ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


В конце дня Леня вошел в кабинет Максима Петровича и сказал:
- "Советский спорт" стоит три копейки. А здесь немного больше.
Возьмите сдачу!
Максим Петрович, воровато закосив глаза за спину, протянул руку. В
тот же миг в кабинет откуда-то сверху впрыгнули два человека, дышащих
так тяжело, будто они сутки гнались друг за другом. Это были все те же
работники ОБХСС. Лица их были по-ребячьи радостны и чумазы. Фокус таки
удался!
Старший сказал: "Попрошу ваш конверт и ордер, дорогие товарищи!"
Леня съежился: "Вот он, его, Ленин, шанс. Шанс, который его, Леню, в
этот раз не упустит".
Старший дрожащими руками открыл конверт, затряс им в воздухе. Максим
Петрович упал в кресло. Леня зажмурился. Тяжкий стон заставил его отк-
рыть глаза. Из конверта выпадал "Советский спорт"!
У работников ОБХСС было такое выражение лица... Максим Петрович око-
сел окончательно, его глаза смотрели уже не наискось, а вовнутрь. И тут
Леня начал смеяться. Перегнувшись пополам, держась за живот, Леня хохо-
тал. Он-то понял, в чем дело. По рассеянности он взял вместо конверта с
деньгами тот запасной конверт с газетой, который Люся приготовила в
прошлый раз.
Леня смеялся как ненормальный.
Выходит, конверт с тысячей, который лежал рядом, он по ошибке вместо
конверта с газетой бросил утром в мусоропровод! Вот повезло так повезло!
Я же все время говорил Люське: со мной не пропадешь. Если человек родил-
ся под счастливой звездой, это надолго.
Набрать высоту
Самолет взревел, дрожа от возбуждения, дернулся, сатанея, побежал
вприпрыжку, наконец прыгнул вверх и сразу же успокоился.
Земля кончилась, началось небо.
Толстые облака самолет резал запросто и уходил вверх, к солнцу. Вот
оно. Круглое. Слепящее. Новенькое.
С каждой секундой город внизу съеживался. Дома превращались в домики.
Машины - в машинки. Люди - в многоточие.
С каждой секундой мельче становились заботы, смешнее удачи и неудачи.
Самолет набирал высоту, и глупела, удаляясь, жизнь на земле. Важней
становилось небо. Пассажиры чувствовали себя умнее. Вместе с самолетом
они отрывались от земли, вырывались из рук близких, не различая ни слез,
ни слов.
Шорохи листьев, стук каблуков по асфальту накрыл гул моторов. За
стеклом в небе - никого.
Высота, как анальгин, снимала головную боль. Мысли успокаивались,
разматывались, рвались.
Вместе с самолетом люди поднимались над сложностью отношений.
Не нужно ласкать нелюбимую женщину. Не обязательно говорить кому-то
правду. Не нужно лгать. Можно молчать, никого этим не обижая. Можно зак-
рыть глаза. Открыть.
В самолете не толкали. Не кричали: "Вы здесь не сидели!" Не просили
зайти завтра в то же время. В самолете никто никуда не спешил.
Наверху кнопочки. Можно зажечь свет, вызвать стюардессу. Но главное -
можно не зажигать свет. Не звать стюардессу. Тем более она все равно
пройдет три раза на своих стройных ногах, волнуя духами, равно приветли-
вая и недоступная, прописанная в небесах.
В воздушной яме, правда, подхватит тошнота - вспомнишь, что надо от-
дать сто рублей, передать привет негодяям, опять есть сырники, приготов-
ленные женой. Но это потом. На земле. А в воздухе пристегнешь ремни и
чувствуешь себя свободным как птица.
Зажженная надпись "Ноу смокинг" позволяет хоть здесь не курить. И не
куришь с большим удовольствием. Отчего чувствуешь себя сильной лич-
ностью. Наверно, потому и жмет чуть-чуть под мышками этот самый "смо-
кинг", в котором, кажется, летишь на гастроли или возвращаешься оттуда.
Словом, ощущение такое, будто что-то должно произойти.
И возникает в гудении моторов мелодия, которая появляется только на
высоте десяти тысяч метров над землей. С потерей высоты мелодия исчеза-
ет.
На высоте десять тысяч метров перестает действовать земное притяже-
ние. Ощущаешь невесомость и независимость. На высоте десять тысяч мет-
ров... Рано или поздно все самолеты идут на посадку. Рано или поздно
пассажиры возвращаются на землю. Прикасаясь колесами к земле, самолет
вздрагивает, и дрожь его передается людям.
Прилетели.
Памятник
Человек ожесточенно рыл землю. Яма становилась все глубже, выступила
вода, и под ней, наконец, показалась голубоватая глина. "Это то, что на-
до!" - воскликнул человек, наполняя глиной ведро.
Он поднял наверх, наверно, полтысячи ведер, пока около ямы не выросла
огромная куча глины. Тогда человек вылез из получившегося колодца наверх
и, отсекая от глины все лишнее, начал лепить себя.
На третий день здоровенная скульптура была закончена. Человек долго
разглядывал ее и улыбался устало: "Теперь меня запомнят надолго, можно
умирать".
...Прошли годы. В жаркий полдень, подняв из глубокого колодца ведро
холодной воды, люди пьют до изнеможения и, опустившись на глиняный буго-
рок, шепчут: "Какой замечательный человек вырыл этот колодец!"
Зал ожидания
Когда-то здесь был аэропорт. Летное поле, зал ожидания, зал прибытия.
Потом аэропорт перенесли на окраину города. Зал прибытия, зал отправле-
ния снесли, а зал ожидания стоит до сих пор. Здесь сутками ждут бог зна-
ет чего...
Зал ожидания - огромное желтое здание. Зал ожидания - восемь тяжелых
колонн по фасаду. Зал ожидания - под потолком ласточки лепят гнезда из
комочков глины, из кусочков фраз.
- Внимание пассажиров, вылетающих на Рио-де-Жанейро! Ваш рейс откла-
дывается по метеоусловиям Жанейро.
- Нет, что там у них с погодой? - зажужжал щупленький мужчина, замо-
лотил руками по воздуху, - получился пропеллер; он попытался взлететь с
помощью тоненьких рук. - Второй год Рио-де-Жанейро не может принять двух
несчастных человек. Маргарита, не спи ты! Жанейро не принимает. Марсель
не принимает. Твоя тетка в Ялте не принимает. Ну и погодка! Я ведь плюну
и улечу к чертовой матери, там всегда примут! - Он заметался так, что,
казалось, вот-вот взлетит, закружит с ласточками под потолком. Кто-то
тронул его за рукав:
- А что вам приспичило Рио-де-Жанейро? Почему бы не полететь на Амс-
тердам? Конечно, это не Рио-де-Жанейро, но тоже культурный центр.
Худенький пошел на посадку, глаза загорелись, словно наконец поманили
посадочные огни:
- А это идея. Маргарита! Не спи ты! Ну, не Рио-де-Жанейро. Ну, Амс-
тердам. Чем тебе не нравится Амстердам? Или я сойду с ума, ты меня зна-
ешь.
- Согласна, - медленно грудным голосом ответила большая Маргарита. -
Значит, теперь будет Амстердам? На центральной площади наверняка музей
Ван-Гога. Рядом обязательно магазин, где купим кожаное пальто мне и ме-
ховую шапку тебе. Не спорь! У тебя волосы последние вылезут без меховой
шапки.
Ласточки чертили под потолком лихие птичьи авиалинии. Как хотели, так
и чертили.
...Женщина в старомодном плаще, прищурившись, вслушивается в слова из
репродуктора:
- Гражданин Рогачев, вас ожидает у фонтана гражданка Рогачева.
Подбежав к фонтанчику с вялой струйкой питьевой воды, женщина завер-
тела головой, бормоча:
- Он сказал, буду в два. Три - его нет, четыре, пять, шестой год по-
шел, куда он запропастился? Бросить меня он не мог, я у него красавица.
Часто задерживался, это правда, но на шесть лет - это свинство!
Зал ожидания - зал надежды. Терпеть и дождаться.
...Сорокалетняя пара нервно оглядывается по сторонам.
- Чего вы ждете?
- Мы? Ребеночка. Мы ждем мальчика, - возбужденно затараторила женщи-
на, - белокурого мальчика с синими глазами, как у меня...
- С двумя золотыми косичками, высокую, в меня, - поправил мужчина. -
Семь лет ждем. Она давным-давно выросла из купленных распашонок и пол-
зунков. Знаете, дети так быстро растут!
- Но почему ребенка вы ждете здесь?
- А где еще, где? Везде люди ждут, по всей земле, кто тут, кто там,
но не могут найтись, потому что ждут в разных местах. Надо, наконец, до-
говориться и ждать в одном условленном месте. Здесь. И все непременно
дождутся. Непременно.
Зал ожидания. Ласточки бездумно парили под потолком, словно под купо-
лом умещалось все небо...
По радио объявляют:
- Лейтенант Архипов Сергей Петрович, пропавший без вести в сорок пя-
том году под Варшавой, вас ожидает однополчанин полковник Шарапов.
Седой мужчина с длинным шрамом на шее говорит всем:
- Серега пропасть никак не мог. Вы ж его не знаете, а я четыре года -
бок о бок по грязи, по крови. Кровные братья вроде бы с ним. Не такой
Серега человек, чтобы по всему этому четыре года живым проползти, а под
конец пропасть без вести. Это же глупо, глупо, как вы не понимаете?!
В зале ожидания вечно битком. Вместе теплей и спокойней. Вместе не
так страшно ждать. Когда ждешь не один, значит, в этом есть смысл...
- А вы что ждете?
- А?
- Вы-то что ждете, бабушка?
- А жду я. Жду, сынок. Что-то должно произойти когда-нибудь, правда?
За всю жизнь должно что-то случиться? Или не должно? Конечно, оно слу-
чится. Вот я и жду со всеми...
Ласточки вскрикивали под потолком зала ожидания. Ласточки ждали птен-
цов. Воробьи не подымались вверх к ласточкам, воробьи шуровали по полу,
по каменным плитам. Им нечего было ждать - все лежало под носом. Крошек
навалом, они прикидывали, какие побольше, повкусней.
...В зал ожидания торопливо вошла женщина неопределенного возраста в
шляпке с вуалью, которые будут носить еще не скоро.
- Меня никто не ждет?
Старушка с бойкими воробьиными глазками подхватила ее под руку:
- Милочка, сегодня никто не ждет, но завтра ожидайте! Я хороший нас-
чет вас видела сон!
- Я ничего не понимаю. - Женщина устало опустилась на скамью. - В
книгах пишут: "Без любви не надо". Я и не хотела без любви. Честно, ни-
чего не хотела. Масса предложений. Всем отказала. Всем. Без любви. Жда-
ла, как дура, когда появится он! Где этот тип, я вас спрашиваю? Я соста-
рилась без любви. Где шляется мой единственный? О, как я его ненавижу!
Ну, ничего. Пусть только появится - убью!
Зал ожидания. Под потолком ласточки лепят гнезда из комочков глины,
из кусочков фраз.
Самое удивительное - многие дождались своего! Недавно та женщина в
шляпке с вуалью устроила чудовищный скандал пожилому мужчине, забредшему
в зал ожидания. Ушли они, обнявшись. Исчезла и сорокалетняя пара. Они
ушли, крепко держа за руки рыжего мальчугана. Многие, очень многие
больше не появляются в зале ожидания. Очевидно, они дождались.
Но приходят новые и новые люди. Зал ожидания вечно полон...
Почему я курю
Разве станет уважающий себя человек просить у прохожих деньги? Никог-
да. Даже если нет пяти копеек на трамвай.
Когда человеку тяжело, будет он говорить о своей беде постороннему
человеку? Нет, не будет.
А кто из нас, курящих, не просил у совершенно незнакомых людей сига-
рету? Спички? Просят везде на всех языках: "Простите, у вас спичек не
найдется?.."
И человек достает коробок, чиркает спичкой. Он протягивает руки с
зажженной спичкой к лицу незнакомого человека. На какое-то мгновение их
ладони соприкасаются, оберегая огонек.
Потом и у этого человека попросят прикурить, и он протянет зажженную
сигарету. И снова на секунду встретятся ладони незнакомых людей.
Так будет продолжаться, пока не прикурят все те, кто курит. И потя-
нутся цепочки крохотных огоньков по всей земле. Потому что курят в Евро-
пе и Азии, Африке и Австралии, Южной и Северной Америке.
А пока ладони людей касаются друг друга, оберегая огонек, - ничего
плохого на земле не произойдет.
Только поэтому я не бросаю курить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70

загрузка...