и удрал.
Томас поморщился.
– Прости, что не поспел раньше, – сказал он. – Я тащил Роулинза. Я так решил, что ты все равно попросил бы меня забрать его.
– Попросил бы, – согласился я.
Он покосился на меня в зеркало заднего вида. Глаза его посветлели и казались встревоженными.
– Ты уверен, что с тобой все в порядке?
– Мы все живы. Остальное фигня.
Томас замолчал и не произнес ни слова до тех пор, пока мы не свернули с шоссе, и он немного сбросил скорость. Тем временем я осмотрел Роулинза. Бедолаге здорово досталось – и боли, и еще более жутких зрелищ. Он держался как настоящий герой. Однако даже герои остаются людьми, а человеческое тело имеет предел выносливости. События этого вечера одолели-таки Роулинза. Дышал он, правда, ровно, но раненая нога опухла так сильно, что почти не кровоточила. Думаю, даже ядерная война не смогла бы разбудить его.
Я стиснул зубы, прикидывая свой следующий шаг. Опершись изуродованной левой рукой на пол так, как научила меня Ласкиэль, я резко налег на нее всей своей тяжестью. Послышался негромкий хруст, последовал всплеск боли, а потом мне резко полегчало. Странное это было ощущение, зато рука снова приобрела почти человеческий вид, хотя опухла и потемнела.
– Значит, – произнес я, как только накопил немного сил для того, чтобы говорить, – это ты ездил за мной по всему городу.
– Ну, я не хотел, чтобы меня видели с тобой в открытую, – признался он. – Я так решил, Совету вряд ли понравится, если вампир Белой Коллегии будет разъезжать вместе со Стражем.
– Возможно, – согласился я. – Я правильно понял, ты следил за ними от самой гостиничной стоянки?
– Не совсем, – вздохнул Томас. – Пытался, но они от меня оторвались. Их нашел Мыш. Я просто ехал за ним. Скажи, как им, черт их подери, удалось отделаться от него, когда они тебя схватили?
– Они сбили его этим фургоном, – сказал я.
Томас удивленно поднял брови.
– Правда? – Он покачал головой. – Мыш вывел меня к тебе. Я как раз пытался придумать, как нам проникнуть внутрь так, чтобы нас при этом не застрелили. А тут ты нас опередил.
– Ты спер мою куртку, – сказал я.
– Взял напрокат, – поправил он.
– Думаешь, это по-братски?
– Ты ее все равно не носил, – не сдавался он. – Блин, думаешь, я поперся бы в одну из этих твоих патентованных катавасий, не защитившись как следует?
Я хмыкнул.
– Ты неплохо сегодня выглядел.
– Я всегда неплохо выгляжу, – обиделся он.
– Ты понимаешь, что я имею в виду, – негромко сказал я. – Лучше. Сильнее. Быстрее.
– Как и положено Чуваку На Шесть Миллионов Баксов, – согласился Томас.
– Брось шуточки, Томас, – посоветовал я так же тихо. – Ты сегодня израсходовал чертову уйму энергии. Ты снова кормишься.
Он вел машину, глядя вперед, с непроницаемым лицом. Я пожевал губу.
– Не хочешь поговорить об этом?
Он промолчал, что я интерпретировал как «нет».
– Ты давно вернулся к активному образу жизни?
Я был уверен, что он промолчит, но он ответил:
– С Хэллоуина.
Я нахмурился.
– Это когда мы накрыли тех некромантов?
– Угу, – кивнул он. – Тогда… слушай, я не все тогда тебе рассказал про ту ночь.
Я склонил голову набок, глядя на отражение его глаз в зеркале заднего вида.
– Помнишь, я сказал, что мотоцикл Мёрфи сломался?
Я кивнул.
– Мотоцикл здесь ни при чем, – буркнул Томас и сделал глубокий вдох. – Это Дикая Охота. Они напоролись на меня, когда я пытался тебя догнать. Остаток вечера я развлекался с ними.
Я недоверчиво поднял бровь.
– Тебе нет нужды выдумывать для меня всякие небылицы, дружище. Я хочу сказать, всякий, кто не присоединяется к Охоте, становится ее дичью. Так что не твоя вина, если Охота гоняла тебя по городу. – Я почесал подбородок. Зарос щетиной. Надо бы побриться. – Блин, дружище, да ты должен собой гордиться! За всю историю вряд ли найдется пяток человек, которым удалось уйти от Охоты живыми.
С минуту он молчал, потом оглянулся на меня:
– Я не убегал от них, Гарри.
Мои плечи вдруг свело, словно от тяжелого груза.
– Я к ним присоединился, – сказал он.
– Томас… – начал я.
Он снова отвернулся.
– Черт, я не хотел умирать. И потом, если уж на то пошло, я же хищник. Убийца. Часть меня этого хотела. Часть меня хотела развлечься.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71

загрузка...