ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Соседи в нижнем белье на лестницу высыпали: "Слыхали,
рвануло! Слава богу, не у нас! Опять промахнулись!"
Что тогда Голицин придумал? Замотав кирпич в тряпочку, потихоньку бил
молотком, а потом сыпал щепотками в мусоропровод. За три дня накрошил
одиннадцать кирпичей и, чудак, радовался. Но тут мусорщики, возившие му-
сор, устроили забастовку: "Кто-то долбит дом, а нам отвози! Это нетрудо-
вые отходы!" Соседи дружно указали на Петра Сергеевича. Грузчики пообе-
щали убить, если увидят хоть крошечку.
Вот такие дела. Вместо того, чтобы балдеть у камина с собакой и тру-
бочкой, "князь" Голицин ломал голову, как вынести из дома кирпич.
Друг детства Коньков предложил: "Чего над собой измываешься, Петр?
Погрузим ко мне в "Жигули", кинем на стройку, и ты свободен! Еще спасибо
скажут строители". В одиннадцать ночи погрузили проклятый кирпич в "Жи-
гули", отъехали два квартала к забору, где строился дом, и быстренько
перекидали кирпич. Оставалось три штуки, когда из темноты вынырнул сто-
рож с ружьем: "Попались, ворюги! Руки вверх! Сто тысяч или стреляю!"
Голицин пролепетал в наведенное дуло, как в микрофон: "Вы не поняли!
Никто не ворует! Наоборот! Мы сами вам привезли!"
- Я не пацан, - сказал сторож. - Столько лет сторожу, чем только на
моей памяти не выносили! Но не было хамства, чтоб добровольно кирпич
привозили назад! Сто тысяч или убью! Выбирайте!
Пришлось Петру Сергеевичу рассказать всю историю про камин, лорда
Байрона. Сторож недоверчиво качал головой, но фамилия Байрона почему-то
подействовала.
- Ладно. Верю. Забирайте кирпич!
- Почему забирайте? - взвыл бедный Голицин. - Выходит, воровать мож-
но, а возвращать нельзя?
- Кирпич твой огнеупорный! На стройке такого нету. Увидят, спросят:
"а где остальные?" Начнут проверять, представляешь, сколько народу поса-
дят?! Увозите или открываю огонь!
Чертыхаясь, покидали ненавистный кирпич обратно в багажник. Когда
отъехали, Коньков заявил:
- Петр, знаешь сам, руку, ногу отдам за тебя, но тащить кирпич назад
на шестой этаж не согласен! Свалим на пустыре к чертовой матери и по до-
мам!
Тут из-за поворота вылетела машина с мигалкой.
- Милиция! - Коньков инстинктивно нажал на педаль, "Жигули" скакнули
вперед. Милиция следом. Коньков, как угорелый, нырял в переулки, петлял,
но милиция дышала в затылок, пугая спящих воплем сирены. На улице Барма-
леева преследователи ловким маневром перегородили дорогу. Вооруженные
милиционеры окружили машину:
"Выходи по одному! Руки вверх"!
Пришлось подчиниться.
- Почему дали деру? - лукаво спросил лейтенант.
- Потому что догоняли! - буркнул Коньков, опустив руки.
- Руки вверх! Мы догоняли, оттого что вы убегали!
- Не догоняли бы, никто не убегал бы! - сказал Голицин.
- Не будем грубить во избежание! - предупредил лейтенант. - Наш долг
догонять убегающих!
- А наш долг убегать от догоняющих! - огрызнулся Коньков.
- Хватит валять дурака! Что в багажнике?
- Кирпич!
- Что ж это за кирпич, с которым так драпают?! Покажите!
Коньков отпер багажник. Милиционеры рассмеялись с чувством выполнен-
ного долга: "Отлично! Воруем?!"
- Это личный кирпич! - заорал вдруг Коньков. - Хотели сдать госу-
дарству, но черта с два!
- "Сдать государству!" - у лейтенанта от хохота отлетела пуговица на
шинели. - Вываливайте тут, государство само подберет! Лишь бы вам не
досталось! Ворюги! А ну, живо!
"Ворюги", ликуя, набросились на кирпич. Милиционеры, довольные своей
выдумкой, хохотали. Это был тот редкий случай, когда противоборствующие
стороны не сомневались, что надули друг друга.
Давно Голицин так легко не взбегал на шестой этаж.
Спал Петр Сергеевич как ребенок и во сне улыбался. Разбудил звонок в
дверь. На площаке стояли счастливые, потные школьники. Старший отрапор-
товал:
- Мы из сороковой школы. Помогаем пожилым на дому. Нашли кирпич, нам
сказали, что ограбили вас. Кирпич здесь!
Пока Голицин, потерявший дар речи, как альпинист, цеплялся за стенку,
ребята сложили посреди комнаты памятник огнеупорному кирпичу. Старший
спросил: "Может, еще чего-нибудь принести?"
- Воды! - прошептал Петр Сергеевич.
Дети подали воду, отсалютовали и, шагая в ногу, ушли. Проклиная Бай-
рона с его камином и кирпичами, Голицин поплелся к Витьке Рыжему. Пого-
варивали, вроде попал тот в дурную компанию, которая чистит квартиры.
Витька сосредоточенно курил заграничную сигаретку, хищно глотая им-
портный дым.
- Вить, помоги старику. Может, знаешь ребят, из квартиры кое-что вы-
нести. Вознаграждение гарантирую.
- Не понял! - Витька острожно притушил сигарету и спрятал окурок в
карман. - Что значит "вынести" и за какое такое вознаграждение?
- Надо вынести кирпичи, но так, чтобы их никогда не вернули! Двести
тысяч без всякого риска - достаточно. Вот ключ от квартиры.
- Кирпичи?! Мои друзья такими темными делами не занимаются! Тем более
за двести тысяч рисковать, - дураков нет!
Петр Сергеевич добавил еще сотню. "Я с собакой постою на атасе, за
час всяко управитесь".
Витька исчез с ключом и деньгами.
Когда Голицин вернулся с Жоржиком, кирпичей не было! Правда, ребята
не удержались и прихватили пыжиковую шапку, но это был такой пыжик, вы
меня извините! В доме с камином такую шапчонку держать неудобно. К тому
же моль уйдет вслед за шапкой, поскольку ей больше питаться тут нечем.
Соседи, не зная про исчезновение кирпича, терялись в догадках, подоз-
ревая, что их, как всегда, одурачат.
В среду Петр Сергеевич в ожидании облицовщика, сидел дома, мучаясь
Байроном. Вдруг Жоржик, ощетинившись, зарычал на камин. Там что-то пых-
тело, потом, дико матерясь, вывалился обуглившийся сосед Черемыкин. Его
карий глаз лазерным лучом заметался по комнате.
- Это сорок шестая квартира? - спросил он, сплевывая сажу.
- Сорок девятая, - ответил Голицин, удерживая Жоржика, который отча-
янно лаял, желая доказать, что не даром ест хлеб.
- Значит, ошибся, - сказал Черемыкин, направляясь к дверям. - А где
ваш кирпич? - как бы невзначай спросил он.
- Спрятал на черный день, - изрек Петр Сергеевич.
- Ага, - кивнул Черемыкин, - тогда "до свидания".
И по дому пошли разговоры.
"Одно из двух: или Голицин идиот, или мы! Может, правда, пора кирпи-
чом запасаться? Кругом инфляция. А кирпич всегда кирпич. Его и на хлеб
обменять можно будет. Твердая валюта. Говорят, за доллар дают одиннад-
цать кирпичей".
Жильцы начали запасаться на черный день кирпичом.
А Петру Сергеевичу безумно хотелось усесться с Жоржиком у пылающего
камина, облицованного по всем правилам.
И вот, явился, наконец, облицовщик. Жизнерадостный, шустрый работник
кладбища. Только хороня других ежедневно, можно так радоваться жизни,
понимая, что по сравнению с мертвыми, дела не так плохи.
- Папаша, склеп задумали на века или на каждый день, подешевле? - ве-
село спросил гробовщик.
- Мне бы каминчик облицевать, для красоты восприятия!
- Домашний крематорий! - хохотнул мастер. - Сделаем! И не таких хоро-
нили! Камин, как могила, один на всю жизнь, тут жаться нет смысла. Три
сотни - по-божески, из уважения к покойному, то есть к вам!
Через неделю могильщик приволок мрамор и облицевал в лучшем виде.
Единственное, что смущало, - приблизившись, можно было разобрать на мра-
море, хоть и выскобленное, "Голицин. 1836-19...".
- Ну как вам надгробие? - спросил мастер, любуясь работой.
- Симпатично. Но вот надпись... Все-таки это камин, - неуверенно ска-
зал Петр Сергеевич. - Хотя фамилия моя тоже Голицин.
- Надо же, как удачно совпало! - обрадовался гробощик. - А может, вы
из князей Голициных будете! У нас же никто не знает, от кого кто произо-
шел. Самородки! Ваше сиятельство, три сотни отсыпьте! Благодарю. Здесь
телефон, надумаете умирать, - я к вашим услугам! Плита на могилку, счи-
тайте, у вас уже есть! Так что спите спокойно.
И вот наступил торжественный день. Петр Сергеевич под рубашкой тайком
от соседей пронес семь полешек. Поужинав, сел на стул, раскурил трубоч-
ку, усадил рядом Жоржика и дрожащей рукой поднес спичку к камину. Огонь,
прыгнув с газеты на щепочки, отсалютовал красными искрами. Голицин заво-
роженно уперся глазами в камин, позабыв, где он, кто он, синим пламенем
горели заботы и уносились, проклятые, в дымоход. Пес Жоржик встал у ка-
мина, потянулся и рыкнул английским баском, колечко хвоста распрямилось,
не иначе, Жорж почувствовал себя догом.
Петр Сергеевич расхохотался, пыхнул трубочкой, раскрыл Байрона и на-
чал читать. Проглотив три страницы, сообразил, что читал по-английски!
Хотя и не знал языка! Значит, знал! Просто создайте человеку условия,
где он все хорошее вспомнит. А для этого надо, чтобы он все плохое за-
был. Вот и вышло, что человеку для счастья нужен камин.
Голицину удалось кайфануть минут двадцать. Дым, заблудившись в разва-
линах дымоходов, вылез на лестницу и начал клубами спускаться вниз.
Захлопали двери, соседи забегали, раздувая ноздри, как гончие псы.
"Горим, горим, горим!" Взяв след, по запаху вышли на квартиру Голицина и
забарабанили в дверь.
Петр Сергеевич открыл и, не выпуская изо рта трубку, вежливо спросил:
"Хау ду ю ду?". В ответ ему дали по голове, ворвались в комнату, где
безмятежно трещали дровишки в камине.
Кто-то плеснул ведерко воды, огонь обиженно зашипел, завоняло удушли-
во гарью, и все успокоились.
- Понятно! - радостно потер руки Тутышкин из двадцать второй. - Под-
жигаем памятник архитектуры без особого на то разрешения! Пять лет стро-
гого режима, считайте, уже имеем! Да еще, я вижу, плита с кладбища? За-
мечательно! Осквернение могил без соответствующего разрешения гориспол-
кома! Приплюсуйте еще пару лет! Захотелось последние дни провести в
тюрьме! Понимаю. Ну что ж, мы вам поможем!
- Да что я такого противозаконного сделал, - шептал Петр Сергеевич,
ощупывая голову. - Хотел посидеть сам с собой у камина! Неужели нельзя?
- Значит, так, - улыбнулся Тутышкин. - Стену заделать, чтобы камином
тут и не пахло. Плиту в течение суток вернуть покойнику! И скажите спа-
сибо, что не сдали в милицию, как положено!
Пришлось Петру Сергеевичу звонить гробовщику-облицовщику. Тот долго
смеялся, но все-таки согласился увезти плиту на ее законное место.
Голицин поехал вместе с плитой, которая стала ему дорога, как память
о любимом камине.
Могила Голицина давно никем не посещалась, заросла, валялись доски,
банки, мусор. Печальное зрелище.
Голицин навел на могилке порядок, привел в божий вид. Убрал мусор,
песочку подсыпал, оградкой обнес, серебрянкой покрасил. Сделал скамееч-
ку. Посадил цветы. Славное местечко получилось. На кладбище тишина, воз-
дух чистый, живых людей нет!
Петр Сергеевич приходил на могилку, садился на скамеечку и чувство-
вал, что вокруг все свои. Спасибо князю Голицину! Оставил в наследство
кусочек земли два метра на полтора. Голицин чувствовал себя здесь как
дома. И Жоржик, обходя владения, держался так гордо, будто голубая кня-
жеская кровь текла если не в нем, то где-то рядом.
Невозможный человек
Поселился в доме сосед по имени Иван Петрович. С виду как все, а ока-
залось, невозможный человек. Ходит и зудит: "Так жить невозможно!" А сам
при этом живет. И приговаривает: "Так жить невозможно!" Ему говорят:
"Что ж вы себя мучаете, взяли бы да и умерли, как честный человек! А вы
только других подначиваете!"
Допустим, так жить невозможно, но зачем вслух говорить, настроение
портить?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70

загрузка...