ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Здесь-то нам тоже нельзя оставаться.
– Есть, – вздохнул я, – лягушачьими прыжками по измерениям.
– А пограничье? – наконец-то и Ронни меня услышал.
– Ходят же люди по болоту. Запределье тоже преодолимо, но очень мелкими шагами.
– А если завязнем? – поинтересовалась Альвертина.
– Значит, не повезло. Сгинем в каком-нибудь черном измерении. Их там не меряно.
– Отличная перспектива, – проворчал Ронни.
– Другой не располагаю.
– Как передвигаться по Запределью? – настроение Рональда портилось на глазах.
– Ты можешь представить себе карточную колоду? – спросил я.
– Конечно.
– А теперь представь, что она бесконечна и тасуется со скоростью, близкой к бесконечности. Что получится?
– Бесконечно быстро тасующаяся колода, – растерялся Ронни.
– Вращающееся колесо из карт, – тихонько предположила Алиса.
– Молодец! – Вот, оказывается, у кого развито магическое воображение, перспективный ребенок. – А теперь представь, что это не карты, а измерения. Как перепрыгнуть из одного в другое с наименьшими энергетическими затратами?
– Скользнуть через границу, – брякнул Рональд.
– Каким образом, ведь реальность единовременна?
– Не морочь мне голову! – разозлился Ронни. – Ты меня вконец запутал. Лучше объясни, что делать?
– Если ты не поймешь, что делаешь, ничего не получится. Подумай еще, тебя никто не торопит.
– Нужно повыше подпрыгнуть, – пискнула Алиса.
– Почему? – заинтересовался Ронни.
– Раз мы реальны, – Алиса почему-то застеснялась и до ушей залилась краской, – значит, мы всегда на вершине. Чем выше подпрыгнешь, тем больше карт успеет пролететь под ногами. Или нет?
– Все верно, – подбодрил я белокурого профессора. – И как рассчитать маршрут?
– Я не знаю, – смутилась Алиса. – Мы про бесконечность проходили только что на нее нельзя делить и умножать.
– Это по канонам классической алгебры. А если по-другому, то нужно знать только скорость и высоту прыжка, а дальше – примитивные расчеты с картой Запредельных измерений в руках.
– Будем считать, – покорно вздохнула Алиса. – Очень домой хочется.
– Ладно, я сам посчитаю, – смилостивился я. – Ронни, принеси мне карандаш, блокнот и атлас измерений.
После получасовых вычислений выяснилось, что Запределье мы сможем преодолеть за шесть-семь прыжков. Учитывая, что прыгать во времени и пространстве на сегодня способен только Ронни, интервал между ними должен составлять не менее четырех часов. Итого, сутки или чуть больше. Потом можно двигаться с помощью испжелов. Но до этого «потом» еще надо дожить. Шаг влево, шаг вправо от маршрута – и мы сгинем в черном измерении. По мне, так лучше сидеть здесь и ждать Варвару. Скандал, конечно, будет жуткий, но ведь не убьет же. А так я из опасной авантюры лезу в смертельно опасную. Все равно, что прыгать с самолета без парашюта, рассчитывая на стог сена размером с Колизей на месте приземления. Можно, конечно, отправить малолетних бандитов в самостоятельное плавание, но это уже убийство. Сгинут в первом же мерцании. Даже для моей грешной души три жизни – это слишком. Придется идти.
Мы запаслись испжелами на все случаи жизни, драконом и карикусом. Объяснять молодежи, что в Москве вся эта фауна вряд ли приживется, было совершенно бесполезно. Я прихватил с собой коробку спичек, фляжку с пресной водой и набор индикаторов на случай, если нас раскидает по местности. Простейшее устройство: всем на палец по кольцу, у меня в кармане карточка с точками, все как на ладони. И мы стартовали.

Глава 22

Поляна была усеяна земляникой. Я пытался объяснить, что в Приграничье не рекомендуется пробовать что попало, но то был глас вопиющего в пустыне. Пока любители ягод ползали на четвереньках по поляне, я проверял работоспособность индикатора. Я, красная точка, сижу неподвижно, остальные, голубовато-белые, плавают вокруг меня на черном экране. Даже расстояния относительно соблюдаются. Дракон и карикус предпочитали не удаляться от меня больше чем на шаг.
Зрелище наша компания представляет просто фантастическое. Ронни в клетчатой ковбойской рубашке, новехоньких джинсах и моих гриндерсах, Алиса в моей же футболке с загадочной надписью «Ух» и белых теннисных туфлях, Альвертина в Катаринином халатике и Натальиных кроссовках. Цыганский табор умер бы от зависти.
Ладно, выберемся из приграничья, а там «кому на север, а мне налево»… Пусть катятся в Москву, Париж, Хлюпино-Тартарово… не мое это дело. За три часа эта саранча вытоптала земляничник не хуже стада слонов. Наконец, они убедились в своей победе над ягодами, и мы прыгнули дальше.
Видимо, с точки зрения высших энергий, земляника ведрами относится к чревоугодию. Ронни промахнулся, и мы плюхнулись прямо в океан. Впрочем, это полбеды. Рядом явственно щелкнули акульи челюсти. Все-таки не зря выдают лицензию на колдовство. Меня ни разу не угораздило приводниться в акулью пасть, хоть путешествовал я немало. Пока мы бултыхались в океанской волне, стараясь взяться за руки, Ронни лихорадочно пытался исправить ситуацию. Вряд ли это удастся, по-моему, пора провозглашать последнюю волю. Однако звезды все же смилостивились.
Неведомая сила выдернула нас из акульих челюстей и швырнула всю нашу компанию на довольно миленькую лужайку. Молодец, Рональд! Если б он был хотя бы учеником Волшебника, цены бы ему не было. Но мы, кажется, метнулись из огня да в полымя.
Не то чтоб мне не понравился лес, но смущали черные сосны и черная трава. Два перехода подряд… Силенок Ронни могло не хватить на приличное измерение, и есть большой шанс оказаться в черном мерцании. А это значит – полное отсутствие энергии у всех, невозможность выбраться в другую реальность и изучение правил работорговли на личном опыте, в качестве раба, разумеется.
Ладно, будем надеяться на лучшее. Мокрые и злые мы уселись в редких кустиках. Зубы стучали, как ансамбль степистов.
Я разжег костер и попытался высушить хотя бы куртку и кроссовки с носками. Ронни купание в океане в полном обмундировании стоило части его экипировки – безразмерные гриндерсы утонули.
Он вышагивал по лужайке, задирая ноги, как фламинго, так как его босые пятки постоянно наступали на сосновые шишки. Если мы все-таки доберемся до Земли и Внеземелья, куплю шампанского и напьюсь в одиночку.
Подошла Альвертина, пристроилась сушиться и немедленно сожгла один носок. Второй она сама в злобе швырнула в костер. Ну, правильно, в одном носке как-то не солидно.
Ронни свою ковбойку повесил в опасной близости от огня и заявил, что пойдет прогуляться. Мое дело маленькое, сгорит, так сгорит. Что я им, нянька? Когда рубашка, как и следовало ожидать, задымилась, мои нервы сдали, и я ее снял. Альвертину без носков я еще могу пережить, но стриптизер Ронни – это слишком. Я уже собрался высказать ему все, что о нем думаю, когда вдруг обнаружилось, что говорить-то и некому. Ронни ушел и не вернулся. Как это карикус промолчал, даже удивительно.
По закону подлости, начало темнеть. Хотел бы я знать, где шляется Рональд. Девчонки перепугались и, прижавшись друг к другу, притихли. Оставить их одних в неизвестном лесу среди ночи у меня не хватило духа. Поиски Ронни пришлось отложить до утра.
Спали здесь же, в кустиках у костра, на случай, если этот шалопай все-таки вернется самостоятельно. То есть спали-то девочки и хранитель. Мы с карикусом несли вахту. Боря, обиженный на весь мир отсутствием Ронни, вглядывался вдаль с вершины ближайшей сосны, я сидел у огня и предавался размышлениям о делах наших скорбных. Положение тупиковое. Без Ронни нам отсюда не выбраться. Только где он, этот Ронни?
Я накрыл девчонок своей курткой и подбросил в костер толстую ветку. Когда взошло солнце, мне показалось, что где-то очень далеко звучат человеческие голоса. В той стороне и будем искать. Я разбудил свой детский сад, оставил Алисе блокнот с рассчитанным маршрутом, она им хоть пользоваться умеет, рюкзачок с водой, спичками и прочей хозяйственной мелочевкой и отправился на поиски Ронни, строго-настрого наказав им ни на шаг не отходить от места ночевки. Когда я был уже на приличном расстоянии от них, меня догнала Алиса. Глаза у нее были несчастные, как у бездомной дворняги.
– Возьми, ты забыл, – Алиса сунула мне в руки куртку. – Удачи тебе, возвращайся скорее, – сказала она почти шепотом и, повернувшись на носках, побежала назад. Я понял, как боятся девчонки одни в чужом лесу, но поиски Ронни откладывать было нельзя.
Голоса были слышны все явственнее. Я прибавил шагу и чуть не скатился с обрыва, которым совершенно неожиданно закончился наш лесок. Прямо под ногами у меня раскинулось огромное поле. На нем, как муравьи в гигантском муравейнике, копошились люди, много людей. В одном из этих трудолюбивых муравьев я, кажется, узнал Ронни. Однако было слишком далеко, чтобы утверждать это с полной уверенностью. Я сконцентрировался на предполагаемом Рональде, и попытался мысленно приблизить изображение. Он, ей-богу он! Только какого черта он тащит за собой какую-то деревяшку? Своих дел ему мало, давайте будем помогать аборигенам поднимать аграрный сектор! Сматываться надо отсюда, а не воображать себя буйволом-землепашцем. Что-то кольнуло мне в шею, и я плавно удалился в небытие. Просто провалился в пустоту, будто ударили по затылку чем-то вроде бейсбольной биты или снова оглушили объятья Гермеса.
Реальность меня не порадовала. Руки и ноги мои были накрепко связаны, на глазах оказалась плотная повязка, и, что самое неприятное, в рот засунули какую-то тряпку, вроде кляпа, отчего было невозможно говорить и трудно дышать. Над головой у меня кто-то шептался по старо-эйрски. Обсуждали цены на зерно и рабов. Я шевельнулся. Разговор смолк, и чьи-то руки схватили меня за локти. Секунда полета, и я хлопнулся на холодные камни в смиренной коленопреклоненной позе. Встать на ноги не получалось, так как связали меня со знанием дела. На плечо мне упала какая-то волосато-когтистая гадость и мелкими перебежками добралась до шеи, где и обосновалась. Мои попытки стряхнуть ее окончились ничем. Я смирился и перестал трепыхаться.
Холод и тяжесть растеклись по моему горлу, запястьям и щиколоткам, надо полагать, первый акт устрашения завершен. Чьи-то руки освобождают мои конечности от пут, рот от кляпа, а глаза – от повязки.
То, что я увидел, напоминало плохую пародию на исторический спектакль в исполнении провинциальной труппы. Огромный зал, сводчатый, как средневековый замок или храм. На скамьях десяток жуткого вида мужиков. Их бороды, кафтаны и ватные стеганые штаны недвусмысленно указывали на черное измерение. Один из них встал и подошел ко мне. Его болотный сапог нацелился мне под ребра, одна радость, что я успел сгруппироваться.
– Мы – нация земледельцев, – объяснил он моей печенке.
Печенка устояла. Он снова изготовился к удару, а я вдруг увидел на своих запястьях золотые браслеты, сцепленные ювелирно тонкой цепочкой. Теперь понятно, что за тварь по мне ползает. Вы мне льстите, проказники, поставили плетуна, как на Волшебника, золотого. Мотовство это и транжирство. Второй удар я за раздумьями прозевал, поэтому слегка задохнулся от боли и пропустил продолжение монолога. Включился я уже в финале.
– На вас, вонючих волшебниках, мы пашем землю. Вы живы, пока можете работать. За пререкания с надсмотрщиком – наказание поркой, за отказ от работы – порка, за попытку побега – порка до беспамятства, за подстрекательство к бунту – смерть.
Никакой фантазии, чуть что не так – спускай штаны. Хотя, нет, есть еще вариант с палачом и гильотиной. Смешные люди! Наказывать колдуна болью все равно, что тушить костер бензином. Любой мало-мальски тренированный Волшебник, будучи готовым к удару, его просто не почувствует, зато энергией от своего палача подзарядится очень душевно, что в этом малоэнергетичном измерении просто дар божий. А уж забить колдуна до беспамятства – это вовсе ненаучная фантастика. Впасть в видимое состояние обморока, если нужно, любой, даже бракованный Волшебник вроде меня может на счет раз. Подзаправился энергией – и в нирване. Хотя, судя по способу наказания, здесь ставка делается не на боль, а на унижение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89

загрузка...