ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Взвизгнул от боли пес. Заскрежетали тормоза.
Я еще успел увидеть, как Дарби Крейн замахивается монтировкой. Потом перед глазами вспыхнули яркие звезды, и стоянка как-то разом повернулась на девяносто градусов. Я увидел Мыша, неподвижно распластавшегося на асфальте в трех десятках футов от нас. Глау, юрист Крейна стоял у открытой водительской дверцы фургона, нацелив на Роулинза пистолет.
Помните, что я говорил про ушибы головы?
Затемнение.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Я очнулся с дикой головной болью. Желудок, казалось, готов был выпрыгнуть через рот. Правда, сделать этого он не мог из-за кляпа. Повязку на глазах, решил я, с учетом головной боли можно считать почти облегчением: любой, даже самый слабый свет причинил бы мне еще больше боли.
В нос били разнообразные запахи. Старого машинного масла. Бензиновых паров. Пыли. Чего-то металлического и ускользающе знакомого. Я точно знал этот запах, но не мог его определить.
Я лежал навзничь на холодной жесткой поверхности – судя по всему, бетонной. Сведенные над головой руки были закованы во что-то ледяное, коловшее запястья множеством крошечных острых шипов. Значит, заговоренные наручники. Вместе с кляпом и повязкой на глазах они предназначались для того, чтобы не дать мне воспользоваться магией. Стоит только напрячь волю, и шипы вопьются мне в плоть. Не знаю, откуда берутся такие штуки, но Крейн не первый на моей памяти, у кого они имелись под рукой. Может, распродажа какая случилась…
Помнится, мне говорили раз, что их изобрел двухтысячелетний псих по имени Никодимус, но я также слышал, что изготовили их фейри. Лично я придерживаюсь гипотезы, что это сделала Красная Коллегия специально для войны с Советом. Вряд ли штука, превращающая смертного чародея в беспомощное существо, нужна для расправы с обычными людьми.
Блин, если я в руках у Красной Коллегии, из меня можно веревки вить. Думать об этом как-то не хотелось – по разным причинам.
Я вляпался в неприятности по самое не могу, но пока одной тошноты хватало, чтобы не слишком переживать. Ну же, Гарри. Ты еще даже не пробовал выкарабкаться. Головой работай, головой.
Для начала я был пока еще жив, и это говорило само за себя. Если бы Крейн хотел убить меня, он бы уже это сделал. Ему бы даже не пришлось беспокоиться из-за смертного проклятия, которое чародей может наложить на своих врагов по пути на тот свет. Валяющийся без сознания чародей проклясть не может. Я еще дышал, из чего следовало…
Я поперхнулся. Из чего следовало, что у него на мой счет другие планы. Не самая приятная мысль для того, чтобы начинать логическую цепочку.
Я попытался позвать Роулинза, но кляп мешал мне ворочать языком, поэтому получилось что-то вроде «Лаф-таф»?
– Здесь, – отозвался Роулинз едва слышно. – Вы как?
– Ла фа яфнаф.
– Меня тут к стенке приковали, – сообщил он. – Моими же собственными наручниками, чтоб их, и ключи забрали. Так что я вам не помощник, дружище. Уж извините.
– Ффе фы?
– Где? Где мы находимся? – переспросил он.
Я кивнул.
– Аффа.
– Похоже на старый гараж, – ответил он. – Заброшенный. Металлические стены. Окна закрашены. Двери на засовах. Целые гроздья паутины.
– Фафф оффеффа ффеф?
– Свет? Старая железная лампа, здоровая.
– Ефф ффеф еффе ффо?
– Еще кто-то? – переспросил Роулинз.
– Аффа.
– Мелкий противный тип с рыбьей мордой. Он со мной не разговаривает, даже когда я прошу его ну очень вежливо. Сидит в кресле футах в трех от вас и косит под сторожевого пса.
Злость вдруг вернулась ко мне со всей силой, от чего голова разболелась еще сильнее. Глау. Глау сидел за рулем того фургона. Глау убил мою собаку. Даже не задумываясь о том, что делаю, я попытался включить свою магию, накопить огня и испепелить Жабеныша. Наручники откликнулись болью, не оставившей в голове места для любой, даже самой маленькой мысли.
Я стиснул зубами кляп и заставил себя расслабиться. Я не мог позволить эмоциям управлять мною – так мне не выбраться из этой передряги. Еще придет время, когда я смогу не сдерживаться, но пока что рано.
Погоди,пообещал я своему гневу. Погоди. Пока мне надо думать спокойно, чтобы освободиться.
И когда я сделаю это, у Глау будут большие, очень большие неприятности.
Я расслабился, и боль от наручников унялась. Терпение, Гарри. Терпение.
Скрипнула дверь, ко мне приблизились шаги.
– Я вижу, вы очнулись, мистер Дрезден? – произнес вкрадчивый голос Крейна. – Похоже, ваша голова и впрямь так крепка, как говорят. Мистер Глау, не будете ли вы так добры?..
Кто-то повозился с моей головой и снял повязку вместе с кляпом. Я увидел, что темный капюшон и кляп составляют единое целое. Очень мило. Кляп удерживал мой язык двумя маленькими зажимами. Я сплюнул, пытаясь избавиться от металлического привкуса. Плевок вышел розовым: кляп раскровенил мне десны.
Я лежал на спине, глядя в потолок из волнистого металла. Потом огляделся по сторонам. Назойливое ощущение знакомого места усилилось. Единственные двери из старого, заброшенного, полутемного гаража были заперты на висячий замок изнутри, ключа в поле зрения не обнаружилось. Крейн стоял надо мной, с улыбкой глядя сверху вниз, высокий, темный и элегантный до невозможности. Взгляд мой скользнул мимо него на Роулинза. Темнокожий полицейский стоял, прислонившись к стене, правое запястье его было приковано к металлическому кольцу на стальной балке. Ссадина, заметная даже на темной коже, занимала едва ли не пол-лица. Роулинз казался спокойным, отстраненным и ни капельки не напуганным. Я почти наверняка знал, что это лишь видимость, но если и так, то неплохая.
– Крейн? – спросил я. – Что вам нужно?
Он улыбнулся – не слишком благожелательно.
– Обеспечить будущее, – ответил он. – В моем бизнесе, понимаете ли, связи значат очень многое.
– Поменьше шелухи, побольше дела, – как мог более ровно произнес я.
Улыбка исчезла с его лица.
– Тебе не стоило бы злить меня, чародей. Ты не в том положении, чтобы мне диктовать.
– Если бы вы хотели меня убить, вы бы это уже сделали.
Крейн сокрушенно усмехнулся.
– Довольно точное наблюдение. Я-то собирался прикончить вас и утопить в озере, но представьте себе мое удивление, когда я сделал несколько звонков и обнаружил, что вы…
– Знаменит? – предположил я. – Вынослив? Хорошо танцую?
Крейн оскалил зубы.
– Имеете рыночную ценность. Для довольно бездарного молодого человека вы ухитрились нажить себе немало врагов.
Меня пробрал легкий озноб. Я постарался не показывать виду, но, несмотря на это, у Крейна загорелись глаза.
– Ах, да. Страх. – Он сделал глубокий вдох и самодовольно ухмыльнулся. – По крайней мере вы достаточно сообразительны, чтобы понимать, когда вы беспомощны. Мой опыт общения с чародеями говорит о том, что большинство ведут себя довольно трусливо, когда все их умение оказывается впустую.
Я едва сдержался от резкого ответа, но снова заставил свой гнев подождать немного. До поры.
Крейн пытался спровоцировать меня. Если я ему это позволю, в выигрыше окажется только он. Я встретился с ним взглядом и скривил губы в улыбке.
– Мой опыт общения с людьми, которые меня недооценивали, – ответил я, спокойно глядя в его темные глаза, – говорит о том, что они, как правило, сильно жалели об этом впоследствии.
Мне не очень хотелось заглядывать Крейну в душу, но, с другой стороны, мне и терять было нечего. По крайней мере это могло снабдить меня ценной информацией о его характере.
Нервы у Крейна сдали раньше. Он отвернулся и отошел на несколько шагов, сделав вид, будто ему звонят на мобильник – он уже раздобыл себе новый. Прижимая аппарат к уху, он остановился в тени в дальнем конце помещения.
Я выплюнул изо рта еще немного металлического привкуса и пожалел, что у меня нет стакана воды. Глау сидел в кресле, глядя на меня. Рука с пистолетом покоилась у него на коленях. На полу рядом с ножкой кресла стоял кейс.
– Эй, ты! – окликнул я его.
Глау поднял взгляд с абсолютно непроницаемым выражением лица.
– Ты убил мою собаку, – сказал я. – Приведи свои дела в порядок.
Что-то очень неприятное мелькнуло в его глазах.
– Пустая угроза. Тебе не дожить до рассвета.
– На твоем месте я бы надеялся на обратное, – сообщил я ему. – Потому что, если я умру, я знаю, кому достанется мое смертное проклятие.
Глау раздвинул губы, блеснув зубами – готов поклясться, они у него оказались заостренные. Не как у вампира или вурдалака, а правильной треугольной формы, как у акулы. Он встал и поднял пистолет.
– Глау! – рявкнул Крейн.
Глау на секунду застыл и опустил пистолет.
Крейн убрал мобильник в карман и подошел ко мне.
– Попридержи язык, чародей.
– А то что? – поинтересовался я. – Вы меня убьете? В моем положении это, видите ли, не самый худший сценарий.
– Тоже верно, – пробормотал Крейн. Он достал из кармана маленький пистолет и, не моргнув, выстрелил Роулинзу в ногу.
Рослый коп дернулся, лицо его перекосилось от внезапной боли; он пошатнулся, но наручники не дали ему упасть, больно впившись в запястья. Роулинз с трудом восстановил равновесие и длинно, замысловато выругался.
Пару секунд Крейн смотрел на Роулинза, потом улыбнулся и направил пистолет ему в голову.
– Нет! – крикнул я.
– Это зависит исключительно от тебя, чародей, – останутся ли его дети без отца. Веди себя смирно. – Он снова улыбнулся. – Нам всем будет приятнее.
И снова гнев едва не смыл из моей головы любые здравые мысли. Угрожать мне – одно дело. Угрожать кому-то, чтобы заставить подчиниться меня, – совсем другое. Меня тошнит при виде страданий достойных людей. Тем более при виде их смерти.
Терпение, Гарри. Спокойствие. Рассудительность.Я еще прослежу за тем, чтобы Крейн сильно пожалел о своей тактике, и пусть это послужит уроком на будущее для других подобных хорьков. Но не сейчас. Пока пусть говорит.
– Ты меня понял? – спросил Крейн.
Я кивнул в знак согласия.
Он ухмыльнулся:
– Я хочу услышать, как ты это произнесешь.
Я стиснул зубы, но совладал с собой.
– Я понял.
– Рад, что мы договорились, – сказал он. Послышалось негромкое жужжание – наверное, виброзвонок, – и он снова отошел в сторону, достав мобильник из кармана и поднося его к уху.
– Как давно мы здесь? – спросил я у Роулинза.
– Час, – выдохнул он. – Или полтора.
Я кивнул.
– Вы-то как?
Он криво улыбнулся.
– Шов на руке разошелся от наручников, – прохрипел он. – Как нога, не знаю. Я ее не чувствую. Кровит вроде немного.
– Держитесь там, – сказал я. – Мы отсюда выберемся.
Резиновые губы Глау скривились в недоброй ухмылке, но он промолчал, не глядя ни на одного из нас.
– Фигня, – произнес Роулинз. – Если сможете вырваться, уходите. Как только он получит то, чего хотел, он меня все равно убьет. Не застревайте здесь из-за меня.
– Вы уязвляете мое эго благородного героя, – заявил я. – Покоритесь и слушайтесь меня, или я подам на вас в суд.
Роулинз сделал попытку улыбнуться и прислонился к стене, разгрузив раненую ногу. Изрядная часть его левого рукава пропиталась кровью.
Минуту спустя вернулся Крейн – с такой улыбкой, будто масло не тает у него во рту.
– Приступайте-ка к поиску новых налоговых лазеек. Глау. Это дело обещает стать прибыльным.
– Правда? – удивился я. – И кто согласен торговаться за одного Гарри Дрездена, слегка поюзанного?
Крейн широко ухмыльнулся.
– Пока мы тут беседовал и, я устраивал аукцион. Довольно оживленный, кстати.
– Неужели? – удивился я. – И кто ведет?
Его улыбка сделалась еще шире.
– Само собой, вдова Паоло Ортеги, княгиня Арианна из Красной Коллегии.
Мне вдруг сделалось очень холодно.
Я попадал уже раз в плен к Красной Коллегии. Меня схватила в темноте толпа шипящих кошмарных тварей.
Они всякое делали.
И я ничегошеньки не мог этому противопоставить.
Мне до сих пор снятся кошмары. Ну, не каждую ночь, конечно, но достаточно часто, чтобы я не забывал об этом. Вполне даже часто.
Крейн закрыл глаза и с наслаждением втянул воздух сквозь зубы.
– В том, что касается отмщения за погибшего мужа, она проявляет настоящие творческие способности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71

загрузка...