ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но вела она себя со мной прямо, честно и открыто.
И потом, в конце концов, кто она, как не законная Королева фейри? Кто и когда говорил мне, что она будет играть, открыв все карты?
Я вздохнул.
– Спасибо за помощь, – произнес я наконец.
Она улыбнулась все так же печально.
– Боюсь, я не была вам и вашим друзьям таким другом, каким были вы по отношению ко мне и моим друзьям. Но я рада, что смогла помочь вам хоть чем-то. – Она поклонилась мне, на этот раз низко. – А теперь мне пора. Надо приводить в движение все, что способно помочь вашим коллегам.
Я поклонился в ответ.
– Спасибо.
Лилия поклонилась моим спутниками, а за ней и Хват. А потом они быстро ушли.
Я плюхнулся на край эстрады – ноги мои подкашивались.
Мёрфи села рядом.
– Что дальше? – спросила она, помолчав немного.
Я устало потер глаза.
– На освященную территорию, наверное. Не думаю, чтобы нас стали преследовать прямо сейчас, но и рисковать нет смысла. Вернемся к Фортхиллу, удостоверимся в том, что все в порядке. Поедим. Выспимся.
Мёрфи застонала – почти сексуально.
– Этот план мне нравится. Умираю с голоду.
Я сидел, глядя на Молли и Черити, и меня глодала тревога. Меня послали найти черную магию. Я нашел ее – это оказалась Молли. Она использовала свои способности для того, чтобы перекроить чужие мозги, и какими бы благородными целями она ни руководствовалась, я-то знал, что это не могло не оставить на ее душе темного отпечатка. Мне лучше других было известно, какая опасность продолжает грозить Молли. И какую опасность может представлять для других она сама.
Я спас ее от злобных фейри, да, – но теперь над ней нависла новая, куда более серьезная опасность.
Белый Совет. Стражи. Меч.
Рано или поздно кто-нибудь еще проследит черную магию вплоть до ее источника. Если я не приведу ее на суд Совета, это сделает кто-нибудь другой. Хуже того, если та воздействующая на чужие сознания магия, которую она использовала, начала уже действовать и на саму Молли, калечить ее, она представляет собой серьезную угрозу и для себя самой, и для других. Она может съехать с катушек в точности, как тот мальчишка, казнь которого стала прелюдией к событиям нескольких последних дней.
Если я выдам ее Совету, я, возможно, буду нести ответственность за ее смерть.
Если нет – буду нести ответственность за тех, кого она может покалечить.
Хотелось бы мне не быть таким чудовищно усталым. Может, тогда удалось бы найти какую-нибудь альтернативу. Я решил отложить завтрашние заботы на завтра. Я был жив, более или менее невредим и в здравом рассудке. И люди, которые стояли рядом со мной, – тоже. Мы вернули девушку целой. Мать обнимала ее так истово, что я даже начал ощущать себя этаким катализатором их примирения.
Черт, может, мне удалось-таки исцелить раны этой семьи? И это уже было чертовски здорово. Я испытывал самую настоящую гордость, и это грело мне душу. Я помог снова свести мать и дочь. На сегодня – уже было неплохо.
Томас присел по другую сторону от Мёрфи, пощупал шишку на лбу и поморщился.
– Гарри, – сказал он. – Объясни мне, кой черт мы с тобой все время лезем во всякие безумные дела?
Мы с Мёрфи переглянулись с улыбкой, и я промолчал. Так мы трое сидели и смотрели, как Черити, устроившись в первом на переднем ряду кресел кинотеатра, крепко прижимает к себе дочь.
Молли прижалась к ней почти как малое дитя.
– Мама, – произнесла она очень тихо, не открывая глаз. – Мама.
Черити не сказала ничего, только обняла ее еще крепче.
– Ох, – сказал Томас. – Да, конечно.
– Вот именно, – кивнул я. – Да.

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

Отец Фортхилл встретил нас в своей обычной манере: тепло, доброжелательно, участливо и хлебосольно. Поначалу Томас собирался остаться на улице, но я взял его за грудки (за кольчугу!) и бесцеремонно втащил за собой. При желании он, конечно, мог бы высвободиться без труда, поэтому я не сомневался в том, что и он не против. Братец изобразил вялый протест, пробурчав что-то, но осторожно поклонился Фортхиллу, когда я представил его. Вслед за этим Томас шагнул в прихожую и напустил на себя обыкновенный отсутствующий вид.
Когда мы вошли, младшие Карпентеры спали без задних ног, но кто-то из них заворочался, услышав скрип двери, маленький Гарри открыл глаза, сонно заморгал и испустил при виде матери восторженный вопль. Это разбудило остальных, и все налетели на Черити и Молли, наперебой пытаясь обнять их и поцеловать.
Я наблюдал за этим со стула в другом конце комнаты, а потом так, сидя, и задремал, пока не вернулся Фортхилл с едой. Стульев на всех не хватило, и Черити сидела на полу, прислонившись спиной к стене, уплетая сандвичи, а дети теснились на расстоянии вытянутой руки от нее.
Я набивал рот без зазрения совести. Использование магии, напряжение и финальный подъем сквозь холод выпотрошили меня начисто.
– Спасение! – пробормотал я. – Вот оно, счастье.
– Чертовски верно, – согласилась Мёрфи, прислонившаяся к стене рядом со мной. Она вытерла рот рукавом и посмотрела на часы. Потом дожевала последний сандвич и принялась переставлять время.
– Нас не было почти двадцать четыре часа. Это что, получается, мы совершили типа путешествие во времени? – спросила она.
– Ох, ради Бога, нет, – ответил я. – Это на первых позициях в списке Вещей, Которые Нельзя Делать. Один из семи Законов Магии.
– Возможно, – сказала она. – Но как ни назови, день – фьють! – и прошел. Что это, как не путешествие во времени?
– Такого рода путешествия люди совершают очень часто, – возразил я. – Мы просто проехались немного на эскалаторе, так сказать.
Она нажала кнопку на часах и поморщилась.
– Не вижу разницы.
Я посмотрел на нее и нахмурился.
– Ты чего?
Мёрфи покосилась на детей и мать.
– Мне предстоит ад кромешный объяснять, где это я была последние двадцать четыре часа. И вряд ли я могу сказать моему боссу, что путешествовала во времени.
– Угу, такое он никак не переварит. Скажи ему, что участвовала в набеге на страну фейри, чтобы спасти девушку из населенного монстрами замка.
– Конечно, – хмыкнула она. – И как это я сама не догадалась?
– У тебя что, могут быть неприятности?
Мёрфи нахмурилась и помолчала немного.
– Внутриведомственная дисциплинарная комиссия скорее всего, – сказала она наконец. – Ничего криминального они мне пришить не могут, так что тюрьмы не будет.
Я зажмурился.
– Тюрьмы?
– Я же отвечала за расследование, ты забыл? – напомнила мне Мёрфи. – Вряд ли я улучшила свои отношения с начальством, забросив все дела и отправившись тебе на помощь. День псу под хвост, и… – Она пожала плечами.
– Блин-тарарам, – выдохнул я. – Я как-то не подумал.
Она снова пожала плечами.
– Это тебе очень плохо аукнется? – спросил я.
Мёрфи нахмурилась сильнее.
– Это зависит от разных вещей. В основном оттого, что скажут Грин и Рик и как они это скажут. Что скажут на это другие копы. Пара этих парней теперь заделалась большими шишками. Они с удовольствием устроят мне гадости.
– Вроде Рудольфа, – предположил я.
– Вроде Рудольфа.
– Хошь, я их для тебя уделаю? – предложил я со своим лучшим бронкским акцентом.
Она вяло улыбнулась.
– Как-нибудь сама разберусь.
Я кивнул.
– Я серьезно. Если я чем-то могу помочь…
– Просто не высовывайся некоторое время. Тебя в управлении не слишком любят. Есть такие, кому не нравится то, что я плачу за твои консультации, и то, что они не могут мне это запретить, потому что у дел, в которых ты занят, раскрываемость девяносто процентов.
– И моя эффективность ничего не значит? Мне казалось, копы относятся к этому с уважением.
Мёрфи фыркнула.
– Я люблю свою работу, – сказала она. – Но порой мне кажется, что зануды и маразматики играют в ней слишком большую роль.
Я согласно кивнул.
– Что они могут сделать?
– Ну, официально это первый раз, когда я просрала операцию, – хмыкнула она. – Если я буду вести себя разумно, думаю, меня все-таки не уволят.
– Но?
Она откинула упавшую на глаза прядь волос.
– Они получат кучу удовольствия, запихивая свое возмущение мне в глотку. Они перепробуют все, чтобы я сама подала заявление, – продолжала она. – А когда я этого не сделаю, меня понизят.
Я ощутил в желудке свинцовую тяжесть.
– Мёрф, – произнес я.
Она попробовала улыбнуться, но не смогла. Слишком уж хреново ей было.
– В этом нет ничьей вины, Гарри. Просто такие у нас порядки. Это надо было сделать, и при необходимости я поступила бы точно так же еще раз. Переживу.
Голос ее звучал спокойно, невозмутимо, но она слишком устала, чтобы убедить меня в подлинности этого спокойствия. Команда Мёрфи могла иногда огорчать, даже разочаровывать, но это была ее команда. Она билась за свое лейтенантское звание, она работала ради него как лошадь, и в результате ее засунули в ОСР. Только вместо того, чтобы принять это как аналог ссылки в сибирскую глушь, Мёрфи стала работать там еще лучше, утерев тем самым тех, кто ее туда послал.
– Несправедливо это, – буркнул я.
– Что?
– Тьфу. Вот приду как-нибудь в центр и нашлю на них рой пчел, или орду тараканов, или еще чего. Просто чтобы посмотреть, как эти говнюки в пиджачных парах будут с визгом бежать из здания.
На этот раз она все-таки улыбнулась, хоть и немного натянуто.
– Вряд ли мне это поможет.
– Ты шутишь? Мы бы могли сидеть, снимать этих бегущих засранцев на фото и надрывать животики.
– Думаешь, поможет?
– Смех полезен всем и тебе не помешает, – сказал я. – Девять из десяти более или менее пристойных комиков рекомендуют смех в качестве защиты при общении с хроническими идиотами.
Она устало, негромко усмехнулась.
– Спасибо, как-нибудь справлюсь и с этим. – Мёрфи оттолкнулась от стены и достала из кармана ключи. – Пойлу покажусь врачу, – сказала она. – Хочешь, до дому подброшу?
Я покачал головой:
– Надо прежде кой-чего сделать. Спасибо за предложение.
Она кивнула и повернулась к двери, но задержалась.
– Гарри, – тихо произнесла она.
– Гм-м?
– То, что я говорила тогда в лифте.
Я сглотнул.
– Ну?
– Я не хотела, чтобы это вышло так резко. Ты хороший человек. Из тех, чьей дружбой я черт знает как горжусь. Но ты мне слишком дорог, чтобы лгать тебе или водить за нос.
– В этом нет ничьей вины, – тихо сказал я. – Хочешь, не хочешь, тебе приходится быть со мною честной. Прорвусь как-нибудь.
Уголок ее губ скривился в полуулыбке.
– Зачем еще существуют друзья?
Я уловил в этом ее вопросе едва заметное изменение тона – он сделался чуть более просительный, что ли. Я встал и положил руку ей на плечо.
– Я твой друг. Это не изменится, Кэррин. Никогда.
Она кивнула, моргнула несколько раз и на мгновение коснулась моей руки своей. А потом повернулась уходить. Как раз тут заглянул из коридора Томас.
– Гарри, Кэррин. Вы уходите?
– Я ухожу, – кивнула она.
Томас покосился на меня.
– Так-так. А меня подбросите?
Она звякнула ключами:
– Легко.
– Спасибо. – Он кивнул мне. – И тебе спасибо, Гарри, за увлекательный поход. Ну, немного скучновато вышло… может, в следующий раз кофе, там, захватить или еще чего, чтобы не зевать все время.
– Убирайся, пока я не надрал твою плаксивую задницу, – отозвался я.
Томас довольно оскалился, и они с Мёрфи вышли.
Я доел остаток сандвича, рассеянно заметив про себя, что дошел до такого состояния, когда так устал, что уже не могу спать. В противоположном конце комнаты Черити и дети заснули – она так и сидела на полу, а они льнули к ней, сгрудившись кучей. Вид у Черити был изможденный, что вполне естественно, и я заметил на ее лице морщины, которых не замечал раньше.
Она могла быть шилом в заднице, но силы духа у нее хоть отбавляй. Ее детям повезло с матерью. Многие матери сказали бы, что готовы умереть за своих детей. Черити доказала такую готовность на деле.
Некоторое время я смотрел на спящих детей – в основном на лица младших. Дети, мир которых покоится на таком крепком основании, как любовь Черити, смогут достичь почти всего. Имея таких родителей, как она и ее муж, они вырастут в целое поколение мужчин и женщин, обладающих такими же силой, самоотверженностью и отвагой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71

загрузка...