ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вращаясь в воздухе, тот описал стремительную дугу и угодил мне точно в задницу.
Сила удара заставила меня пошатнуться, нижняя часть туловища на мгновение онемела. Я попытался сохранить равновесие, схватившись за Роулинза, но вывихнутая рука скользнула, и я упал на гравий. Удар, похоже, нарушил всю блокировку, выставленную мной от боли, и секунду-другую я не мог даже шевелиться, не то чтобы бежать.
Глау вытащил из-за пояса длинный изогнутый клинок – судя по форме, арабского происхождения – и не спеша направился к нам. Это было глупо, но мы с Роулинзом все-таки еще пытались бежать.
Послышались шаги, чья-то фигура с нечеловеческой стремительностью метнулась к нам, и Крейн сделал мне подсечку. Я снова полетел на землю. Повернувшись, он нанес ногой удар Роулинзу в живот. Тот тоже упал.
– Я предупреждал тебя, чародей. – Побелевший от ярости Крейн поднял пистолет и направил его на Роулинза. – Считай, что ты убил этого человека.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Чья-то темная фигура выступила из-за груды старых покрышек и нацелила на Крейна дуло обреза.
– Как дела? – спросила фигура.
Глау вихрем обернулся лицом к неизвестному, занося клинок для удара. Тот нажал на спуск. Ударил гром. Заряд картечи швырнул Глау на гравий, и он остался лежать, слабо трепыхаясь, как огромная, выброшенная на берег рыба.
Томас вышел на свет, если таковым можно считать лучи далекого фонаря. Он был одет в свободную черную одежду – включая мою кожаную куртку, доходившую ему чуть не до колен. Волосы его сбились от ветра, а серые глаза излучали убийственный холод. Он передернул цевье, выкинув из патронника пустую гильзу, и дослал свежий патрон. Ствол дробовика снова метнулся к Крейну.
Вот сукин сын!
Теперь-то я понял, кто таскался за мной хвостом по городу.
– Ты, – глухо произнес Крейн, злобно глядя на Томаса.
– Я, – не без удовольствия согласился Томас. – Брось пистолет, Мадригал.
Крейн скривил губы в недоброй ухмылке, но опустил пистолет и разжал пальцы. Пистолет шмякнулся на землю.
– Толкни его сюда, – приказал Томас.
Крейн подчинился, начисто игнорируя меня.
– Я думал, ты уже мертв, братец. Видит Бог, ты и у себя в семье нажил врагов, не говоря уж об остальной Коллегии.
– Как видишь, уцелел, – усмехнулся Томас и носком башмака толкнул пистолет в мою сторону.
Глаза Крейна расширились от удивления и тут же злобно сощурились.
Я поднял револьвер и проверил барабан. Вывихнутая левая кисть в общем-то действовала, но болела как черт-те что и обещала болеть до тех пор, пока у меня не появится пара спокойных минут, чтобы привести ее в порядок. Головная боль, когда я наклонился, превратилась в славную, всепоглощающую муку, но я и на нее не стал обращать внимания. В моей жизни столько всякого бывало, что я не слишком боюсь сотрясений.
Крейн успел перезарядить револьвер: все шесть патронов в гнездах. Я защелкнул барабан и оглянулся на Роулинза. Боль от ранений и напряжение последних минут не добавили ему сил.
– Все не так плохо, – заверил он меня вполголоса. – Больно только. И устал.
– Посидите спокойно, – сказал я ему. – Мы вас отсюда вытащим.
Он кивнул и растянулся на земле. Глаза его закрывались сами собой, но он еще старался следить за происходящим.
Я проверил, не истекает ли он кровью, и, нацелив пистолет на Крейна, встал между ним и Роулинзом.
– Как дела, Дрезден? – поинтересовался Томас.
– Что-то ты не спешил, – отозвался я.
Томас ухмыльнулся одними губами, не отводя взгляда от Крейна.
– Ты знаком с моим кузеном Мадригалом Рейтом?
– Я же говорил, не похож он на Дарби, – буркнул я.
Томас кивнул.
– Это тот фильм с Дженет Мунро?
– И Шоном Коннери.
– Пожалуй, да, – согласился Томас.
Мадригал Рейт слушал нашу болтовню, продолжая щуриться. Возможно, сказывалось плохое освещение, но теперь он казался бледнее, и черты его сделались неестественно правильными. А может, это просто показалось мне теперь, когда Томас идентифицировал его как вампира Белой Коллегии – тем более мои инстинкты и так буквально визжали об этом еще при первой встрече. Во взгляде, которым сверлил Мадригал моего брата, явственно читалось сомнение.
– Ты даже не представляешь, братец, во что впутался. Я не отдам тебе этой добычи.
– А придется, – заметил Томас голосом киношного злодея.
Взгляд Крейна вспыхнул бешеной злобой.
– Не дави на меня, братец. Я заставлю тебя пожалеть об этом!
В ответ Томас рассмеялся:
– Реку вспять не повернешь. Уходи, пока цел.
– Не валяй дурака, – ответил Мадригал. – Знаешь, сколько он стоит?
– Тех денег, что тратятся в аду? – спросил Томас. – Потому что если ты будешь настаивать, этим и кончится.
Мадригал злобно оскалился.
– Ты сможешь хладнокровно убить свою родню, Томас? Ты?
Не всякой статуе удалось бы состроить такое каменное лицо, как у Томаса.
– Может, до тебя еще не дошло. Мадригал. Я же изгнан, ты что, забыл? Ты мне не родня.
Долгую минуту Мадригал молча смотрел на Томаса.
– Ты блефуешь, – произнес он наконец.
Томас поднял бровь и повернулся ко мне:
– Он думает, я блефую.
– Только так, чтобы он мог говорить, – попросил я.
– Идет, – кивнул Томас и выстрелил Крейну в ногу.
Когда глаза, ослепленные вспышкой, обрели способность видеть, а эхо выстрела стихло, я обнаружил, что Мадригал катается по земле, шипя от боли. Потом он съежился, сжав руками то, что осталось от лодыжки и ступни. Кровь, слишком бледная, чтобы сойти за человеческую, сочилась на гравий.
– Туше, – хмыкнул Роулинз с нескрываемым удовлетворением.
Потребовалось некоторое время, чтобы Мадригал немного пришел в себя и восстановил способность говорить.
– Ты труп, – прохрипел он прерывающимся от боли голосом. – Ты бесхребетная мелкая свинья. Ты труп. Дядя убьет тебя за это.
Мой сводный брат улыбнулся и снова передернул цевье обреза.
– Не думаю, чтобы отцу было дело до этого, – ответил он. – Одним племянником больше, одним меньше… тем более таким, который знается со сбродом вроде Мальвора.
– Ага, – негромко произнес я, сложив два и два. – Кажется, до меня дошло. Он вроде них.
– Вроде кого? – не понял Томас.
– Фобофагов, – вполголоса пояснил я. – Он кормится страхом так же, как ты кормишься похотью.
Лицо у Томаса сделалось таким, словно его подташнивает.
– Да. Многие из Мальвора питаются таким образом.
Бледное, перекошенное от боли лицо Мадригала скривилось в нехорошей ухмылке.
– Тебе стоило бы самому попробовать как-нибудь, братец.
– Дерьмо это, Мад, – сказал Томас. В его словах прозвучала едва заметная нотка горечи, а может, жалости – я бы не заметил ее, не проживи я с ним почти год. Блин, я даже не уверен, что он ощутил ее сам. – Дерьмо. И ты с этим превращаешься в дерьмо.
– Ты питаешься страстью смертных – страстью к маленькой смерти, – произнес Мадригал, полуприкрыв веки. – Я питаюсь их страстью к смерти настоящей. Мы оба питаемся. В конце концов мы оба убиваем. Никакой разницы.
– Разница в том, что, раз начав, ты уже не позволяешь им бежать и жаловаться на тебя в полицию, – возразил Томас. – Ты держишь их, пока они не умирают.
Мадригал расхохотался, нимало не задумываясь о том, насколько искренне звучит его смех в сложившемся положении. У меня даже зародилось впечатление, что вампир слегка съехал с катушек.
– Томас, Томас, – ласково произнес Мадригал. – Этакое бедное, жалостное сердечко. Так заботишься о здоровье своих коровок – так, словно сам никогда их не отведал. Словно не убивал их сам.
Лицо Томаса снова сделалось непроницаемым, но глаза вспыхнули внезапным гневом.
Улыбка Мадригала сделалась шире. Зубы его ярко блеснули в темноте.
– Я бы на твоем месте кушал досыта. А ты… что ж, в отсутствие твоей маленькой темноглазой шлюшки…
Выражение лица Томаса не изменилось ни на йоту. Дробовик рявкнул еще раз, и картечь полоснула Мадригала по коленям. Еще больше бледной крови забрызгало гравий.
Вот блин…
Мадригал снова съежился от боли, не в силах даже крикнуть.
Томас поставил башмак ему на шею. Лицо его так и оставалось непроницаемо-ледяным, если не считать полыхавшей в глазах ярости. Он дослал в патронник новый патрон и держал теперь обрез одной рукой, приставив ствол к скуле Мадригала.
Мадригал застыл, перекосившись от боли, широко раскрыв полные паники глаза.
– Никогда, – очень тихо и отчетливо произнес Томас. – Никогда не смей говорить о Жюстине.
Мадригал не произнес ничего, но мои инстинкты вновь взвыли. Что-то в том, как он держался, что-то в его взгляде подсказывало мне, что он играет. Он намеренно завел разговор о Жюстине. Он играл на чувствах Томаса, отвлекая нас.
Я оглянулся и увидел, что Глау поднялся на ноги, как будто это не он только что получил в грудь смертельную дозу картечи с расстояния в десять футов. Более того, он во весь опор несся через стоянку, направляясь к стоявшему футах в пятидесяти от него фургону. Он бежал совершенно бесшумно, не хрустя гравием, не скрипя ботинками, и на мгновение мне показалось, что я вижу дюйма полтора воздуха между его подошвами и землей.
– Томас, – сказал я. – Глау убегает.
– Не дергайся, – бросил Томас, не спуская глаз с Мадригала.
Я услышал хруст гравия, стук когтей, и из тени, в которой прятался Томас, вынырнул Мыш. Мимо меня он пробегал еще в неспешном, прогулочном темпе, но к моменту, когда Глау добрался до фургона, Мыш разогнался до скорости хорошего скакуна. Мне даже померещилось разлившееся вокруг пса сияние, что-то вроде огней святого Эльма. Не добегая до Глау нескольких футов, Мыш взвился в прыжке. Я увидел отражение лица Глау в ветровом стекле фургона, его широко раскрытые от потрясения глаза. А потом Мыш с размаху тараном врезался Глау в спину.
Удар сбил его с ног и с жуткой силой швырнул на мятый бампер фургона. Глау приложился от души – даже на расстоянии в полсотни ярдов я услышал хруст ломающихся костей. Голова его ударилась о капот и отскочила резиновым мячиком. Глау сполз с бампера на землю и остался лежать бесформенной кучкой.
Мыш приземлился и тут же крутанулся мордой к Глау. Несколько секунд он напряженно, широко расставив лапы, смотрел на него. Потом копнул гравий задними лапами, словно вызывая на драку.
Глау не шевелился.
Мыш фыркнул и, мотнув мордой, чихнул – выразительно, словно произнес вслух: «Вот так!»
А потом пес повернулся и, чуть припадая на одну лапу, затрусил ко мне. На морде его сияла гордая собачья улыбка.
Он привычно сунул свою лобастую башку мне под руку, и я привычно почесал его за ухом. Что-то в груди моей разом отпустило, словно лопнул невидимый нарыв. Моя собака жива и здорова. Может, взгляд мой и затуманился немного. Я опустился на колено и охватил рукой шею этого мохнатого увальня.
– Умница, пес, – сказал я.
Мыш гордо вильнул хвостом и прижался ко мне.
Удостоверившись, что глаза мои просохли, я поднял голову и увидел, что Мадригал смотрит на пса с нескрываемым ужасом.
– Это н-не собака, – прошептал вампир.
– Но за сухарик «Скуби-Снэк» сделает что угодно, – заверил я его. – Колитесь, Мадригал. Зачем вы в Чикаго? И какое отношение имеете к нападениям?
Он облизнул губы и мотнул головой.
– Я не обязан вам отвечать, – заявил он. – И у вас нет времени заставить меня. Стрельба. Даже в этом квартале полиция приедет очень скоро.
– Верно, – согласился я. – Поэтому все будет очень просто. Томас, как только услышишь сирену, жми на спуск.
Мадригал поперхнулся.
Я улыбнулся.
– Мне нужны ответы. Только и всего. Ответьте на мои вопросы, и мы уйдем. В противном случае… – Я пожал плечами и сделал неопределенное движение в сторону Томаса.
Мыш покосился на него и негромко зарычал.
Мадригал посмотрел на лежавшего Глау: тот, Бог свидетель, начал шевелиться – правда, оглушенно и бестолково. Мыш зарычал громче, и Мадригал сделал попытку отодвинуться от моей собаки чуть подальше.
– Даже если я все скажу, что помешает вам убить меня сразу, как вы узнаете все, что вам нужно?
– Мадригал, – негромко произнес Томас. – Ты злобный сукин сын, но ты все еще мой родственник. Я предпочел бы не убивать тебя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71

загрузка...