ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– удивилась Мирна. – Полгорода разворочено, неужели не заметили?
– Вроде бы заметили, но не спешат с восстановлением, потому что ждут продолжения банкета.
– То есть?
– Новая битва – новые разрушения. Никакого смысла что-то делать, если завтра-послезавтра все опять переломают. У всей страны бессрочные каникулы.
– Хорошие ребята, трудолюбивые. Ладно, не будем им уподобляться и перейдем к делу, – Мирна встала. – Отнеси кружки, и пойдем.
Я не стал спорить и пошел сдавать пустую тару. Когда я уже получал залог, на площади появились глашатаи.
Трубы взревели, как пожарная сирена. Потом пошло чтение императорского указа. Меня мало интересовала общественная жизнь Ваурии, поэтому я не особо прислушивался к крикам площадных ораторов. Заинтересовался я только тогда, когда закончилось перечисление заслуг Магистра перед родиной, и зачитываемая бумага напрямую коснулась меня и Мирны.
Указом Таура нас объявляли государственными преступниками и сообщали всему городу наши приметы. Я так перепугался, что забыл о своей новой внешности и чуть было не дал стрекача. Слава богу, вовремя сообразил, что не имею ничего общего с описываемыми господами, и стал спокойно слушать вместе со всеми.
Предписывалось притащить нас в ратушу живыми или мертвыми, при этом гарантировалось королевское вознаграждение. Наши скромные персоны были оценены в десяток рабов, две дюжины мер зерна и две бочки пива. Могли бы и побольше пообещать, раз мы им так срочно понадобились. Я лениво поплелся обратно. Здоровенный дядька зачем-то суетливо лез под ближайший прилавок.
– Эй, братец Муни, – окликнул я, – ты что-то потерял?
– Разуй свои уши! – прошипели из-под прилавка. – Нас сцапают через пять минут, если ты будешь здесь маячить. Прячься скорее!
– Разуй свои глаза! – шепотом передразнил я Мирну. – Покажи мне хоть что-то, соответствующее описанию. Да вылезай ты, наконец! В Альваре солидные работорговцы предпенсионного возраста под прилавками на карачках обычно не ползают. Не стоит привлекать к себе излишнее внимание.
Чертыхаясь и отплевываясь, братец Муни вылез из-под прилавка, уставился на меня и расхохотался.
– Кончай ржать, – разозлился я, – или нас арестуют за непочтительное отношение к императорским указам. Собрались искать, давай приступать к поискам.
– Давай, – Мирна мигом посерьезнела, – будем рассуждать логически. Инсилай, с точки зрения Ваурии, государственный преступник. Но его они не ищут, только нас с тобой. Это значит, его уже поймали, и искать его надо или в ратуше, или в тюрьме.
– Не обязательно, что его поймали, может, он сейчас ищет нас.
– Был бы он на свободе, обязательно дал бы о себе знать, – вздохнул братец Муни.
– Нас тоже не так просто найти, – предположил я, – мы-то вот не можем его обнаружить.
– У нас несколько разные возможности, – напомнил работорговец – Мирна. – Илаю достаточно закрыть глаза, чтобы выяснить наше местонахождение, а нам придется пробежать всю Ваурию, чтобы хоть что-то узнать о нем.
– И куда побежим?
– У меня тут есть один знакомый нищий, – предложила Мирна. – Может, он что-то видел? Надо спросить.
– Есть маленькое «но», – возразил я. – Он знакомый побирушки Мирны, а не преуспевающего работорговца Муни. Ты уверена, что он станет с тобой разговаривать?
Мирна задумалась.
– А деньги у нас есть?
– Пока да.
– Пойдем к Карти. Скажу, что Мирна передает ему монетку, которую была должна.
– Ты одалживала деньги у нищего?! – обалдел я.
– Ну и что, я же верну. Пойдем, Карти очень наблюдательный. Если здесь что-то происходило, он обязательно заметил.
Мы пошли к ратуше. Своего приятеля Мирна нашла быстро. Не успела она открыть рот, как вся компания побирушек сорвалась с места и пустилась наутек. Как я и предполагал, господа нищие не жаловали работорговцев. Братец Муни, подобрав полы халата, пустился вдогонку, а я, нащупав в кармане горсть мелочи, бросил монеты на ступени ратуши. Услышав звон денег, побирушки наплевали на опасность и шустро вернулись на рабочие места. Они так торопились, что чуть не сбили с ног не ожидавшего подобного маневра братца Муни.
Пока общество больных и нищих ползало на четвереньках, пожиная посеянный мной финансовый урожай, мы с грехом пополам выловили и оттащили в сторону Карти. Мальчишке было лет двенадцать, он был кругленький и шустрый, как колобок. Как он ухитряется нищенствовать с такой комплекцией? Разве только рассказывает, что все его килограммы хотят есть, а раз их втрое больше, чем у соседа, то и его, Карти, голод втрое сильнее. Муни сунул монету под нос оборванца и сказал:
– Это тебе от Гаары. Получишь от меня столько же, если кое-что расскажешь.
– Я ничего не знаю, – немедленно открестился колобок и заканючил: – Отпустите меня, ни одной же монетки не достанется.
– Гаара передала тебе деньги, – напомнила Мирна.
– Не знаю я никакой Гаары, – мальчишка стойко отвел глаза от предложенной монеты. – Что я вам сделал, дяденьки, отпустите!
– Ах, не знаешь! – прошипела Мирна. – А кто помог тебе смыться, когда торговцы собирались побить тебя за кражу лепешки? Кто спас твою шкуру, когда тебя чуть не арестовали за бродяжничество? А кто приютил тебя в пещере и ползал по лесу, разыскивая лечебные травки, когда ты все-таки попался, и тебя выпороли на площади, как шкодливого щенка? Не знаешь?
– Нет, – стоял на своем Карти, – никого не знаю. Если б знал, заработал бы кучу рабов, зерна и пива.
– Хорошо, – я понял, что мальчишка до смерти боится, и сменил тактику, – хочешь заработать две монеты?
– Конечно, – он немедленно пошел на контакт.
– Ты их получишь, если сможешь узнать, где Посланник.
– Сегодня я не работаю, – вздохнул Карти, с тоской глядя на опустевшие ступени.
– Это что, государственная тайна? – удивился Муни.
– Он не может быть тайной. Его нет.
– Как нет, кого нет? – обалдел я. – Может, еще и не было?
– Все было, ничего нет, будет Великий Магистр, Властелин Запределья, – отрапортовал Карти.
– Ага… – озадачился братец Муни.
– И когда будет? – попытался уточнить я.
– Всегда, – уверенно сообщил розовощекий колобок. – Было и будет.
Хорошо тут у них, однако, пропаганда поставлена. Даже не спрашивают, почему. Таур обещал, значит, будет. По определению, будет и все тут.
– Ах ты, таракан беспородный! – громыхнул глубоким басом мой ненаглядный брат-близнец, держа Карти за шкирку. – Дворняжка неблагодарная! Да я из тебя душу вытряхну, сморчок надутый! Я тебе покажу, что было, что будет!
– Тише, – спохватился я, испугавшись, что она во весь голос будет допрашивать мальчишку об Инсилае. – Мы тут не одни.
– Гаара, – одними губами прошептал Карти. – Значит, правда.
– Что правда? – почему-то тоже шепотом спросила Мирна.
– Что Посланник жив, он заколдовал вас, и теперь вы все втроем будете пакостить жителям Ваурии, так как от волшебников можно ждать только плохого.
– Между прочим, ваш Таур тоже Волшебник, – напомнил я.
– Властелин не волшебник, он – Магистр магии, – сказал Карти, с бешеной скоростью вращая головой.
– А что, есть разница? – хмыкнула Мирна. – По мне, что стрижено, что брито. Ладно, плевать мне на вашего Таура и его мнение о Волшебниках. Лучше скажи, что говорят о Посланнике. Где он?
– Что он жив, – пошел по кругу Карти, – что он принесет большие несчастья Ваурии, что долг каждого гражданина сражаться с ним и его спутниками, подмастерьем какой-то Варвары Ронни и дочерью Локи Мирной. Они пришли со злом, и оно их погубит.
– Это люди говорят или глашатаи Таура? – спросила Гаара, пристально глядя на мальчишку.
– Все боятся, – опустил глаза Карти. – Никто не хочет попасть в тюрьму за сочувствие врагам Ваурии. Я тоже.
– Черт с тобой, – Мирна выпустила мальчишку из рук. – Скажи, где Посланник, и катись отсюда.
– Точно не знаю, в Альваре, – Карти пустился наутек и немедленно смешался со своими друзьями-нищими.
– Педагог, – хмыкнул я, – ну, что дальше?
– Сдаюсь, – буркнула Мирна и, подобрав полы халата, уселась на ступенях ратуши. – Страна напуганных идиотов. Доволен?
– Ужасно.
– Ну и ладушки. Главное, чтоб тебе нравилось.

* * *

Огромное зеркало, заменявшее стену, делило зал на две реальности. Одна отражалась в другой, но при этом казалось, что каждая существует совершенно самостоятельно. Зал был большим, светлым и от него веяло снежным холодом. Будто возводили его из ледяных плит, а не из превосходного молочно-голубого с серебристыми прожилками мрамора. Одна из стен полностью отсутствовала, лишь две легких ажурных арки обозначали границу между домом и огромной, утопающей в тропических цветах открытой террасой.
Убранство зала было аскетично простым, но было ясно, что простота эта стоит огромных денег. Низкий овальный стол с зеркально-фиолетовой столешницей, покоящейся на изящной, почти кружевной основе черного дуба, дюжина обманчиво хрупких на вид старинных кресел, крытых сиреневым муаром, две напольные китайские вазы с воинами и драконами, несколько абстрактных картин на стенах… Вот, собственно, и все убранство. Два маленьких фонтанчика рассыпались журчащими каскадами в углах зала, еще два отражались в зеркале стены. Те, что жили в зазеркалье, были совершенно неподвижны.
На спинке одного из кресел сидел огромный черный ворон, чуть склонив голову и косясь по сторонам маленькими блестящими глазками. Изредка он посматривал в зеркало и мрачно, односложно каркал. Птица была явно не в настроении.
Легкие раздвижные двери мелодично звякнули и пропустили в зал высокую черноволосую молодую женщину в темно-синей тунике, отделанной золотым шитьем. Она быстро прошла через зал и остановилась у кресла с вороном.
– Вас вызывают из комиссии по магической этике, Учитель.
– Ты сказала, что я не отвечаю на вызовы?
– Да. – Черные миндалевидные глаза виновато посмотрели на ворона. – Но он говорит, что это срочно, и, если Вы не ответите ему сейчас, через два часа он вызовет Вас повесткой.
– Элрой всегда умел делать предложения, от которых трудно отказаться, – проворчал ворон. – Соединяй.
– Они арестуют Вас, Учитель? – испуганно спросила женщина.
– Севинч, разве мы сделали что-то незаконное?
– Никогда не знаешь, как истолкует твои действия дознаватель этической комиссии.
– Не бойся, – ворон растекся туманом и превратился в Локи. – Элрой интересуется не нашей работой. Иди, он будет откровеннее, если беседа будет конфиденциальной.
Севинч вздохнула и вышла из зала. Засветилась зеркальная стена. Локи развернулся вместе с креслом и посмотрел в зеркало.
– Рад видеть Вас, достопочтенный Локи, – с дежурной улыбкой поздоровался Элрой. – Как поживаете?
– Спасибо, плохо, – криво усмехнулся Маг.
Элрой поверил ему на слово. Он, знавший Мага до его провала в Запределье, был неприятно удивлен. Всегда подтянутый, даже щеголеватый Маг явно был не в форме. Одетый в какую-то бесформенную хламиду, он полулежал в кресле. Проницательные зеленые глаза его стали сонными и тусклыми, двухдневная щетина недвусмысленно указывала на состояние депрессии. Грязные босые ноги, торчащие из-под непонятного одеяния, наводили на грустные мысли.
– Прошу прощения за беспокойство, – Элрой чувствовал себя мерзким бюрократом, пристающим по пустякам к усталому больному человеку, – я отвлеку Вас не надолго.
– Все нормально, – успокоил Локи. – Спрашивайте.
– Полагаю, Вы знаете, о чем я хотел бы поговорить с Вами, – пробормотал Элрой, впервые за последние десять лет работы испытавший замешательство.
– Неужели о Запределье? – хмыкнул Маг, материализуя из воздуха бокал красного вина.
– Не совсем, хотя и об этом тоже.
Повисла пауза. Локи равнодушно молчал, Элрой колебался, не зная, как приступить к делу.
– Что Вы знаете о Заклятии? – спросил, наконец, дознаватель.
– В смысле техники исполнения, или с точки зрения срока, который за него можно получить посредством Вашей фирмы? – без всякого выражения уточнил Локи, породив в душе Элроя глубокие сомнения в подлинности плохого самочувствия Мага.
– В смысле Инсилая.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89

загрузка...