ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Кристофер Банч
Король-Провидец


Сага о Темном Короле Ц 1



Крис БАНЧ
КОРОЛЬ-ПРОВИДЕЦ

Глава 1
Ссылка

Скончался Король-Провидец, император Лейш Тенедос.
Новость пришла с курьерским пакетботом сегодня утром, и начальник тюрьмы объявил этот день праздничным.
Полагаю, мне следовало бы сказать «заключенный Тенедос», так как я и сам более не являюсь Дамастесом а'Симабу, Дамастесом Справедливым, как некоторые называли меня в шелковых павильонах Никеи, а также первым трибуном а'Симабу, бароном Дамастесом Газийским. Я всего лишь «заключенный Дамастес».
Я знал, какие вести пришли с кораблем, еще до того как он ошвартовался у причала и стражники разразились торжествующими криками, прочитав сообщения сигнальных флажков.
Там говорилось, что император умер от естественных причин, что у него отказало сердце. Может быть. Но хватило бы и одного человека из числа его тюремщиков, способного сотворить смертоносное заклятие, подсыпать щепотку яда в питье или организовать несчастный случай во время одной из его долгих прогулок вдоль побережья, так похожих на мои, когда я вглядываюсь в серый горизонт, тщетно пытаясь увидеть хотя бы проблеск той Нумантии, которую он привел к величию, а затем обратил в руины.
Сержант Перак, командующий моей охраной, – человек, к которому я привязался душой за год, прошедший после моего пленения, – сказал, что он верит официальному сообщению, однако в могилу Тенедоса отправила не болезнь, а превратности ссылки. Разбитое сердце, как мог бы выразиться романтик.
Но он сказал это очень тихо и лишь убедившись, что нас никто не подслушивает. Негоже тюремщику выказывать даже малейшие признаки расположения к заключенному или к делу, которому тот поклялся служить до самой смерти.
За ужином я заметил, что офицеры гарнизона искоса поглядывают на меня. Я знал, о чем они думают: как долго мне будет позволено жить на этой земле?
По-видимому, теперь я последний трибун самого высокого ранга, оставшийся от великой армии императора Тенедоса, за исключением Эрна, предавшего нас, и Линергеса, который, насколько мне известно, сумел бежать из страны. Единственным из выживших, равных мне по рангу, может быть Йонг, уже давно пропавший в горах Спорных Земель.
Наверное, для меня тоже уже подготовлен подходящий несчастный случай или неизлечимая болезнь.
Это не имеет значения.
За свою жизнь я видел и совершил столько, сколько вообще может быть отпущено одному человеку. Я прорубал себе путь на полях сражений, где кровь хлюпала под копытами моей лошади.
Я дважды любил и один раз пал жертвой предательства. Те, которых я любил, теперь мертвы, как и та часть меня, которая любила их.
Я стоял в главе армии в тысячу тысяч воинов, салютовавших мне и устремлявшихся по моей команде на верную смерть и возвращение к великому Колесу.
Я видел величайшие города Майсира и Нумантии, земли от Каллио до пограничных джунглей, объятые пламенем пожаров, устроенных по моему приказу.
Я видел поля сражений, терзаемые демонами, вызванными самыми злобными и могущественными чародеями. Эти демоны ломали строй атакующей кавалерии одним своим появлением, уничтожали роту копейщиков одним ударом когтистой лапы или поражали людей самоубийственным безумием.
Я ел с золотых тарелок, утопая в шелках под звуки нежной музыки.
Это одна сторона. А вот другая:
Спотыкаясь, я брел прочь с поля боя, и душа моя стонала при виде наших знамен, поверженных и разорванных торжествующим врагом.
Я выхватывал из маленького костерка полусырую картофелину и с жадностью вгрызался в нее – то была единственная еда почти за целую неделю.
Я с воплями метался на койке в хижине колдуньи, пока она бормотала слова заклинания и перевязывала мои раны, а затем неделями ожидал блаженного прихода смерти в палатке для выздоравливающих.
Однако я не стар. Мне еще нет и сорока. Все то, о чем я говорю, произошло меньше чем за пятнадцать лет.
Пятнадцать лет, плюс-минус несколько месяцев, с тех пор, как я впервые встретился с Провидцем по имени Тенедос, который смотрел в лицо своей смерти в горном проходе посреди Спорных Земель.
Пятнадцать лет я стоял рядом с императором, будучи сначала его адъютантом, потом командиром кавалерии и, наконец, трибуном. Я неукоснительно соблюдал наш фамильный девиз: «Мы служим верно» – хотя теперь понимаю, что преданность была священна только для одного из нас.
Я был единственным, кто стоял с ним у самых истоков – и теперь разделил горький конец.
Наши враги сказали бы, что нас было трое:
Лейш Тенедос.
Я сам.
И Смерть, это темное воплощение великой богини Сайонджи, чей оскаленный в улыбке череп зловеще выглядывает из-под капюшона ее плаща, мечи вскинуты вверх, а бледный конь храпит и встает на дыбы, готовясь разить снова и снова.
Теперь нас осталось двое.
Я и Смерть.
Моя последняя подруга.

Глава 2
Провидец Тенедос

В тот роковой для меня день, в который была решена не только моя дальнейшая судьба, но и судьба всей Нумантии, я забил пять мячей во время игры в ролл.
Это кажется невероятным – как может потешная забава для всадников сподвигнуть Сайонджи на растерзание наших земель и бросить миллионы жизней на Колесо, к ожиданию грядущего рождения?
Но в тот день моего позора мне было не до шуток. В 17-м полку Юрейских Улан к спортивным состязаниям относились очень серьезно.
Если бы не было этих пяти голов, гордыни адъютанта, его лжи и моего последующего бесчестья, в Сулемское ущелье могли бы послать другого офицера, менее отчаянного и более осмотрительного. Тогда Тенедос мог бы умереть с копьем хиллмена в горле, и не было бы всех этих лет кровавых войн и черной магии.
Я был самым неопытным офицером в полку, получившим чин лишь несколько месяцев назад. Я искал службы на границе, желая сражаться вместо того, чтобы до одури маршировать по плацу. С первого же назначения мне выпала удача стать командиром колонны в элитном уланском полку.
Мое падение можно рассматривать как иронию судьбы, поскольку я проявлял сдержанность и (как о том будет сказано позже) тщательно избегал стычек и глупых выходок, присущих молодым легатам. В сущности, я так хорошо зарекомендовал себя в патрульном рейде против бандита-чародея из Спорных Земель, что удостоился похвалы самого домициуса Херсталла, командира нашего полка. Это случилось всего лишь за несколько дней до злосчастного матча.
Ролл – простая игра для всадников на широком и ровном поле. С обоих концов поля расположены затянутые сеткой воротца шириной в фут и примерно такой же высоты. Играют две команды по пять человек, вооруженные деревянными молотками с длинными рукоятями. Цель – забить в воротца противника деревянный шар размером с крупный кулак. Игра ведется до десяти очков. Я особенно любил ролл , поскольку он требует от всадника искусного владения как собственным телом, так и своей лошадью – а я был в этом весьма силен. В лицее я играл за команду, завоевавшую первый приз.
Я уже говорил, что в нашем полку к спортивным состязаниям подходили со всей серьезностью. В особенности это относилось к адъютанту командира полка, субкапитану Баниму Ланетту. Наверное, мне следует объяснить, что такое адъютант и чем он занимается, поскольку офицер в таком сравнительно невысоком чине теоретически не способен сломать карьеру другому офицеру, даже младшему легату. Адъютант – это смазка, в которой вращаются колеса и шестеренки полка. Наш командир, домициус Херсталл, однажды утром мог выйти на плац и как бы между прочим осведомиться, не будет ли каменный бордюр выглядеть лучше, если его выкрасить в желтый цвет вместо белого. Капитан Ланетт кивал и говорил: «Очень интересная идея, домициус». Как только командир полка удалялся за пределы слышимости, капитан ревом подзывал к себе эскадронного проводника; в считанные минуты в бараках начиналось светопреставление, и спешно собранные наряды принимались за покраску, так что когда домициус выходил на послеполуденный смотр, плац был окружен желтым бордюром, словно по мановению волшебной палочки. Херсталл никогда не интересовался обстоятельствами выполнения своих приказов, и однажды закрытая тема больше не поднималась, кроме тех случаев, когда сделанная работа оказывалась неудовлетворительной, или ему в голову приходила новая идея.
Капитан Ланетт был знающим свое дело офицером, имевшим лишь один недостаток, хотя в то время я считал его низким и лживым ублюдком. Я бросил бы ему вызов, если бы армейские правила не предусматривали запрещение дуэлей с вышестоящими офицерами.
Его недостаток был из разряда обычных, одним из тех, что широко распространены как в армии, так и в гражданской жизни. Для некоторых это женщины, для других гордыня или пристрастие к азартным играм.
Недостатком Ланетта была его любовь к спорту, а точнее, к игре в ролл. Вне игрового поля он являл собой образец выдержки, но в седле, с деревянным молотком в руке, он был готов на все, чтобы выиграть матч – включая убийство соперника, если бы под рукой оказалось оружие, а судья в тот момент посмотрел в другую сторону.
Был назначен матч между двумя эскадронами полка, и я преисполнился решимости добыть победу к вящей славе своего эскадрона Пантеры. Как обычно, я играл в центре нападения, на острие атаки, и поначалу наши дела продвигались очень неплохо. В первой четверти я забил два гола под радостные возгласы двадцати улан из моей колонны. Игра перекатывалась с одного конца поля на другой, чаша весов клонилась то в одну, то в другую сторону.
Наконец, в последней четверти мне удалось забить еще два гола, и счет сравнялся – 9:9. Мы заняли оборонительную позицию. Я пытался блокировать одновременно двух защитников противника, совершая быстрые рывки поперек травянистой площадки.
Капитан Ланетт вырвался к нашим воротам. Он получил точный пас и катил деревянный шар перед собой, собираясь нанести решающий удар. Я устремился наперерез на полном галопе, хотя и видел, что не успеваю. Однако вопреки ожиданиям, мой маневр оказался успешным: я подрезал его слева, откинулся вбок и ударил наискось, послав шар к противоположным воротцам. Капитан гневно вскрикнул; я не обратил на это внимания. Резко осадив коня, я развернулся и поскакал вдогонку за шаром. За моей спиной гремели копыта, но я уже чувствовал на губах пряный привкус победы. Казалось, для удара остается целая вечность; маленькие воротца как будто вдруг распахнулись навстречу мне и увеличились в размерах, став похожими на ловушку для слонов. Резкий удар молота – и шар полетел точно в центр сетки. Радостный рев возвестил о нашей победе, но сзади раздался другой окрик, в котором слышалась ярость.
Я дернул поводья и развернулся. Адъютант шагом подъехал ко мне, хватаясь одной рукой за колено.
– Сукин сын! – выкрикнул он. – Ты ударил меня исподтишка в начале игры, а теперь еще раз! За это я получу твою задницу!
Он повернулся в седле и крикнул, обращаясь к судьям:
– Этот человек дважды ударил меня, и я требую справедливого наказания!
Зрители кричали: некоторые праздновали победу, некоторые недоумевали, какая муха укусила поссорившихся офицеров. Но два уланских майора, избранные судьями матча, хранили молчание. Они медленно подъехали к нам в сопровождении других игроков.
– Сэр, – сказал один из них. – Я ничего не видел.
– И я тоже, капитан, – добавил другой.
– Значит, вы ослепли! Я утверждаю, что этот человек нарушил правила. Вы обвиняете меня во лжи?
– Легат? – один из судей вопросительно взглянул на меня.
Вероятно, мне следовало сформулировать свой ответ повежливее, но я знал , что не прикасался к Ланетту: в обоих случаях мой удар был выполнен чисто, и, разумеется, задев игрока, я бы почувствовал отдачу в рукояти молота.
– Ни черта подобного не было! – заявил я, покраснев от гнева. – Капитан ошибся. Должно быть, он ударился случайно, когда поворачивался вслед за мной.
– Нет, легат, – голос капитана Ланетта был холоден, как лед. – Вы хотите сказать, что я лгу?
Я начал было говорить, что я думаю по этому поводу, но вовремя сдержался.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

загрузка...