ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Запомни, за жизнь императорского раба в Ваурии не дадут и огрызка гнилого яблока…
Согласен, я бы тоже не дал. Вроде и не произошло ничего, а ощущение такое, будто с ног до головы облили грязью. Хоть и не вижу тауровской печати, а статус императорского раба ощущаю всем своим существом, наваждение какое-то.
– На волшебство не надейся, – успокоил советник, – колдовать будешь в другой жизни. В этой тебе суждено стоять на коленях у ворот Альвара с высоко поднятой головой. Знаешь, зачем? Чтобы тем, кто входит в город, было удобно швырнуть тебе в лицо грязью, а тем, кто выходит – хорошенько ударить хлыстом. Прямо перед тобой в изобилии имеется великолепная грязь, а за спиной лежит превосходная плеть. Указ об этом уже прочитали сегодня по всей стране. Жители Ваурии законопослушны, а чтобы им было легче и приятнее исполнить свой гражданский долг, тебя объявили беглым рабом, вором и убийцей. В Альваре не любят ни воров, ни убийц, и как огня боятся быть заподозренными в сочувствии к беглым рабам. Не сомневайся, их рука не дрогнет. Не рассчитывай на помощь, стража круглосуточно будет рядом. Ты доволен? Ты ведь обожаешь сложности.
Усмешка помимо моей воли скользнула по губам, я опустил голову, насколько позволял ошейник. Но Арси все равно заметил и сказал с лучезарной улыбкой:
– Великий Магистр все предусмотрел. Никакого колдовства. Правда, придется временно лишить тебя слуха, зрения и речи. У вас, колдунов, это, кажется, зовется обезьяньим заклятьем. Но у тебя останутся твои мысли и чувства, это тоже неплохо, если учесть, что обострятся они до невозможного. Кстати, не волнуйся за свою жизнь. Вода мертвого и живого источников к твоим услугам в любое время суток.
Советник поднял с земли толстенную цепь и пристегнул ее к моему ошейнику. Подергал, проверяя надежность крепления.
– Не желаешь сказать что-нибудь напоследок? Пока язык тебя еще слушается.
– Будь ты проклят вместе со своим Тауром, – прошипел я разбитыми губами.
– Как же ты груб, посланничек, груб и не воспитан. Ладно, прощай, привет Мерлину.
Он плеснул мне в лицо какой-то дрянью, и свет и звуки исчезли из моей жизни. Что-то холодное коснулось моих губ, и язык окаменел во рту. Пара ведер ледяной воды заставили меня вздрогнуть от холода, а удар плети огнем обжег спину. От боли и неожиданности я всем телом прогнулся у столбов, в кровь обдирая колени и запястья. Тяжелая цепь хлестнула меня по груди и, чуть не придушив, швырнула вперед, заставив выпрямиться. Мир онемел для меня, но я готов был поклясться, что Арси смеется. Вот, дьявол, энергии полный ноль, даже третий глаз не видит.
Ком грязи попал в лицо, еще один, и еще. Сколько же дураков спешит в Альвар, никогда бы не подумал. Удары плети по спине… Несчастные мои ребра. Арси не солгал, я в одночасье ослеп, оглох и онемел. Зато сознание мое немедленно захватила боль и, что хуже всего, почти животный страх новой боли, которая, впрочем, себя долго ждать не заставляла. Уже через час я был весь в грязи, а спина моя просто горела от общения с плетью. Арси должен был быть вполне удовлетворен зрелищем, если он еще здесь.
Я то, как тряпичная кукла, дергался под ударами, то, озверев от боли, пытался вырваться из оков. Я сам себя ненавидел за это проявление слабости, но ничего не мог сделать. Моя физическая сущность загнала в угол духовную понадежнее Варвариного заклятия, сделавшего меня человеком. Осталась только мысль, как и обещал Арси. Одна мысль. Вырваться отсюда любой ценой. Таур сделал все, чтобы это было практически невозможно. Не имея возможности закрыться от удара, я был не в состоянии сосредоточиться на своем сознании, им владели одуряющая боль и ее ожидание.
Через пару часов боль окончательно победила. Я стал проваливаться в черную пустоту, надеясь хоть ненадолго избавиться от этого кошмара. Не тут-то было. Потоки холодной воды по спине. Я всем существом чувствую, как затягиваются и заживают следы ударов. Ну да, мертвый источник, он мгновенно лечит любые раны.
Кто-то поднимает мне голову и насильно поит водой. Силы возвращаются, как по волшебству. Почему «как»? Вода-то живая. Замкнутый круг, из этого ада не выбраться. Конечно, можно попытаться убить себя мыслью, пока снова не разыгралась боль, но это последнее дело. Магия не допускает таких действий и презирает самоубийц. Им закрыта возможность воскрешения, да и смерть недоступна: болтаются по миру неприкаянными ментальными сущностями. Нет, Таур, этого ты от меня не дождешься, даже если изобьешь меня до полного одурения и окунешь в целое море грязи. Раз уж выпало мне испытание духа, значит, есть за что.
Я кое-как выпрямился и полностью открылся для боли. Надо как-то компенсировать свое пребывание в башне и Арсикову отраву. На сегодняшний момент мне доступен только один способ – энергия удара. Давайте, жители Ваурии, бейте, моя спина к вашим услугам. В какой-то момент мне показалось, что я чувствую присутствие Мирны и Ронни. Но тут последовал такой сильный удар, что я на пару минут потерял сознание.
Пришла ночь. Я понял это по тому, что разбитую спину перестало печь солнце, и почти полностью прекратились удары. Редкие прохожие, если и случались, то шли в направлении города. А значит, была только грязь. По счастью, стража окатила меня водой уже на закате, и боль почти не докучала. Я вполне мог сосредоточиться на собственных проблемах.
Первым делом я попытался заняться лечением пальцев, но понял, что в ближайшие дни это задача непосильная. В моем распоряжении была только мысль, самое энергоемкое волшебство. Придется подождать. Потом я прикинул, останется на мне обезьянье заклятье после превращения или нет. Решил, что, учитывая природную вредность и скрупулезную предусмотрительность Таура, наверняка останется, и стал рассчитывать необходимое количество энергии превращения во что-нибудь. Учитывая разницу масс превращаемого и превращенного получалось, что проще всего стать анакондой. Только вот спрятаться, имея такой внушительный габарит, будет сложновато.
Я сосредоточился и вспомнил местность у ворот с фотографической точностью. Нет, спрятаться здесь негде. Один вариант – нырнуть в груду камней, на которых я стою, и, пока стражники будут приходить в себя, зарыться в землю. Для таких целей вполне подходила змейка-вертихвостка из микроизмерений. Если ничего не перепутал, энергии нужно всего-то раза в два больше, чем сейчас имею. Значит, один день, нет, для гарантии лучше два – и можно превращаться.
Еще два дня под плетью… А что делать? Не уверен я, что в один день смогу набрать необходимое количество энергии. Рисковать не хочу. Повторной попытки может и не быть. Значит, мне придется еще двое суток стоять у ворот Альвара, полностью открытым боли. Могу не выдержать столько побоев сразу. Или сдохну под плетью, или с ума сойду от такого мучительного времяпрепровождения.
Варианты? Стража – не Арси. Сборище пугливых идиотов. Почаще делать вид, что отключился, живая вода – та же энергия.
Ну что ж, начинаем представление, самое время – народ из города потянулся,
Весь следующий день я лишался чувств строго по расписанию, как курьерский поезд: на каждом пятидесятом ударе. Стражники только и успевали отпаивать меня водой. Пожалуй, завтрашнего дня не понадобится. Я смогу все свои проблемы решить уже ночью. Поближе к рассвету, когда бравая охрана по обыкновению заснет.
Солнце село. Людской поток иссяк. Ночь. Подождать пару часов, в последний раз приложиться к живой воде и ноги в руки. Почему-то мне снова показалось, что где-то рядом присутствует моя сладкая парочка. Ну что ж, если и так, помогут смыться. Как назло, по дороге никто не шел.
А, может, я и без последнего глотка обойдусь? Скользну в землю и поминай, как звали. Нет, спина болит, надо дождаться водных процедур.
Упс, два крепких удара по лопаткам, очень кстати. Я изогнулся змеей, разминая мышцы перед превращением, и повис на привязанных руках. Ну, давайте анестезию из мертвого источника на спину, глоток живой воды и – помоги мне Мерлин. Они окатили меня с ног до головы, но облегчения почему-то не последовало, даже наоборот: сильнее заболела разбитая спина, да клеймо тауровское полыхнуло огнем свежего ожога.
К губам моим поднесли яд. Я знал это абсолютно точно. Это было так неожиданно, что вместо того, чтобы по-быстрому превратиться хоть во что-нибудь, я попытался увернуться от отравы. Ничего не вышло, стражи держали мою голову мертвой хваткой. И опять я растерялся. Нет, чтоб стать июльским дождем или северным ветром, я с ослиным упорством продолжал сопротивление. Только когда они уже почти победили, я сообразил, что без волшебства не обойтись. На собственное превращение уже не было ни времени, ни возможности, слишком крепко меня держали.
Всю накопленную энергию я бросил на обезвреживание отравы. Вода – почти самая энергоемкая субстанция. Чтобы обезвредить мыслью ведро мертвой воды, нужен взвод Волшебников. Я один, силы мои изрядно потрепаны, а в мыслях царит такой кавардак, что о качественном колдовстве можно забыть. Максимум, чего я добился, воды полумертвой. Как она действует на Волшебников, шут его знает, но в самое ближайшее время у меня будет возможность выяснить это на собственном опыте: стража все-таки изловчилась и от души напоила меня водичкой.

* * *

Горохов открыл дверь и увидел на пороге Оленьку Тимофееву. Он хорошо ее знал, она была старостой класса, где училась Алиса. В Оленьке все было очень. Она была очень правильная, очень умненькая, очень обязательная и очень нескладная. Длинная, тощая, как венская сосиска, она почему-то ассоциировалась у Вадима Игоревича с саранчой. То ли из-за острых локтей и коленок, то ли из-за соответствующего аппетита, он и сам не знал.
– Здравствуйте, – деловито сказала Оленька, – я к Алисе, можно?
– Здравствуй, Оля, – Горохов распахнул дверь. – Конечно, заходи. Как дела?
– Спасибо, хорошо, – Оленька прошествовала мимо Горохова с грациозностью цапли. – Завтра контрольная по английскому. Алиса много пропустила, я пришла помочь ей подготовиться.
– Молодец, – похвалил Горохов. – Алиса у себя в комнате, вы поучитесь немного, а я чай пока поставлю.
«Бывают же приличные дети, – думал Вадим Игоревич, ставя чайник на плиту, – но страшненькая она все-таки редкостно. Хотя, маленькая еще, подрастет – выправится. Ноги длинные, коса толстая, талия узкая… Нормально все будет. Зато умная. Хотя до сих пор не знаю – для женщины это плюс или минус». Горохов озадачился вопросом полезности для личной жизни женского ума и перестал думать об Оленьке.
Тимофеева вошла в комнату подруги и закрыла за собой дверь.
– Привет! – уставилась она на Алису.
Алиса оторвалась от телевизора и небрежно кивнула.
– Я за тобой, – Оленька ухмыльнулась. – Точнее, за вами.
Брови Алисы поползли вверх:
– Что-то я не совсем понимаю.
– Сейчас поймешь, – почему-то баритоном пообещала Тимофеева. – Ознакомься.
Она достала из кармана узкий голубой лист бумаги с какими-то иероглифами и сунула его под нос Алисе.
– Что это? – настороженно спросила та, бросив взгляд на документ.
– Читай, там все написано.
– Это не английский.
– Так, дамочки, – Тимофеева превратилась в высокого сухопарого мужчину лет сорока в легком светлом костюме, – на вашем месте я бы не резвился. Вы обвиняетесь в убийстве.
Алиса задрожала, как в лихорадке, охнула и опустилась на ковер. Рядом с ней прямо из воздуха материализовались Варвара с Катариной.
– Комиссия по магической этике, дознаватель Элрой, – мужчина быстро поднял ладони в направлении сестер. Волшебницы замерли. – В связи с тем, что ваши преступные действия повлекли за собой смерть Волшебника, вы обе арестованы по обвинению в убийстве. По прибытии в Мерлин-Лэнд вам будет предоставлен адвокат и положенный по закону сеанс связи.
– Инсилай умер?! – Катарина смотрела на Элроя, как на привидение. – Этого не может быть. Вы лжете!
– Где это случилось? – тихо спросила Варвара.
– В Альваре, – коротко ответил дознаватель, не сводя глаз с арестованных.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89

загрузка...