ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тяжело было размышлять над этим вопросом, одновременно изображая жизнерадостность и поддерживая бравую выправку перед людьми, не подозревавшими о ненормальности нашего положения. В конце концов я придумал приемлемую ложь: домициус Херсталл, без сомнения, уже давно знал о возможности такого назначения, но преподнес его как неожиданность, поскольку хочет проверить готовность полка к быстрой передислокации, например, в случае войны с Майсиром. Это сняло напряжение, но шепотки вроде «почему эскадрон Пантеры такой особенный – разве мы не могли оставаться счастливым дерьмом в задних рядах?» стал заметно громче.
В свете того, что произошло потом, мое объяснение выглядело особенно абсурдным, поскольку между Нумантией и огромным королевством Майсир уже давно царил мир, и наше соперничество проявлялось только в торговле.
Эскадронный проводник Биканер искоса поглядывал на меня. Я попросил его выехать перед колонной вместе со мной и спросил, нет ли у него лучшего объяснения. Как истинный уоррент-офицер, он трижды отвергал всякое сомнение в моих словах, но наконец усмехнулся и согласился: да, все не так просто.
– Вы должны поверить, сэр... домициус Херсталл был удивлен этим приказом не меньше остальных. Что бы ни произошло наверху, он к этому не причастен. Я знаю его с тех пор, как он стал капитаном, и в нем нет ни капли лукавства.
Я решил, что искренность будет лучшим оружием.
– Тогда я задам вам тот же самый вопрос, который хотел задать капитану Ланетту и задал полковому проводнику Эватту, не получив вразумительного ответа: почему меня поставили командовать эскадроном?
Наступила долгая пауза, заполненная лишь шелестом жаркого ветра в листьях придорожных деревьев, да негромким постукиванием копыт.
– Не хочу отвечать сэр, ничего толком не зная. У меня есть только догадки, а это говорит не в пользу полка.
– Я не стану приказывать вам, Биканер, но ваша задница... и задницы всех остальных уланов нашего эскадрона, включая и мою, находятся в одной корзине. Думаю, мне понадобится любая помощь, которую я смогу получить, даже если она будет похожа на ложное пророчество самого низкого пошиба.
– Хорошо, сэр. Вы задали вопрос. Я не имею понятия, что нас ожидает, но есть старая армейская поговорка: когда мост на пути ненадежен, посылай вперед тех, о ком потом меньше всего пожалеешь, чтобы они испытали его на прочность.
Поговорка Биканера не удивила меня. Я уже почти не сомневался в том, что назревают крупные неприятности и полк избрал наиболее подходящего жертвенного агнца на алтарь бога войны. Я поблагодарил эскадронного проводника за пищу для размышлений, но не стал развивать эту тему. Его моральный дух был для меня гораздо важнее, чем состояние любого из моих людей, и я не был заинтересован в его дальнейшем расстройстве. Груз ответственности лежал на моих плечах. Мой отец неоднократно повторял: «Если хочешь носить плащ командующего, то помни, что нет одежды тяжелее, и эта ноша по плечу лишь настоящему мужчине».

Мы достигли Ренана и сразу же направились к баракам, где согласно полученным мною приказам нас ожидала пехотная рота. Они были на месте – сто двадцать человек из Куррамской Легкой Пехоты. По словам эскадронного проводника Биканера, они не считались лучшими солдатами, но и далеко не самыми худшими.
– Поначалу у них будут проблемы, так как они не имеют опыта в стычках с хиллменами, – добавил он. – Но они быстро научатся, если захотят выжить, иначе на горных склонах прибавится новых костей.
Рота была полностью укомплектована офицерами под руководством капитана Меллета, который производил впечатление надежного служаки, не скорого в нападении, зато прочного в обороне. Он не выказал удивления тем, что я, уступавший ему в чине, назначался командующим экспедицией; лишь выразил надежду, что я не стану отдавать распоряжений пехотинцам через его голову. Я заверил его в том, что несмотря на мою молодость мне знакомо понятие армейской субординации. Потом я поинтересовался, где остановился наш новый начальник, новый полномочный посол на территории Спорных Земель, чтобы обратиться к нему с рапортом.
– Он уже в пути, – ответил капитан Меллет.
– Что?
– Позавчера вечером он получил шифрованное послание по гелиографу из Никеи. Ему предписывалось немедленно отправиться в Сайану, не дожидаясь эскорта. Приказ исходил напрямую от Совета Десяти. Там говорилось, что на основании надежных сведений о нарастающем кризисе в столице Кейта, полученных от придворных провидцев, Нумантия должна немедленно направить туда своего представителя. Он отбыл вчера на рассвете, сказав, что мы сможем догнать его в пути после прибытия кавалерии.
Я был потрясен.
– Капитан, вы утверждаете, что посол уехал в Спорные Земли без всякого эскорта ? Ведь его путь лежит через Сулемское ущелье, не так ли?
– Да, сэр. Мы все считали это неправильным, но он заявил, что полученный им приказ совершенно четкий и не подлежит обсуждению. Он также добавил, что по сведениям Совета Десяти, с горскими племенами существует договоренность о безопасном проходе через ущелье. Как вы знаете, он тоже провидец и считает, что сможет почувствовать любую угрозу, прежде чем на него нападут.
– Голый Иса с проклятым мечом! – выругался я. – Неужели Совет Десяти воображает, будто хиллмены сдержат свое слово?
Даже такой новичок, как я, понимал, насколько это нелепо. Особенно при проходе через Сулемское ущелье высокопоставленного чиновника, который, несомненно, везет с собой богатые дары для правителя Сайаны.
– Сколько человек в его отряде? Он передвигается быстро?
– Около двадцати. У него четыре слона с погонщиками, шестеро всадников и четыре повозки, тяжело нагруженные поклажей и припасами. Восемь возниц, по двое на каждую повозку. С упряжными животными он без труда обгоняет пехоту на марше.
Это было глупо. Хуже того, это было настоящим безумием! Я вспомнил поговорку эскадронного проводника Биканера, но я не стал тратить время на размышления.
– Капитан, как скоро ваши люди смогут подготовиться к выходу?
– Два... три часа.
– Даю вам два часа. Я хочу, чтобы к этому времени ваша рота выстроилась у ворот с готовым обозом. Нужно догнать посла, прежде чем этот болван погубит себя и своих людей – а это произойдет, как только они углубятся в Сулемское ущелье на расстояние полета стрелы... если только хиллмены не полные идиоты.
На лице капитана Меллета медленно проступило встревоженное выражение. Оттолкнув стул, он зычным голосом позвал своих легатов. Я было направился к двери, но по пути обернулся.
– Капитан, как зовут нашего высокочтимого посла-самоубийцу?
– Тенедос. Лейш Тенедос.
Прошло почти три часа, прежде чем мы выступили в поход. Мои отец и лучшие лицейские инструкторы утверждали, что терпение может быть величайшим достоинством офицера; так оно и вышло в тот день. Мне хотелось криком подгонять солдат, размеренно марширующих по грунтовой дороге, медленно поднимавшейся к предгорьям. Мне хотелось припустить наших волов спотыкающейся рысью. Клянусь доспехами Исы, мне хотелось, чтобы все мы оседлали коней и пустились галопом!
Но я хранил молчание, пережевывая свой язык, словно первосортную говядину, и мы медленно тащились вперед.
Раньше я считал, что наши повозки движутся медленно, но они выглядели скаковыми колесницами по сравнению с фургонами пехоты. Похоже, КЛП Аббревиатура от «Куррамская Легкая Пехота».

путешествовала со всеми пожитками, накопленными за годы службы, включая нескольких женщин из обоза, которые могли сделать честь мехулскому борделю под названием «Гнилой Ряд».
В ту ночь мы встали лагерем, так и не увидев на горизонте отряда посла Тенедоса.

С первыми лучами солнца я выслал вперед по дороге наряд из пяти улан. В случае встречи с дипломатом они должны были попросить его остановиться и подождать до прибытия эскорта. Я также приказал им возвращаться не позднее сумерек: мы были уже неподалеку от гор, а хиллмены весьма свободно трактуют понятие границы. Они вполне могли выставить засады на подступах к ущелью.
На закате мы разбили лагерь для второй ночевки. Высланный мною наряд вернулся, как только зажглись походные костры. Должно быть, посол ехал быстрее, чем думал капитан Меллет: они никого не видели. Но он – или, во всяком случае, какой-то караван – проезжал впереди, поскольку наряд обнаружил кучи слоновьего помета.
– Может, это и слоны, – проворчал кто-то из задних рядов. – А может, нашего дипломата прохватил такой понос после запора, какого я не видел с тех пор, как маменька напоила моего братца отваром крушины.
Я сделал вид, что ничего не слышал, но взял шутника на заметку, и когда пришло время посылать наряд на мытье посуды после ужина, этот улан оказался в числе избранных.
Теперь горы угрожающе приблизились. Мы должны были достигнуть их завтра до полудня. Кое-что в донесении патруля обеспокоило меня еще больше: они не встретили ни одного путешественника, направлявшегося на север. Если по дороге из Спорных Земель не едет ни один купец, бродяга или нищий – тогда действительно жди беды.
На рассвете я выслал вперед другой патруль, на этот раз из десяти человек, поскольку мы вступали на вражескую территорию.
Подножия гор были голыми и каменистыми, и мы постоянно следили за нашими флангами. Несколько раз разведчики докладывали о каком-то движении, но мы не видели ни лошадей, ни всадников.
– Они там, – мрачно процедил майор Уэйс. – Но мы увидим их только тогда, когда они захотят показаться нам.
Патрульные вернулись задолго до темноты и доложили, что они доехали до устья Сулемского ущелья, так и не встретившись с послом Тенедосом.
Мы опоздали.

Мы встали лагерем, и я установил четырехсменную стражу – по четверти всех людей, находившихся под моим командованием. Теперь мы были готовы к нападению в любой момент. Мы распаковали лишь жизненно необходимые вещи, а несчастные волы были накормлены и напоены прямо в упряжи.
За два часа до рассвета мы свернули лагерь и двинулись в путь, как только небо на востоке начало бледнеть. Я попросил капитана Меллета расставить своих пехотинцев по обе стороны дороги и держал одну колонну кавалерии наготове для отражения внезапного удара. Мы двигались в открытом строю, представляя собой большую, но хорошо защищенную мишень.
С первыми лучами солнца мы вошли в Сулемское ущелье.
Как известно, это ущелье является наиболее короткой дорогой из Нумантии в Майсир. Между двумя королевствами расположены Спорные Земли, или Кейт. В мирные времена здесь пролегает главный торговый путь.
Но хиллмены редко позволяют такую роскошь, как безопасный проход. Для них любой торговец – не что иное, как личный поставщик, готовый расстаться со всеми своими товарами и золотом, как только свирепый хиллмен помашет саблей перед его носом.
Извилистое Сулемское ущелье тянется около двадцати лиг и открывается на холмистые равнины, ведущие к городу Сайане. Проход обступают голые скалы, высотой от шестисот до тысячи футов. Путь начинается в узком каньоне, а затем лиг через восемь-девять выходит на плато, где река Сулем делает поворот и несет свои бурные воды к югу. Оттуда до равнин Кейта местность выглядит более гостеприимно, и дорога идет вдоль реки.
Двадцать лиг – всего лишь двухдневный переход для всадника, но никто, даже хиллмены, не проезжали ущелье за такое короткое время. За каждым поворотом, каждым зигзагом пути или просто большим валуном могла таиться засада.
Устье ущелья с юрейской стороны – самое узкое место. Скалы отстоят друг от друга лишь на несколько сотен футов, и их неприступные склоны вздымаются почти отвесно.
Мы медленно двигались в этом каменном мешке. Я выслал вперед всадников, а за ними – тех пехотинцев, которых капитан Меллет рекомендовал как наиболее надежных и расторопных. Если они заметят опасность, то успеют вернуться к основной колонне и поднять тревогу.
Они вели разведку парами, и каждый получил приказ не бросать своего товарища ни при каких обстоятельствах. Хиллмены ценят храбрость превыше всего, а храбрейший человек может молча вынести любую боль.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

загрузка...