ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

У одного голова снесена острым как скальпель клинком. И еще у одного пуля сорок четвертого калибра в затылке.
Я кивнул.
Некоторое время она молча смотрела на меня, хмурясь, – явно ждала, пока я заговорю сам.
– Ты их убил, – произнесла она наконец тихо, но уверенно.
Память услужливо проиграла в голове несколько не самых приятных клипов. Желудок болезненно сжался.
– Того, без головы, – не я.
Взгляд ее голубых глаз остался столь же спокойным. Она кивнула.
– Ты их убил, и это тебя гложет.
– Не должно бы. Я много кого убивал.
– Верно, – согласилась Мёрфи. – Только теперь это были не фейри, не вампиры и не монстры. Это были люди. И ты убил их не в пылу сражения. Ты сделал осознанный выбор.
Почему-то я не смог поднять на нее взгляда. Но кивнул.
– Более или менее, – прошептал я.
Она подождала, не скажу ли я еще чего, но я замолчал.
– Гарри, – произнесла она. – Ты терзаешь себя из-за этого. Тебе надо с кем-нибудь поговорить. Не обязательно со мной, не обязательно здесь, но нужно. Нет стыда в том, что тебе плохо, потому что ты убил кого-то – во всяком случае, когда на то была причина.
Я усмехнулся – довольно горько.
– Вот уж от кого не ожидал совета не переживать из-за убийства.
Она неуютно поерзала на месте.
– Сама, типа, удивляюсь, – призналась она. – Но черт подери, Гарри… помнишь, когда я застрелила агента Дентона?
– Угу.
– Мне тоже долго пришлось свыкаться. То есть я понимаю, что он это заслужил. И что не сделай я этого, он убил бы тебя. Но чувствовала я себя после этого… – Она хмуро уставилась в ветровое стекло. – Это оставляет след. Лишать кого-то жизни. И бедолаги, которых поработили вампиры в том приюте. Даже еще хуже.
– Все эти люди пытались убить тебя, Мёрф. Ты должна была поступить так. У тебя и выбора-то не оставалось. И ты знала это, когда нажимала на спуск.
– А у тебя, ты считаешь, был выбор? – спросила она.
Я пожал плечами.
– Может, и был. А может, и нет. – Я сглотнул. – Суть в том, что я тогда этого и в голову не брал. Не колебался. Хотел только, чтобы они поскорее умерли.
Довольно долго она молчала.
– Что, если это Совет держит меня под колпаком? – тихо спросил я у Мёрфи. – Что, если я превратился в какого-то монстра? Такого, что отнимает чужую жизнь, руководствуясь лишь своими желаниями? Которого результат интересует больше, чем средства? Для которого сила значит больше, чем справедливость? Что, если это первый шаг?
– А ты сам так считаешь? – спросила она вдруг.
– Я не…
– Потому что если ты, Гарри, так считаешь, значит, возможно, так оно и есть. А если считаешь, что это не так, значит, скорее всего это не так.
– Сила позитивного мышления? – спросил я.
– Нет. Свобода выбора, – ответила она. – Ты не можешь изменить того, что уже произошло. Но ты волен выбрать, что делать дальше. Из чего следует, что ты переметнешься на черную сторону только в том случае, если сам выберешь это.
– А с чего ты взяла, что я этого не сделаю?
Мёрфи фыркнула и легонько коснулась пальцами моего подбородка.
– Потому что я не идиотка. В отличие от некоторых других сидящих в этой машине.
Я поднял правую руку и осторожно сжал ее пальцы. Они были теплые, крепкие.
– Поосторожнее. Это почти, можно считать, комплимент.
– Ты порядочный человек, – сказала Мёрфи, опуская руку; пальцев моих она при этом не стряхнула. – Порой до боли слепой и глухой. Но сердце у тебя доброе. Потому ты и относишься к себе так беспощадно. Ты устал, голоден и изранен, и ты видел, как нехорошие парни делают такое, чему ты не в силах помешать. Ты пал духом. Вот и все.
Простые, искренние и прямые слова. В голосе ее не было ни капли фальшивых утешений, ни капли снисходительной жалости. Я ведь не первый день знаком с Мёрфи. Я знал, что она готова подписаться под каждым своим словом. Сознание того, что она на моей стороне, даже если я нарушил закон, который она защищала по долгу службы, здорово ободряло.
Я говорил это прежде и повторю еще раз.
Мёрфи – хороший парень.
– Может, ты и права, – сказал я. – Блин-тарарам, и правда хватит жалеть себя – работать пора.
– Только начни с еды и отдыха, ладно? – хмыкнула она. – И если ты меня не слышал, я заеду за тобой утром.
– Идет, – кивнул я.
Мы посидели, держась за руки, еще немного.
– Кэррин? – спросил я.
Она посмотрела на меня. Глаза ее казались очень большими, очень голубыми. У меня не получалось смотреть в них долго.
– Ты никогда не думала о… ну… о нас?
– Иногда, – ответила она.
– Я тоже, – признался я. – Только… моменты все были какие-то неудачные.
Она улыбнулась.
– Я заметила.
– Как по-твоему, в этом что-то есть?
Она осторожно сжала мою руку пальцами и сразу убрала их.
– Не знаю. Может, когда-нибудь… – Она посмотрела на свою руку и нахмурилась. – Это многое бы изменило.
– Изменило бы, – согласился я.
– Ты мой друг, Гарри, – сказала Мёрфи. – Что бы ни случилось. Бывало, в прошлом… я поступала по отношению к тебе несправедливо.
– Как тогда, у меня в офисе, когда ты меня в наручники заковала, – кивнул я.
– Ага.
– А потом ты мне зуб сломала.
Мёрфи даже зажмурилась.
– Я сломала тебе зуб?
– А потом…
– Ладно, ладно, – остановила она меня; щеки ее порозовели. – Я хочу сказать, я могла бы и раньше понять, что ты из хороших парней. И…
Я выжидающе смотрел на нее и молчал.
– И я прошу прощения, – выдавила она. – Вот гад!
Это далось ей непросто. Гордости в Мёрфи не по росту много. И да, я очень хорошо помню пословицу насчет хрустальных домов и камней. Поэтому я не стал давить на нее.
– Ты уж не увлекайся романтикой, Мёрф.
Она чуть улыбнулась и закатила глаза.
– Если мы и сойдемся когда-нибудь, не пройдет и недели, как я тебя убью. А теперь отдыхай. В таком виде от тебя все равно толку никакого.
Я кивнул и выбрался из машины.
– Тогда до завтра.
– Где-нибудь около восьми, – отозвалась она и вырулила обратно на улицу. – Поосторожнее, ладно? – бросила она, опустив стекло.
Я посмотрел вслед машине и вздохнул. Мои чувства по отношению к Мёрфи все еще пребывали в безнадежно запутанном состоянии. Может, мне нужно было поговорить с ней раньше. Действовать решительнее, инициативнее.
«Поосторожнее», – сказала она.
И почему, интересно, мне кажется, что я и так слишком осторожен?

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Микки Маус, мой будильник, сработал в семь утра и продолжал упрямо звенеть до тех пор, пока я не отшвырнул одеяло, сел и заглушил его к чертовой матери. Все тело болело, затекло, но ощущение неодолимой усталости заметно убавилось, и – раз уж я принял вертикальное положение – я начал шевелиться.
Я залез под душ и постарался не подпрыгнуть слишком уж высоко, когда в меня ударила первая струя ледяной воды. Ну конечно, кое-какой опыт по этой части у меня имеется. Ни один нагреватель не выдерживал у меня дольше недели без того, чтобы с ним не возникали какие-нибудь технические неполадки, а это особенно неприятно, если нагреватель газовый. Поэтому душ у меня бывает либо холодный, либо ледяной. С учетом моей личной жизни и нечеловеческого обаяния некоторых существ, с которыми мне время от времени приходится иметь дело, может, оно и к лучшему.
Однако порой, когда все мое тело в синяках и ссадинах, я жалею, что душ у меня не обжигающе-горячий, как у любого другого жителя этой страны.
И тут вода из ледяной разом сделалась горячей, почти кипятком. Не могу сказать, чтобы это не застало меня врасплох. Я взвыл и исполнил под струей замысловатый танец – до тех пор, пока мне не удалось отвернуть душ к стене, спасая тем самым особо ценные части тела. Потом, привыкнув немного к температуре, я сунул под струю голову и шею и даже застонал от удовольствия. Потом опомнился.
– Черт подери, я же говорил тебе не делать этого! – буркнул я.
Ласкиэль рассмеялась – совсем негромко, так что ее смеха почти не было слышно за шумом воды. Фантомные пальцы помассировали мне мышцы у основания шеи, унимая боль.
– Тебе стоило бы использовать технику блокировки боли, которой я научила тебя прошлой осенью.
– Обойдусь и без нее, – буркнул я и потянулся за мочалкой. Однако горячая вода и массаж, пусть даже иллюзорные, доставляли мне истинное наслаждение. – Переживу как-нибудь.
– Твой дискомфорт – это мой дискомфорт, хозяин мой, – со вздохом возразила она. – Собственно, все, что я ощущаю, попадает ко мне только через твои ощущения.
– Но всего этого нет на самом деле, – негромко сказал я. – Вода на деле вовсе не горячая. И никто не массирует мне шею. Это иллюзия, которую ты наводишь поверх моих ощущений.
– Разве тебе от этого не легче? – спросил бестелесный голос. – Разве это не снимает напряжение?
– Да, – вздохнул я.
– Тогда какая разница? Это вполне реально.
Я махнул рукой, словно отгоняя от шеи назойливую муху, и ощущение сильных, уверенных пальцев на загривке исчезло.
– Валяй, – сказал я. – Только без рук. Мне не хотелось бы начинать день с заключения тебя в ментальную клетку, но если вынудишь, я это сделаю.
– Как тебе угодно, – произнес ее голос, и ощущение постороннего присутствия тоже ослабло. Но не совсем исчезло. – Хозяин мой, я правильно поняла, что ты не упомянул при этом горячей воды?
Я хмыкнул и, пробормотав пару-тройку слов себе под нос, сунул на несколько секунд голову под иллюзорно обжигающую воду.
– Ты уловила, что произошло вчера вечером? – спросил я наконец вслух.
– Разумеется, – отозвался падший ангел.
– И что ты об этом думаешь?
С полминуты Ласкиэль задумчиво молчала.
– Думаю, что Кэррин считает некоторую дистанцию между вами профессиональной необходимостью, но что ей кажется, со временем, при других обстоятельствах все может еще измениться.
Я вздохнул.
– Нет. Не это. Блин-тарарам, мне не нужно интимных советов от адской шлюхи! Я имел в виду тварей, которые нападали на людей на конвенте.
– А-а, – произнесла Ласкиэль без малейшего намека на обиду. – Разумеется, это нападал сверхъестественный хищник.
Каков вопрос, таков ответ, подумал я и подвигал плечом под горячей водой.
– Если так, значит, целью нападений было не насилие ради насилия, – задумчиво пробормотал я. – Это объясняет увиденное мною в туалете, где напали на старика. Кто бы это ни сделал, он хотел посеять страх. Причинить боль. Чтобы насытиться… чем? Психической энергией, выделяемой жертвами?
– Объяснение немного упрощенное, – заметила Ласкиэль, – но для смертного, насколько я могу судить, довольно точное.
– Ба, да ты у нас теперь знаток смертных?
– Всегда была, – возразила она. – Не прими за обиду, но тебе стоило бы учитывать, что ваша способность оценивать окружающую ситуацию в значительной степени определяется верой в иллюзии. Во время. В истину. В любовь. В тому подобные вещи. Разумеется, это не ваша вина – но это накладывает некоторые ограничения на вашу способность воспринимать и понимать отдельные явления.
– Я всего лишь смертный, – хмыкнул я. – Так что уж просвети меня.
– Для этого тебе придется расстаться с претензиями на смертность.
Я даже зажмурился.
– Я что, должен умереть?
Она вздохнула.
– Ты снова понял лишь отчасти. Но для доходчивости скажу проще – да. Тебе придется перестать жить.
– Что-то не очень это меня просветляет, – заметил я. – Таких учителей мне и без тебя хватает. – Я прополоскал волосы, потом намылил их шампунем еще раз, от чего начал благоухать как ирландский ручей (так, во всяком случае, написано было на этикетке). – Ладно, поговорим о тех, кто остался жив. Они перенесли душевную травму.
– Если теория не ошибается, – согласился голос Ласкиэли. – Если они и правда травмированы душевно, воздействие, похоже, необратимо.
Я поежился. Травмы такого рода проявляются по-разному, но в любом случае достаточно погано. Я видел людей, которых подобные атаки на психику довели до безумия. Мёрфи подверглась раз такому нападению и потом несколько лет, пока не зажили душевные и психические раны, страдала от ночных кошмаров. Впрочем, приходилось мне видеть и тех, кого вампиры Черной Коллегии превратили, измочалив в психическом отношении, в почти безмозглых рабов – или в обезумевших убийц, в пушечное мясо для новых господ.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71

загрузка...