ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

С полминуты он молчал, потом медленно повел бровью.
– Она вмешалась в свободный выбор другого разумного существа.
– Вмешалась – но по неведению, Мерлин. Она ничего не знала ни о Законах, ни о побочных эффектах своих действий. Ее намерения служили единственно сохранению и спасению трех человеческих жизней.
– Незнание закона не является оправданием, Страж Дрезден, как вам хорошо известно, и не влияет на решение суда. – Мерлин покосился на Пибоди, потом снова на меня. – Я полагаю, вы обследовали пострадавших?
– Обследовал.
– И их состояние подтверждено другим Стражем?
Рамирес сделал шаг вперед.
– Я обследовал их, Мерлин. Психическая травма серьезна, но, по моему убеждению, оба оправятся.
Мерлин буравил Рамиреса взглядом.
– Это ваше убеждение, Страж Рамирес? Основанное, без сомнения, на вашем обширном опыте?
Глаза Рамиреса вспыхнули гневом.
– Это убеждение чародея, назначенного региональным командующим Корпуса Стражей, отвечающего за всю западную часть Соединенных Штатов, – ответил он. – Я полагаю, почтенный Мерлин не забыл еще, что лично назначил меня на эту должность. Если, конечно, не страдает склерозом.
– Страж! –прогрохотал Морган, и на этот раз в голосе его не было ничего, кроме властности. – Будь добр, немедленно извинись перед Мерлином и умерь свой тон. Сейчас же.
Рамирес вспыхнул, но посмотрел на Хвата, на Лилию, потом – чуть виновато – на Моргана.
– Конечно, капитан. – Он выпрямился и отвесил Мерлину почтительный поклон. – Прошу вашего прощения, Мерлин. Последние дни выдались нелегкими. Для всех.
С минуту Мерлин молчал. Потом лицо его чуть смягчилось, и я увидел в его глазах чудовищную усталость.
– Разумеется, – произнес он чуть тише и тоже склонил голову. – Я тоже мог бы выбирать слова осторожнее. Страж Рамирес. Пожалуйста, не принимайте их на свой счет.
Вот хитрый змей… Он выказывал себя разумным и всепонимающим перед младшими членами Совета. А может, он и правда извинялся перед Рамиресом, который давно уже стал этаким образцом нового поколения чародеев. Впрочем, скорее всего он делал и то, и другое – вполне в его стиле. Взгляд его снова переместился на меня.
– Продолжим. Страж Дрезден, вы заглянули в душу арестованной?
– Заглянул, – подтвердил я.
– Нашли ли вы доказательства ее вины?
Я набрал в грудь воздуха.
– Нашел, – ответил я. – Но я убедился также в том, что в ее действиях не было злонамеренности, свойственной настоящему колдуну.
– Спасибо вам за ваше мнение, Страж Дрезден, – тон его сделался безапелляционным, – вне всякого сомнения, также основанное на вашем обширном опыте.
– Прошу прощения, уважаемый Мерлин, но в том, что касается самонадеянных, надменных чародеев, готовых засудить юного чародея за совершенную им от чистого сердца ошибку, полагаю, опыта у меня больше, чем у любого в этом помещении.
Мерлин дернулся, как от пощечины. Конечно, в том, что касается оскорблений, мне далеко до его изящества и тонких подковырок. Но если уж он позволил себе такое, я не видел причины не ответить тем же. Прежде чем он успел открыть рот, я перешел в наступление – шагнул вперед и продолжал, обращаясь уже ко всем присутствующим.
– Чародеи. Друзья. Братья и сестры по оружию. Все вы знаете, почему такое происходит. Вы знаете, что ресурсы наши истощены. За последние три года Совет рассмотрел дела и приговорил к смерти больше чародеев, чем за предшествующие двадцать лет. Дети, выросшие в обществе, которое не верит в магию, вдруг обнаруживают в себе силы, о природе которых не имеют ни малейшего представления и которые не способны контролировать. Они лишены надлежащего образования. Лишены поддержки. Их некому предупредить о последствиях их действий.
Я протянул руку и сдернул с головы Молли эту чертову черную тряпку. Девушка стояла, зажмурившись от неожиданного света. Слезы стекали по ее щекам, смывая остаток макияжа. Глаза у нее покраснели, и выглядела она просто-напросто перепуганной, затравленной. Она вздрогнула и опустила взгляд, уставив его в испачканный кровью пол.
– Это Молли, – продолжал я. – Ей семнадцать лет. Ее лучшая подруга уже потеряла нерожденного ребенка, потому что принимала наркотики во время беременности. Она знала, что это скорее всего повторится. Поэтому с целью спасти жизнь ребенка, с целью спасти друзей от опасной зависимости Молли сделала выбор. Она использовала свою силу, чтобы вмешаться в это.
Я повернулся к Моргану.
– Она сделала неверный выбор. Никто этого не отрицает. Она сама призналась себе в этом. Но посмотрите на нее. Она не чудовище. Она понимает, что совершила ошибку. Она понимает, что ей нужна помощь. Она сама, добровольно согласилась предстать перед судом Совета. Она хочет научиться управлять своей силой, ответственно распоряжаться ею. Она пришла сюда в надежде обрести помощь и просветление.
Морган не смотрел на меня. Он смотрел на Молли. Его пальцы барабанили по рукояти меча.
– Я заглядывал ей в душу. Ей не поздно еще помочь. Я полагаю, мы обязаны дать ей шанс искупить свою вину. – Я покосился на Привратника. – Бога ради, чародеи, если мы хотим выжить в этой войне, нам нужны все таланты, какие можно найти. Смерть Молли стала бы преступным расточительством.
Я перевел дух и повернулся к Мерлину.
– На этот пол пролито уже достаточно крови. Прошу вас, учтите добровольное раскаяние. Присудите ей Дамоклово проклятие, если считаете нужным, но умоляю вас, сохраните ей жизнь. Я лично возьму на себя ответственность за ее образование и за все, что она будет делать под моим наставничеством.
Воцарилась тишина.
Я ждал, пока Мерлин заговорит. Молли дрожала все сильнее и начала чуть слышно всхлипывать.
Мерлин недобро сощурился, и по одной этой прорвавшейся на поверхность эмоции я вдруг понял, что совершил чудовищную ошибку. Я одержал над ним победу. Я ошеломил его своим оскорблением и убедил остальных чародеев своей речью. Я видел это по их лицам: неуверенность, сочувствие. Не один и не два чародея косились на кровавое пятно у моих ног и зябко ежились при моих словах. Не один и не два смотрели на Молли и сочувственно морщились, видя ее слезы.
Я побил Мерлина. Он это понимал.
И он был в ярости от этого.
Я забыл принять в расчет его гордость, его самолюбие. Он – самый могущественный чародей на планете, предводитель Белого Совета – не привык, чтобы его оскорбляли и брали над ним верх. Особенно на глазах у посторонних. Я, совершеннейший щенок по его меркам, ужалил его, и раненая гордость жгла его изнутри. Он сдерживался, но это не делало его ни на капельку менее опасным.
– Страж Дрезден, – произнес он до ужаса спокойным голосом. – Ваше сострадание делает вам честь. Но, как совершенно справедливо отметили вы сами, наши ресурсы истощены до предела. Совет не в состоянии позволить себе такую роскошь, чтобы региональный командующий Корпуса Стражей брал на себя еще и трудоемкую, опасную реабилитацию колдуньи. Все ваше внимание должно быть уделено задачам войны, а также нарастающей угрозе черной магии.
О Боже.
– Законы Магии ясны. Арестованная признает свою вину. Я тоже тронут ее искренностью, но все мы вовлечены в войну за наше выживание.
О Боже, Боже, Божебожебоже…
– Мне не доставляет удовольствия оглашать судьбу арестованной. Суд Совета Старейшин признает ее виновной в нарушении Четвертого Закона Магии, а следовательно, в колдовстве. – Он поднял подбородок и чуть понизил голос. – Приговор за это – смерть. Приводится в исполнение на месте.
ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ
– Морган, – негромко произнес Мерлин.
Морган посмотрел на Молли. Потом на Мерлина. Потом резко вздохнул и, взявшись за рукоять меча, поднял его отвесно перед собой.
Я лихорадочно оглядывался по сторонам. Рамирес, подобно большинству присутствовавших в помещении чародеев, казался совершенно оглушенным этим приговором. Он тоже оглянулся на меня и чуть заметно пожал плечами. Лилия стояла неподвижно с отстраненным видом, немного хмурясь. Лицо Хвата оставалось непроницаемым, но он крепко стиснул зубы, шевеля желваками на скулах.
– Гарри? – шепнула Молли, дрожа так сильно, что это мешало ей говорить. – Гарри?
Я повернулся к Мерлину. Глаза его превратились в лед, лицо застыло как камень. По виду Моргана казалось, будто его вот-вот стошнит – но это не помешало ему медленно, как в дурном сне, двинуться к Молли с обнаженным мечом в руке.
– Гарри? – всхлипнула Молли.
Я дал слово Черити.
Я перехватил посох обеими руками и шагнул вперед, заслонив собой девушку от Моргана.
– Морган, – произнес я. – Клянусь небом, дружище. Не делай этого. Она же ребенок.Мы должны помогатьей.
Мои слова замедлили его, и на одно жуткое мгновение он застыл на месте. Он закрыл глаза и сглотнул, борясь с тошнотой.
Потом открыл глаза.
– Отойди, Дрезден, – прошептал он. – Прошу тебя.
Я продолжал в отчаянии оглядываться вокруг в поисках любого, кто мог бы прийти на помощь, остановить это безумие. Я ощутил внезапное давление между лопаткам и оглянулся.
Мой взгляд уперся в Привратника.
Я вихрем обернулся к Моргану и поднял обе руки вверх.
– Буква Закона! – крикнул я. – Буква Закона! Совет Старейшин не принял еще решения!
Морган застыл, склонив голову набок, и нахмурился. Потом опустил меч и оглянулся на Мерлина.
– Совет Старейшин объявил приговор, – огрызнулся Мерлин.
– Нет, – возразил я. – Совет Старейшин обязан выносить приговор открытым голосованием. – Я ткнул пальцем в сторону Привратника. – Он не проголосовал.
– Я распоряжаюсь шестью из семи голосов, – процедил Мерлин сквозь зубы. – Как бы ни проголосован уважаемый Привратник, результата это не изменит.
– Верно, – согласился я. – Но это не меняет того факта, что один голос, черт подери, все-таки принадлежит ему.
– Зачем тебе это? – раздраженно спросил Мерлин. – Все кончено. Ты только мучаешь арестованную этой ненужной комедией.
– Он должен проголосовать, – возразил я и скрестил руки на груди.
Мерлин испепелил меня взглядом; мне показалось, я буквально физически ощущаю давление его ярости – словно в грудь мне упирался конец бейсбольной биты.
– Он прав, почтенный Мерлин, – произнес Морган очень, оченьтихо.
Мерлин недовольно сощурился, но все-таки повернул голову в сторону Привратника.
– Как хочешь. Доиграем этот фарс до конца. Привратник, каково твое мнение по этому делу?
И Привратник ответил… ничего не ответил. Он просто стоял неподвижно, и лица его почти не было видно под капюшоном.
– Привратник! – повторил Мерлин. – Каково твое мнение?
– Я нахожу, что это требует размышления, – отозвался Привратник. – Я прошу у Совета разрешения обдумать это дело.
– Вздор, – заявил Мерлин.
Привратник склонил голову набок.
– Смерть окончательна, почтенный Мерлин. Я должен тщательно оценить обстоятельства, прежде чем обречь душу – любую душу, вне зависимости от того, насколько она виновна, – на подобный конец.
– Это просто глупо. То, как ты проголосуешь, ничего не изменит.
– Верно, – кивнул Привратник, и в голосе его прозвучал едва заметный укор. – Но это не отменяет моей моральной обязанности подойти к решению ответственно.
Мерлин сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки.
– Полагаю, несколько минут на раздумья не лишены некоторого смысла.
– Спасибо, – с серьезным видом кивнул Привратник.
Пять минут тянулись тысячу лет. Молли привалилась ко мне – страх почти парализовал ее.
– Довольно, – произнес наконец Мерлин. – Пора кончать комедию.
– В этом, – кивнул Привратник, – мы совершенно сходимся. – С этими словами он шагнул к начерченному на полу кругу и стер линию башмаком, разорвав его. Потом взмахнул рукой в перчатке, и замок на двери с лязгом отперся, упав на пол вместе с цепью.
– Это еще что? – спросил Мерлин.
Не обращая на него внимания, Привратник распахнул дверь. За ней стоял один из дежуривших на улице Стражей, подняв руку так, словно собирался постучать. Он потрясенно уставился на Привратника, потом оглянулся через плечо.
– Здесь открыто, сэр, – сказал он кому-то.
– Не заслоняй дверь, болван! – рявкнул голос Эбинизера. – Пропусти их внутрь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71

загрузка...