ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Комната освещалась единственной газовой лампой в виде канделябра, стоявшей на прикроватном столике.
Мы обнялись еще раз, и Маран отпрянула, шаря пальцами у себя на шее. Она что-то раздосадованно пробормотала. Я запустил пальцы за воротник ее костюма и рванул в стороны. Платье с треском лопнуло сверху донизу, и она осталась обнаженной.
– Ты, – сказала она. – Теперь ты. Пожалуйста, побыстрее.
Я снял рясу через голову и стряхнул сандалии. Потом я взял ее на руки, и мы упали на кровать. Ее руки двигались вверх-вниз по моей спине, и она стонала, шепча мое имя. Она закинула ногу мне за спину и ласкающим движением провела по позвоночнику. Мои пальцы скользили по ее телу – по самой мягкой и нежной коже, к которой я когда-либо прикасался.
Ее бедра раздвинулись, и она выгнулась под моими ищущими пальцами. Не было промедления, не было надобности в долгих ласках и во всем остальном, что обычно предшествует любовному акту.
Я прикоснулся к ее клитору головкой своего члена. Она вздрогнула всем телом.
– О боже, – прошептала она. – О, Дамастес, пожалуйста, пожалуйста! Возьми меня, возьми сейчас же!
Я отыскал раковину, толкнул, встретил жесткое сопротивление, ощутил мимолетную вспышку изумления и толкнул еще раз. Маран издала утробный крик, не в силах стерпеть мгновенную боль, а затем соединительная ткань подалась, и я погрузился в нее.
Секунду-другую я лежал без движения, а затем ее ноги поднялись, обвились вокруг моих бедер, и она подтолкнула себя ко мне – сначала медленно, затем все быстрее и быстрее. Мои толчки встречались с ее толчками, ее ногти врезались мне в спину. Наши тела столкнулись еще несколько раз, а потом я не выдержал и почувствовал, как семя брызжет из меня. Мгновением позже она гортанно вскрикнула, и ее тело содрогнулось.
Мало-помалу конвульсии прекратились, и она замерла, учащенно дыша, но мой член все еще был твердым и по-прежнему находился в ней. Я положил ее на бок и задвигался в ней. Она со стоном произнесла мое имя, и нас снова унесло прочь.
– Я никогда не делала этого раньше, – призналась Маран. – Поэтому тебе придется учить меня.
– Сейчас не стоит кусаться... по крайней мере, так сильно. Пользуйся своим языком. Да. М-мм, вот так. Теперь возьми меня в рот. Попробуй проглотить меня... – настала моя очередь застонать. – А теперь двигай головой вверх-вниз.
Мир сжался до размера ее губ вокруг меня. Я задвигался, она задвигалась еще быстрее. Я приподнял ягодицы от постели, чувствуя, как ее волосы рассыпаются по моему животу, и Джаен снова приняла меня в свои объятия.
Маран выпустила мой член изо рта и сглотнула.
– Спасибо тебе, мой Дамастес.
– За что?
– У нас не было времени подкрепиться, а ты очень вкусный.
Ее слова породили во мне новую вспышку желания.
Маран вышла в ванную, и я воспользовался этим, чтобы посмотреть на простыни. Они были запятнаны, но не только нашей любовью. Там, где мы впервые соединились, осталось небольшое пятнышко крови. Я с удивлением подумал о том, в каком странном браке она состоит, и почти виновато выкинул эту мысль из головы: Маран вернулась и прилегла рядом со мной.
– Нет, – я встал и развернул ее лицом к себе. – Ложись на постель. Нет, выше не надо. Пусть бедра останутся на краю. Теперь подними ноги, согни их в коленях и упрись пятками в кровать.
Я прикоснулся к ее коленям, и они приглашающе раскрылись. Я скользнул между ее бедер и прикоснулся к ее влагалищу, еще влажному от любви. Мой член поднялся, и я вошел в нее.
– А теперь опусти ноги обратно на пол.
Она застонала и выгнула спину, когда я задвигался в ней, нежно массируя соски ее маленьких грудей.
Нас не охватывала сонливость, и мы ни на миг не теряли яростного желания раствориться друг в друге. Мир превратился в шелк, мягкий свет канделябра и ее тело, двигавшееся подо мной.
Однажды, когда ко мне на короткое время вернулась способность рассуждать, я спросил:
– А как же твои слуги? Разве среди них нет любопытных?
– Не беспокойся об этом, – ее голос был приглушен подушкой. – Я не такая уж дура, хотя и неопытна в супружеских изменах. Когда их нанимали, я вдолбила им в головы, что свое жалованье они получают только от Аграмонте.
– Я просто спросил. Что же мне делать, если не беспокоиться?
– Я хочу, чтобы ты сделал то же самое, что и раньше, только на этот раз медленнее. Очень медленно и очень глубоко. Так мне приятнее. Я хочу чувствовать тебя своей маткой.
– Ваша воля для меня закон, графиня, – я приподнял ее ягодицы и прижал к себе.
Когда я вышел из дома, на улице уже забрезжил серый рассвет. Я нашел конюшню, где стоял Лукан. Конь тихо заржал, словно укоряя меня, что так долго оставался под седлом, и я шепотом пообещал ему царскую трапезу из самого отборного овса.
Одуревший, как после пьяной гулянки, я скакал по улицам города, а над Никеей занимался золотой рассвет.

Глава 18
Остров Костей

Я сумел уклониться от дежурства на следующий день, но успел поспать лишь пару часов, прежде чем Карьян разбудил меня.
– Я знаю, вы просили не беспокоить вас, сэр. Но пришел посыльный, и этот ублюдок очень настаивает.
Протирая глаза, я надел халат и вышел из спальни. Меня ждал человек в одежде простого горожанина, вручивший мне запечатанный конверт. Я вскрыл конверт и вынул письмо.

"Дорогой капитан а'Симабу.
Должно быть, вы заметили, что я посылаю вам это письмо через простолюдина. Это не означает неуважения; просто я хочу быть уверенным в том, что мы сможем удовлетворительно разрешить наши разногласия без постороннего вмешательства.
Хотя моего повелителя Чардин Шера мало волнует смерть высокомерного нумантийского офицера, я готов признать, что вы связаны определенными ограничениями – от вашего армейского распорядка до трусливой натуры Совета Десяти, который несомненно не одобрит нашу встречу.
Поскольку в Никее у меня нет друзей, занимающих достаточно высокое положение, я надеюсь, что вы простите меня за эту в некотором смысле уничижительную манеру вести дела и передавать послание через человека низкого звания, а не через одного из равных нам, кому можно было бы передать устный ответ.
Но ни у меня, ни у вас нет секундантов для того, чтобы совершить все подобающим образом. Если мое предложение вас устраивает, окажите мне честь и пошлите с этим человеком записку, где будет указано время и место встречи.
Ландграф Эллиас Малебранш".

Каллианцу нельзя было отказать в благоразумии. Я попросил слугу подождать и быстро написал ответ. Я сообщил Малебраншу о своем согласии безо всяких предварительных условий. Мое предложение было простым: мы встретимся на рассвете через четыре дня, считая от сегодняшнего, в месте, называемом Островом Костей. Этот островок располагался в трех милях выше по течению от города и не являлся тем местом, где джентльмены обычно улаживают свои разногласия. И наконец, в выборе оружия я остановился на мече и кинжале, сделав оговорку, что с моей стороны будет предоставлено два равноценных меча, а выбор кинжала остается за ним.
Я знал, что это последнее замечание удивит и обрадует его, поскольку казалось, будто я играю ему на руку. Но у меня имелся маленький секрет, о котором он не подозревал.
Я запечатал послание и вручил его посыльному; тот поклонился и ушел.
Мне внезапно расхотелось спать. Я попросил Карьяна заварить чай и приготовить ванну. Пока он трудился, я то и дело ловил на себе его любопытные взгляды. Скрепя сердце, мне пришлось рассказать ему о предстоящей дуэли с Малебраншем. Разумеется, я ничего не сказал ему о ночи, проведенной с Маран, но предположил, что он сам придет к очевидным выводам. Если человек не может быть героем для своего ординарца, то он не вправе доверять ему какие-либо секреты.
– Без секундантов, сэр, и без свидетелей... А что мешает этому каллианцу задумать грязное дело?
– Ничего. Мне приходится верить ему на слово.
– После Кейта? После Товиети и всего, что случилось при отступлении, вы все еще верите ему на слово?
– У меня нет выбора, не так ли?
Карьян пробурчал несколько слов, которые отказался повторить, когда я попросил его об этом. Приготовив ванну, он отпросился в город на пару часов.
Я не встречался с Маран до дуэли и старался избегать общества Тенедоса, потому что был совершенно уверен, что если он узнает о дуэли, то попытается использовать ее в политических целях, либо скомпрометировать Малебранша, чтобы нанести ущерб его господину. При этом он мог спасти мне жизнь, но это как раз меньше всего заботило меня. Думая о каллианце, я испытывал лишь жгучую ненависть. Я знал, что это неправильно – не в моральном смысле, ибо любой союзник Тхака и секты душителей не заслуживал жалости, – но потому что гнев – плохой советчик в бою. В конце концов я смог достигнуть состояния холодной отрешенности и даже гордился собой.
Я послал Маран вежливое письмо, поблагодарив ее за предложение проводить ее на бал. Я долго ломал голову, пытаясь найти какой-нибудь способ передать свои чувства к ней, но опасался, что письмо может попасть в руки ее мужа. В итоге я лишь добавил, что этот вечер оставил у меня незабываемые воспоминания. Мне хотелось найти более подходящие слова, но, увы, я оказался не способен на лучшее. Я надеялся, что она поймет.
Весь следующий день от нее не было никаких известий, а затем появился слуга, вручивший мне продолговатый конверт.
Конверт не был подписан. В сопроводительной записке значились лишь дата, время дня и подробный адрес. Маран назначала мне свидание на следующий день после дуэли с ландграфом Малебраншем. Направляясь во дворец со срочной депешей к домициусу Лехару, который проводил время среди высокопоставленных чиновников на Великой Конференции, я специально проехал по улице, указанной в записке, и узнал, что нам предстоит встретиться в одном из самых дорогих никейских ресторанов. Хорошо это или плохо? Время покажет.
Теперь мне оставалось только одно: выжить в схватке с Малебраншем.
Наверное, мне следовало мы метаться без сна всю ночь перед дуэлью, но этого не произошло. Я слегка подкрепился, памятуя о том, что могу получить рану в живот, вознес короткую молитву Танис и Паноан и рано лег спать. Мой разум настойчиво требовал выработать план завтрашнего боя, но я не стал думать об этом. Отец однажды заметил, что одна из наихудших ошибок для солдата – это попытка определить исход сражения: он как бы посылает своему телу преждевременные приказы, которое оно пытается исполнить, даже если враг поступает совершенно неожиданным образом.

Я сразу же проснулся, как только Карьян прикоснулся к моему плечу, умылся и быстро оделся. Лукан и вороной жеребец Карьяна стояли под седлом перед казармой. Карьян нес коробку с двумя мечами, которые я взял в оружейной. Вес, длина и балансировка этих клинков были такими, как я предпочитал, что давало мне еще одно небольшое преимущество.
Мой кинжал был легким, с лезвием примерно в одиннадцать дюймов, заточенным до бритвенной остроты снизу и примерно до половины – по верхнему краю. У него имелась фальшивая рукоять с зацепом снизу, так что он был гораздо более грозным оружием, чем казалось на первый взгляд.
Я еще во дворце заметил, что кинжал ландграфа Малебранша имеет лезвие примерно девяти дюймов в длину, что давало ему преимущество – более короткий клинок всегда опаснее в схватке на ножах. Но я не собирался драться в манере портового хулигана.
На улицах было пусто, если не считать стражников, пропускавших меня после обмена ничего не значащими фразами. Я тщательно рассчитал время, поэтому мы должны были прибыть на место дуэли с первыми лучами солнца.
Лукан хотел пуститься галопом, предчувствуя радость свободного пространства, но я сдерживал коня. С реки задувал предрассветный ветерок, приносивший с собой все ароматы дикой природы, и я наконец-то дышал полной грудью. Хотя река, вдоль которой мы ехали, несла в своих водах много отбросов, ее запахи все равно были не сравнимы с городской вонью.
Остров Костей получил такое название потому, что течение реки постоянно выносит на его песчаные берега древесные стволы, выцветающие и белеющие с годами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

загрузка...