ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

К тому же Локи сказал, что все устроится.
– Он бы тебе и не то пообещал, лишь бы вышвырнуть из Альвара, – буркнула Анжелика. – Он же нас просто за уши оттуда тащил, вспомни.
– Может, он надеялся спасти нас? – предположила Наталья. – Не хотел лишних жертв.
– Кто, Локи? – усмехнулась Лика. – Ты веришь в то, что Черный Маг Локи бросил в Ваурии свою дочь и избранного ученика, чтобы спасти нас с тобой? Не смеши!
– С чего ты взяла про избранного? – удивилась Наталья.
– У него татуировка Наследника. Ты ж ему занозы из спины вынимала, неужели скорпиона не заметила?
– Я только одни синяки видела. Мне его спина исполосованная в кошмарных снах снится. Слушай, до сих пор не верится, что этот разгильдяй Инсилай – Волшебник Школы Скорпиона, – Наталья грустно улыбнулась. – Знаешь, он перед самой этой заварухой под заказ исполжелы строгал, а их ночью кто-то сгрыз. Крику было, страшное дело.
– Кто сгрыз-то? – заинтересовалась Лика.
– Не знаю. Да и какая теперь разница. Глупости все это, просто вспомнилось. Вроде и недавно все было, а как будто в другой жизни.
– Да-а… – вздохнули они одновременно и посмотрели на закатное московское небо в сиреневато-розовых перистых облаках.

* * *

Я проснулся, когда солнце было высоко в небе. Ронни и Мирна уже встали и вполголоса совещались о чем-то. Я хорошенько продумал вчерашнюю идею перевоплощения и уже через пару минут явил себя в образе ветхого, как мир, старика. Лохмотья полунищего, но свободного гражданина, тощая сутулая фигура, слабые дрожащие руки с узловатыми пальцами, седая лысеющая голова с длинными патлами, клочковатая хилая бороденка и шамкающий беззубый рот.
– Ну, как? – лично я был вполне доволен получившимся.
– Неплохо, – похвалил Ронни.
– Отвратительно! – раскритиковала Мирна. – Ты забыл самое главное. У полуживого ваурского старца не может быть таких блестящих, ярких глаз.
– Я не Маг, а простой Волшебник. Если изменю глаза, не смогу колдовать взглядом, – отбивался я, – а в Ваурии обожают затыкать рты и вязать руки, что тогда? Я просто не буду поднимать глаз, если мы столкнемся с патрулем. Кстати, могу и вас подкорректировать, желаете?
– Валяй, – опрометчиво согласился Ронни.
Я немного пофантазировал и двумя пассами превратил Рональда в худенького подростка лет тринадцати с ржаво-рыжими вихрами и разбитыми коленками. Его орехово-желтые глаза с ежиком коротких ресниц с удивлением взирали на мир.
Мирна хихикнула. Ронни оглядел себя в близлежащей луже и заголосил на весь лес:
– Сговорились вы, что ли, господа Волшебнички?! Чувство юмора свое решили на мне оттачивать? Как это ты еще без очков обошелся!
– Каких очков? – не понял я.
– Обыкновенных, стеклянных, – рявкнул Ронни.
А по-моему, очень неплохо получилось. Кстати, ваурцев в очках я вообще не видел. Чего он так раскипятился?
– Ты бы еще в грудного младенца меня превратил! – продолжал бушевать Рональд.
– Извини, не могу, – вежливо отказал я. – Как выяснилось, в этой стране грудных детей за пределы резервации не выпускают.
– Накинь ему пару годков, – подумав, сказала Мирна. – Не видела я в Альваре никого младше пятнадцати.
– Тоже мне детки! Я в семнадцать уже был Чародеем и, как пчелка, трудился на Земле.
– Кем это ты трудился? – ехидно спросил Ронни. – Главным шаманом или придворным воспитателем?
– Нет, Ронни, шаманом я не был, но у тебя все впереди.
– А правда, Илай, – вступила Мирна, – кем ты там был?
– Партизанил потихоньку. Может, пойдем уже?
– В брянских лесах? – заинтересовался Ронни. – Или во вьетнамских джунглях?
– Мы идем, или у нас здесь гнездо? – проворчал я.
– Идем-идем, – Мирна встала. – Ты не ответил, Инсилай.
– Ничего интересного. – Мне совсем не хотелось предаваться воспоминаниям.
– Так я и поверил! – усомнился Ронни. – Погулял, небось, на все деньги.
– И даже в кредит. – Угадал Рональд, земная жизнь была бурной.
Мы пошли через лес, преодолевая выпирающие из земли корни и кучно произрастающую колючую гадость. Мирна не унималась:
– Так где же ты партизанил? Расскажи, нам интересно.
– В Кордильерах. – Далась им моя предволшебная отработка. Сегодня я бы предпочел про что-нибудь повеселее.
– Так вот почему отец делал такой акцент на латиноамериканские революции! Оказывается, он тебя туда отправил, – ухмыльнулась Мирна. – Ну, раскрой страшную тайну, кем ты там колдовал-бунтовал?
– Что ты ко мне привязалась? – разозлился я. – Кем поручено было, тем и бунтовал.
– Ты что же, прошлого стыдишься? – удивился Ронни.
– Чего мне стыдиться? – возмутился я. – Про меня на Земле до сих пор легенды ходят.
Мне вспомнилась моя земная каторга, и настроение мое ощутимо испортилось. В Кордильерах тоже были леса, по которым мы отступали от вооруженной до зубов армии. Нас предавали друзья, враги молились о нашей смерти. Голод, жара и жажда были постоянными попутчиками. Сегодняшнее положение не многим лучше, разве что друзья не предают. Но еще не вечер.
– Patria o muerte Родина или смерть (исп.)

, – хмыкнула Мирна.
Я вздрогнул, раненая нога взвыла болью, дышать стало так трудно, что пришлось остановиться, чтобы справиться с выдохом, в груди засвистело, как в кузнечных мехах. Что за черт, не думал, что воспоминания так крепко сидят во мне. Там, в Боливии меня душила астма, рейнджеры ранили в ногу… Проклятые лучники ухитрились попасть практически туда же. Только на этот раз я имел право на самоизлечение, и астма меня не домогалась, видать, заработал себе некоторую поблажку за предыдущие страдания. Какой-то порочный круг.
– Что с тобой? – испугался Ронни.
Только сейчас я понял, что стою, прислонившись к дереву, и судорожно глотаю воздух, рука зажимает несуществующую рану чуть выше колена, а сердце колотится так, будто вот-вот выскочит из груди. Я выпрямился, кое-как отдышался и сказал:
– Чтобы раз и навсегда закончить этот разговор, сообщаю для особо любопытных. Кто еще раз привяжется ко мне с расспросами о Боливии, получит по шее. Невзирая на пол и возраст.
– Что это ты за колено схватился, живая легенда, тауровских лучников вспомнил?
Я не успел ответить, как Мирна восторженно вскрикнула:
– Ух ты, догадалась! Если я правильно помню, ты и правда плохо кончил, господин, нет, товарищ Че. Как там у Вас сегодня отношения с мировой революцией? В первый раз, помнится, вас загнали в горы, ранили в ногу и взяли в плен. Сперва пытали, потом расстреляли. Я ничего не забыла из вашей славной биографии?
– Зато я сократил срок земной отработки почти втрое, – буркнул я, – а то бы по сей день там ползал.
– Смотри-ка, история ходит по кругу, – хмыкнула Мирна. – Пока ты наводил смуту в Ваурии, ты уже успел попасть в плен, получить выстрел в ногу и прошвырнуться по горам. Программа почти выполнена. Слушай, а руки тебе в прошлой жизни отрубили живому или уже мертвому?
– Какого черта! – взорвался я.
– Хоть знать, к чему готовиться. Ты не балуешь разнообразием. А в Альваре про тебя тоже легенды сложат, не сомневайся.
– Я не собираюсь умирать в Ваурии. Да и нет у них ни автоматов, ни рейнджеров.
– Зато полным-полно золотых стрел и лучников, – напомнил Ронни. – Хватит, чтобы расстрелять тебя дюжину раз.
– И не пытал меня никто, – немедленно открестился я от приписываемого мне героического прошлого. Что-то уж больно лихо все повторяется. – Так, избили немного для острастки.
– А, ну тогда это тоже уже было, – успокоил Рональд.
На этой оптимистической ноте мы с ним вывалились на дорогу прямо в объятья патруля. Мирна, на ее счастье, замешкалась в лесу и удовольствовалась ролью зрителя. Эта парочка юных историков так заморочила мне голову, что я забыл повзрослить Рональда. Как пить дать, стража сейчас придерется! Так и есть. В спину мне уперся клинок меча:
– Ты арестован, старик! – гаркнул начальник караула. Один из стражников схватил Ронни за руку: – А ну стой!
– За что? – прошамкал я, не поднимая глаз. Черт бы побрал Мирну с ее расспросами! Забыл я за всей этой болтовней про Ронни, тут же и попались. Мало меня жизнь учила.
– А ты не знаешь. За нахождение в окрестностях Альвара с мальчишкой, не достигшим положенных по закону пятнадцати лет, – сообщил командир.
– Заблудились мы, – загнусавил я как можно жалостливее, – его мать умерла, веду его в Баффало к бабке, я знаю закон, мы пытались обогнуть Альвар лесом, – самозабвенно врал я. – Простите нас, это больше не повторится.
– В Ваурии нет прощения преступникам! – подозрительно торжественно сказал начальник этой шайки. – А всякий нарушивший закон – преступник, ведь так, старик?
– Я заплачу, – сообразил я, лихорадочно приколдовывая в кармане мелкие монеты. От спешки получалось плохо. Стражник что-то заподозрил.
– Вынь руку из кармана! – приказал он мне.
– Пожалуйста, господин. – Слава богу, успел. Вытащил из кармана свеженаколдованные монеты и трясущейся рукой передал их командиру. Деньги мгновенно исчезли в его бездонных карманах.
– Этого мало за двоих.
Вот вымогатель! Черт с тобой, сейчас еще наколдую. Я полез в карман.
– Не смей убирать руки! – приказал начальник стражи.
Ну, как знаешь, значит, без денег обойдешься.
– Но у меня больше нет, господин, – заныл я, – мы люди бедные…
– Мальчишка может идти, – подумав, сказал он. – Тебе на выбор: неделя тюрьмы или дюжина ударов бичом. По паре за день, не дорого. Твое счастье, что ты стар, как смерть. Будь ты помоложе, было бы больше.
Хорошенькое счастье, неделя в городской тюрьме. За это время Таур меня гарантированно вычислит. Нет, не пойдет.
– Тюрьма? За что, господин?
– За нарушение законов великой Ваурии! Скажи спасибо, что не каторга.
– Спасибо. – Провались ты со своей Ваурией и ее законами. Вот испепелю сейчас дармоеда, тогда и поболтаем о законах.
Как назло, появилось подкрепление.
– Отпустите меня, – заканючил я, с усиленным вниманием разглядывая свои босые ноги.
– Молчать! – гаркнул мой взяточник, демонстрируя перед вновь прибывшими служебное рвение. – На колени!
Я поспешно грохнулся на землю, как мешок с костями.
– Что происходит, Ирви?
Ну, не везет, так не везет: Арси собственной персоной. Только советника мне и не хватало.
– Нарушение закона о передвижении с несовершеннолетними, – заискивающе доложил тот, кого назвали Ирви. Ну, правильно, начальство прибыло. Кажется, кара по закону о перемещении несовершеннолетних меня все-таки настигла – не в Мерлин-Лэнде за Алису с Альвертиной, так в Альваре за Ронни. Если бы у меня был выбор, я бы, не задумываясь, предпочел эйрскую тюрьму, хотя всего пять дней назад эта перспектива была для меня сродни кошмару.
– Что он выбрал, тюрьму или бичевание? – спросил советник.
– Он еще не сказал, – поспешно сказал Ирви.
– А мальчишка?
– Он уже получил свое.
С чего бы такая честность? Наверно, боится, что я проболтаюсь про мои монеты в его кармане. Ладно, хоть деньги не пропали, и Ронни отделался легким испугом.
– Считай, что он выбрал бичевание, – распорядился Арси.
– Да, господин, – согласился начальник караула.
Да уезжай ты наконец, проныра, еще унюхаешь что-нибудь своим длинным носом.
Таур определенно меня чувствует – не успею я шагу ступить, советник тут как тут.
– Начинай, чего ждешь, – Арси не спешил с отбытием.
– Выпрямись, руки на затылок, – Ирви ткнул меня в спину рукоятью плети. – Стой смирно, или я прикажу привязать тебя к дереву и утрою количество ударов.
Я и не думал шевелиться. Меня пугала не плеть, а настойчивое присутствие Арси. Чего он ждет, какого дьявола он забыл на этой лесной дороге? Нужно закрыться от ударов. Стоп, а если это ловушка для беглых Волшебников, и советник именно этого и ждет. Арси здесь меня ищет, а не мелких нарушителей закона. Если я закроюсь от боли, он сразу поймет, что я не человек. Именно для этого Арси и настоял на бичевании, он знает, что я где-то рядом и ему нужно убедиться, что старик настоящий. Ну что за собачья жизнь, я когда-нибудь от синяков избавлюсь?! Не сегодня, это точно.
Главное, не слышать свист бича.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89

загрузка...