ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но сейчас здесь дымился лишь свежий конский навоз: всадники Волка отступили.
– Так уж принято у этих ублюдков, – буркнул майор Уэйс. – Они нападают только со спины, боятся честной схватки лицом к лицу.
Полагаю, он считал бесчестным, что горсточка плохо обученных горцев не пожелала сойтись в ближнем бою почти с тремя десятками солдат регулярной армии. Мне же казалось, что с их стороны это было бы верхом глупости.
Мы продвигались все дальше в горы, но не встретили других засад или ловушек.
Обогнув излучину, где тропа взбиралась по склону низкого холма с мрачными скальными выступами с обеих сторон, мы увидели цитадель Волка из Гази.
Это была круглая башня высотой примерно пятьдесят футов и немногим больше в диаметре, сложенная из плоских камней, скрепленных глиной из речушки, протекавшей поблизости. В стенах имелись бойницы для стрельбы; я насчитал три этажа и платформу для лучников, защищенную каменными зубцами. Бойницы верхнего этажа были шире нижних и скорее напоминали окна.
Не такой уж неприступный замок... Но с другой стороны, Волку и не требовалось настоящей крепости для защиты от нас.
На вершине башни появились люди, и внезапно на нас дождем посыпались стрелы. Они упали, не долетев до цели, но я благоразумно приказал своему отряду отступить, стреножить лошадей и приготовиться к бою.
Прежде чем мой приказ был выполнен, на вершину башни поднялся высокий бородатый мужчина. Он был одет в высокие сапоги и ярко-красный плащ, скрепленный на талии тяжелым поясом, с которого свисало разнообразное оружие. Его голову обхватывала витая повязка из голубого шелка. Это мог быть только Волк из Гази.
– Вы все мертвецы! – завопил он, и его голос магически усилился, загремев над холмами. – Бегите, иначе вы узнаете, что такое мой гнев!
Я вызвал двух своих лучших лучников и выехал вперед. Возможно, мне следовало спешиться, поскольку лошадь под обстрелом может резко шарахнуться в сторону, но я обязан был держаться с достоинством. Оценив на глазок максимальную дальность полета стрелы, я остановился на этом расстоянии.
– Я легат Дамастес а'Симабу из 17-го Уланского полка, и говорю от лица юрейских крестьян! – прокричал я в ответ. – Ты нарушил законы нашей страны и должен понести наказание!
Волк разразился хохотом.
– Единственный закон, которому я подчиняюсь, – это я сам! Ты глупец!
– Верни женщину и заплати за свои злодеяния, – крикнул я. – Ты обязан также внести выкуп золотом семьям убитых тобой людей и семье того человека, которого ты искалечил!
– Покинь мои земли, или издохнешь как собака!
Мы явно не могли достигнуть взаимопонимания.
– У тебя есть четыре часа на размышление! – отозвался я, и боюсь, мои голос прозвучал довольно слабо. В ответ раздался очередной взрыв смеха.
Мы тронулись обратно. Внезапно один из моих лучников, очень проворный улан по имени Курти, выругался и со звонким щелчком спустил тетиву своего лука. C башни донесся крик, и из верхнего окна медленно вывалился горец; лук выпал из его мертвых пальцев, прежде чем он успел выстрелить в меня.
Я был рад, что не совершил еще большей глупости и не выехал под белым флагом перемирия: это лишь помогло бы стрелку получше прицелиться. Зато теперь я знал еще кое-что о том, как ведется война в Спорных Землях.
Я вернулся к солдатам, и мы устроили небольшой военный совет. Наши возможности выглядели крайне ограниченными, и ни одна тактика не обещала быстрого успеха. Да, мы обложили логово Волка, но как долго двадцать семь человек смогут осаждать его крепость? По моим предположениям, пройдет не больше суток, и бандиты ускользнут через потайные ходы, о которых мы не знаем, либо нас атакуют другие хиллмены. Я сомневался, что у Волка много союзников, но не без оснований полагал, что горцы на время забудут о кровной вражде ради возможности заполучить голову нумантийского офицера.
Мы могли предпринять фронтальную атаку, но я понимал, что прежде чем мы доберемся до башни, мы понесем большие потери.
Или же мы могли сдаться и отступить.
Все три варианта меня не устраивали, поэтому я отрядил солдат на строительство бруствера – низкой каменной стены вокруг холма, на котором мы расположились. Этого будет достаточно, чтобы сдержать атаку, если на нас нападут с тыла. Мой приказ был встречен недовольным ворчанием, быстро подавленным уоррент-офицерами: кавалеристы не любят заниматься тяжелым физическим трудом. Когда люди принялись за работу, я отошел на несколько ярдов и уселся на камень, рассматривая башню.
В башню вели две двери, обе деревянные и несомненно запертые изнутри. Возможно ли ночью подобраться ближе и поджечь их? Вряд ли – что я буду использовать в качестве растопки? Если бы в моем отряде был провидец, он мог бы сотворить заклинание, от которого двери вспыхнут ярким пламенем, но в любом случае, что это мне даст? Атакующим нужно преодолеть полсотни ярдов, чтобы выйти из простреливаемой зоны. Я продолжал наблюдать. Через некоторое время меня посетила интересная мысль, и я подозвал к себе Юсэя.
Указав на окна третьего этажа, я спросил:
– Может ли человек пробраться туда?
Он посмотрел, прищурился и согласился. Да, может, если этот человек очень худой. Эскадронный проводник Биканер, например, ни за что не пролезет.
Я указал на каменную кладку башни.
– По ней можно подняться?
– Я смог бы сделать это, – гордо ответил Юсэй. – Для меня... для любого горца это все равно что лестница. Но вы... и остальные солдаты? Нет, не думаю.
Я придерживался более высокого мнения о своих подчиненных. Но возможно ли бесшумно подняться наверх в таком количестве? Я уже было отказался от этого, как от очередной дурацкой идеи, но затем увидел новую возможность.
– Как ты думаешь, Юсэй, Волк боится магии?
– Разумеется. Разве воин, носящий меч, не беспокоится о том, что однажды ему встретится кто-то, владеющий клинком лучше, чем он? Но среди нас нет чародеев... конечно, если легат еще не раскрыл все свои таланты, – лукаво добавил он.
– Вот именно, – сурово ответил я. Потом я попросил у него маленький пузырек с голубой краской, которой все хиллмены подкрашивают веки, считая, что это делает их более привлекательными. Он удивился, но выполнил просьбу.
Я послал за Курти и одолжил у него одну стрелу, а затем поднялся на свой наблюдательный пункт в сопровождении двух лучников и начал кричать, вызывая Волка. Через некоторое время он вышел, накинув на плечи свой красный плащ.
– Чего ты хочешь, глупец? Я как раз собирался развлечься с женщиной.
Не обращая внимания на его слова, я поднял стрелу, выкрашенную в голубой цвет краской из пузырька Юсэя. Я направил ее на Волка, затем указал наконечником на четыре стороны света.
– Волк, о Волк, – завопил я, изо всех сил стараясь подражать речитативу чародея. – Узри свою судьбу и познай свой конец. Перестань грешить, примирись с Сайонджи и Исой, богом войны, иначе отправишься к великому Колесу. Повинуйся мне, о Волк, и ты останешься в живых. Отдай женщину, отдай золото, и я не выпущу эту стрелу.
Волк инстинктивно спрятался за каменным зубцом башни, но когда ничего не произошло, он осторожно выглянул наружу.
– Прятаться бессмысленно, о Волк! – крикнул я. – Твоя судьба предрешена. Не заставляй меня выпускать эту стрелу, ибо ей не нужно лука и тетивы. Она найдет тебя, где бы ты ни был, и убьет на месте. О Волк, от моей стрелы не уйти, и нет таких стен, за которыми ты мог бы чувствовать себя в безопасности. Услышь меня и повинуйся! Не заставляй меня выпускать стрелу!
Волк напряженно ждал, когда я начну произносить заклинание. Потом он согнулся пополам от хохота, и у меня появилась надежда, что он задохнется со смеху.
Не ответив мне, он исчез.
Я вернулся к своим подчиненным. Эскадронный проводник Биканер убедился, что нас не могут подслушать, и тихо обратился ко мне:
– Хорошо придумано, легат, но этого типа обманом не возьмешь. Он знает цену словам. Нам придется придумать что-нибудь другое.
Я покачал головой.
– Возможно, Биканер. Но мы подождем до завтра, поскольку мой план только начинает работать.
Я подождал до темноты, позвал Юсэя и сказал ему, что настало время выполнить свое хвастливое обещание. Я хотел, чтобы он поднялся на башню и выполнил определенное действие.
Юсэй побледнел. Его глаза забегали, и он облизнул неожиданно пересохшие губы, прежде чем ответить.
– Я повинуюсь, легат. Мне понадобится лишь несколько минут...
– Я всецело доверяю тебе, Юсэй, – торжественно заверил я. – Я отправлюсь вместе с тобой и возьму Курти – он отлично стреляет в темноте. Он прикроет тебя с тыла, если нас обнаружат. А если ты не вернешься через четверть оборота луны... – я сделал многозначительную паузу, – тогда мы решим, что ты заблудился, и поднимем тревогу.
У него вытянулось лицо. Я отрезал ему все возможные пути отступления. Взяв стрелу, на которую было наложено «заклятье», я объяснил ему, что нужно сделать.
Мы подкрались ближе. Башня была освещена сверху донизу, изнутри доносился смех и нестройное пение. Люди Волка явно не воспринимали нас всерьез.
Юсэй посмотрел на меня, на Курти, стоявшего с луком наготове, и снял свои лохмотья, оставшись в набедренной повязке.
– Думаю, легат, в прошлой жизни вы были одним из нас, – прошептал он и исчез во тьме.
Через некоторое время мне показалось, что я увидел фигурку, ползущую вверх по стене, словно огромный паук.
Юсэй вернулся через полчаса. Он тяжело дышал и был покрыт ссадинами и царапинами.
– Я ошибся, – заявил он, торопливо одеваясь. – Подняться туда было почти невозможно. Думаю, я единственный во всей округе человек, способный на такой подвиг.
– Уверен, что это так, – согласился я, усмехнувшись в темноте. – Я позабочусь о том, чтобы домициус Херсталл узнал о твоей доблести и вознаградил тебя... если наш план сработает.
Мы вернулись к остальным и стали ждать. Через два часа огни в башне начали гаснуть, а затем я услышал пронзительный крик, который обычно издает человек, охваченный внезапным ужасом.
– Отлично, – сказал я. – Теперь дождемся рассвета.

С восходом солнца дверь башни открылась, и Волк вышел наружу. За ним появилась смазливая молодая девушка, которая, как я понял, была Тигриньей, и трое мужчин с тяжелыми шкатулками. Затем я услышал мычание скота и увидел полдюжины волов, подгоняемых пастухами из соседней деревушки.
Когда Волк подошел ближе, я увидел, что он плохо спал: под его глазами набрякли тяжелые мешки, лицо приобрело землистый оттенок. В одной руке он держал стрелу, которую Юсэй бросил в верхнее окно башни, – она-то и поразила его, когда он наступил на нее.
Я вышел навстречу, но остановился вне досягаемости внезапного выпада кинжалом, хотя Волк и его люди выглядели безоружными. Мои лучники приладили стрелы к тетивам.
Волк медленно опустился на колени и протянул стрелу.
– О Провидец! – прохныкал он. – Прости мне мои грехи! Я не знал, с каким могучим волшебником имею дело. Клянусь всеми богами, я больше не осмелюсь оскорблять тебя!
Возьми женщину – клянусь, я обращался с ней ласково и почтительно.
Вот мое золото, – при этих словах его люди открыли шкатулки. – Возьми все, что сочтешь нужным, но сохрани мне жизнь!
– Я дарю тебе жизнь, о Волк, – торжественно произнес я. – И я доволен, что ты внял ниспосланному мною предупреждению. Но эта стрела останется у меня, и если я когда-нибудь услышу о том, что ты пересек нашу границу и грабишь невинных людей, то знай: я выпущу ее, и она поразит тебя, где бы ты ни был!
– Клянусь, клянусь, я буду соблюдать законы! – он помедлил и искоса взглянул на меня. – По крайней мере, в Юрее.
– То, что ты творишь в своих землях, мне безразлично, – ответил я, опасаясь подвергать испытанию свою удачу. Волку никогда не стать овцой.
Я отдал распоряжение, и мои люди повели Тигринью к лошадям. Она казалась чем-то рассерженной и уклонялась от их рук, когда они предлагали помощь. Судя по всему, Волк не солгал: она вовсе не казалась жертвой изнасилования и варварской жестокости.
Я заглянул в шкатулки: там было лишь две дюжины золотых монет, в три раза больше серебра и примерно столько же медяков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

загрузка...