ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Я снова вступил в армию по двум причинам, сэр, и мои новобранцы тоже. Во-первых, из-за этого проклятого каллианца, а во-вторых, из-за Провидца. Верно, ребята?
Послышались нестройные возгласы одобрения.
Этот человек наглядно иллюстрировал слова Тенедоса об ограничениях, существовавших в прежней армии. Он был достаточно умен, чтобы выбиться в офицеры, но по старому уложению сержантские нашивки были для него пределом мечтаний. Не удивительно, что он решил вернуться к гражданской жизни.
– Добро пожаловать, – искренне сказал я. – Служите усердно, и вы заработаете золото и славу.
– Благодарю вас, сэр. Простите за откровенность, могу ли я спросить, как вас зовут?
– Домициус а'Симабу, командующий 17-м полком Юрейских Уланов.
По рядам пробежал шепоток. Похоже, моя слава распространилась не только среди никейских кумушек.
– А вас? – поинтересовался я.
– Линергес, сэр. Кириллос Линергес.
Он отсалютовал, и его подчиненные зашагали в вечно голодное брюхо армии, чтобы перемолоться в ее жерновах и стать настоящими солдатами.

Я постучал по столбу, поддерживавшему палатку Тенедоса.
– Войдите, – сказал он.
Я откинул клапан и вошел внутрь. Провидец сидел за письменным столом и читал.
– Сэр, могу я отнять у вас немного времени?
– Разумеется. Розенна уже спит и не знает, что меня нет рядом. Так или иначе, она привыкла к моим вечерним занятиям. Садись, устраивайся поудобнее. Здесь есть чай, а мне можешь налить рюмочку бренди. Думается, я ее заслужил.
– Слушаюсь. Сэр, я привел с собой одного человека, с которым, как мне кажется, вам будет интересно познакомиться, – я поманил оставшегося снаружи капитана Мерсиа Петре, и тот с застенчивым видом вошел в палатку. Я представил его.
– Выходит, нам предстоит нечто большее, чем светская беседа, – сказал Провидец. – Что ж, хорошо. Капитан, вы употребляете алкоголь или тоже непьющий, как наш бравый домициус?
– Сэр, я тоже воздерживаюсь от спиртного. Я обещал своему отцу...
– О боги! – простонал Тенедос. – Я окружен святошами!
Судя по его тону, он пребывал в хорошем расположении духа, что облегчало мою задачу.
– Сэр, мы пришли сюда потому, что вы сейчас находитесь в процессе реформирования армии, а у нас кое-какие идеи.
– По-моему, идеи есть у всех.
– Но не такие как у нас, сэр, – возразил я. – Мы с капитаном потратили массу времени на проработку своих замыслов. Я познакомился с ним в Никее, когда поступил в полк Золотых Шлемов.
– Ага, еще одна группа заговорщиков? Весьма похвально, хотя и удивительно, мой друг Дамастес, поскольку я считал тебя человеком действия, а не рассуждения, – он многозначительно взглянул на Петре. – Я обращаюсь к домициусу по имени, потому что мы с ним давно знакомы. Не думайте, что из-за этого я отношусь к нему или к его словам с меньшим уважением, чем следует.
– Ясно, сэр, – пробормотал Петре. – Он рассказывал мне об этом.
Капитан порылся в полевой сумке, где лежала записная книжка с нашими рассуждениями, тщательно изложенными за месяцы совместных занятий. Он протянул книжку Тенедосу, но тот предостерегающе поднял руку.
– Сначала объясните словами. Потом, если обнаружится что-нибудь полезное, перейдем к подробностям. Итак, что служит отправной точкой ваших рассуждений?
– Во-первых, сэр, мы должны отказаться от обоза. Он только замедляет движение, как в тот раз, когда я догонял вас в Сулемском ущелье, или...
Я замолчал, поскольку Тенедос помахал рукой.
– Я не такой уж глупец, Дамастес, и уже додумался до этого. Но как, по-вашему, армии следует пополнять свои запасы? Везти с собой ограниченный запас продовольствия и вставать лагерем каждый раз, как только он закончится, ожидая прибытия фуражиров?
– Нужно организовать снабжение прямо на местности, – пояснил Петре. – Мы разместим квартирмейстеров в повозках, под прикрытием кавалерии, и будем забирать все, что нужно. По возможности, у богатых, и, разумеется, у любого противника.
Тенедос выглядел немного удивленным.
– Интересно, – заметил он. – Наши издержки определенно уменьшатся, если переложить часть из них на плечи врага. Ваша идея получит полное одобрение со стороны нашего блистательного начальства в Никее.
– Нам также нужно избавить армию от э-э-э... – Петре осекся, невольно взглянув на перегородку, отделявшую внутреннюю часть палатки, где спала Розенна. Однако Тенедос понял, что он имеет в виду.
– Никаких любовниц, прачек и личных парикмахеров, так? Вы собираетесь избавиться от этой части обоза?
– Никто кроме солдат не может двигаться вместе с армией. Не должно быть ни слуг, ни снабженцев. Единственное предназначение повозок – для перевозки тяжелого снаряжения и походных госпиталей. И еще, сэр... это должно касаться всех. Нет смысла внушать сержанту, что он не имеет права поставить свой сундук в общую повозку, если он видит генерала с личной каретой и любовницей.
Тенедос улыбнулся.
– Капитан, я вижу, что вы добились своего чина усердием, а не дипломатичностью. Но насколько такая мера может ускорить наше продвижение?
– Мы еще не закончили, сэр, – сказал я. – Я хочу пересадить пехотинцев на лошадей, или в крайнем случае на мулов.
– Боги, это же будет величайшая конюшня в истории! – простонал Тенедос.
– Большая, но не слишком, сэр. Один день в седле, один пешком – я бы организовал такой порядок движения для пехоты. Со временем можно будет пересадить их всех в седло. Везти с собой достаточно зерна, чтобы кормить животных, а не пускать их разбредаться по пастбищам. Опять-таки, пользоваться запасами из вражеских зернохранилищ, когда мы захватываем их, а не сжигать дотла, как это делается сейчас. У каждого мула должна быть собственная кормушка и седельные сумы для фуража.
– Как же люди будут сражаться? – поинтересовался Тенедос с внезапно вспыхнувшим интересом.
– Они будут ехать в бой верхом, а сражаться как всегда, в пешем строю, – ответил я. – Таким образом нам не придется тратить время, переучивая их на кавалеристов. Не пики и сабли, а копья, мечи и кинжалы.
– Нужно вооружить некоторых из них луками, – вставил Петре. – У нас никогда не было достаточно лучников. Для этого мы должны сформировать специальные части и не допускать их до участия в рукопашной схватке. Так мы потеряем меньше людей.
– Мы начинаем уклоняться от главной идеи, сэр, – заявил я, собравшись с духом. – Во-первых, я считаю, что нам нужно превратить кавалерию в единую ударную силу.
– Но это уже делается, или будет сделано, когда генералы научатся правильно командовать.
– Не совсем так, сэр, – возразил я. – Вспомните, как вы сами распорядились той ночью: «Дамастес, используй своих уланов в качестве курьеров». И так было всегда, сэр. Командир видит кавалериста и немедленно находит для него любую задачу, кроме главной, которая заключается в нанесении сокрушительного удара по противнику при первой удобной возможности и быстром перемещении к следующему слабому месту в его обороне.
– В ту ночь ситуация была чрезвычайной, – напомнил Тенедос, слегка нахмурившись.
– Сэр, – с жаром произнес я. – Ситуация всегда чрезвычайная. Если вам нужны курьеры, сформируйте хоть целый курьерский полк, но не трогайте кавалерию!
– Благодарю вас, домициус, – ледяным тоном произнес Провидец, сделав ударение на последнем слове. – Нет, не надо извиняться. Итак, что мне делать с этой кавалерией после того, как она превратится в единую силу?
– Мы нанесем удар в сердце врага, – сказал я. – Это похоже на игру в ролл. Игрок получает мяч, проходит линию защиты и устремляется прямо к цели, не обращая внимания на окружающее. Короче говоря, нам нужно разгромить армию противника, захватить его столицу и покончить с его вождями. Для этого мы со всей возможной скоростью ломаем линию обороны, не заботясь о флангах, и уходим в прорыв. Пусть пехота занимает и удерживает позиции. Не обращать внимания на их проклятые крепости, если в штурме нет крайней необходимости, обходить все крупные препятствия. Они сдадутся после того, как мы убьем их правителя или сожжем их столицу!
Я понял, насколько разгорячился, лишь после того, как баронесса Розенна сонно осведомилась: «Что там такое?», и понизил голос. Тенедос долгое время сидел в раздумье. Мы не осмеливались пошевелиться, опасаясь побеспокоить его.
– Интересно, – наконец сказал он. – Очень интересно. Но что произойдет, если кавалерия окажется отрезанной от остальной армии?
– Это будет нашей ошибкой. Мы обязаны будем прорвать окружение или держаться до тех пор, пока пехота не подоспеет на помощь. Однако если кавалерия движется быстро и не позволяет превосходящими силами противника остановить ее ход, этого никогда не случится.
– И все это изложено в вашей маленькой книжице?
– Да, сэр, – с энтузиазмом ответил Петре. – И гораздо больше. Вот, например...
– Остановитесь, капитан, прошу вас. Человек похож на губку: он способен впитать в себя определенное количество сведений, или выпить определенное количество воды, но не более того. Если у вас разборчивый почерк, то можно мне оставить книжку у себя? Я верну ее через день-другой, а возможно, сделаю копии.
– С радостью, сэр.
– Что ж... раз уж вы нарушили мое уединение, но не намерены отведать выдержанного бренди, то теперь можете идти.
Мы встали, отсалютовали и вышли наружу.
– Ничего себе, «избавиться от обоза»! – донеслось из палатки. Петре вопросительно взглянул на меня. Я пожал плечами. Тенедос был замкнутым человеком, и никто не мог проникнуть в его сокровенные мысли. Тем не менее, в этот раз, в отличие от других памятных мне случаев, мы не подверглись наказанию за то, что высказали собственное мнение.
Само по себе это уже делало службу в новой армии удивительной.

Через день Тенедос вызвал меня в свою штаб-квартиру.
Он махнул рукой в сторону коренастого, плотно сбитого человека, напоминавшего скорее консьержа в гостинице, чем офицера.
– Это капитан Отман, – представил он. – Я назначил его своим новым главным адъютантом. У него есть одна замечательная черта: он обладает безупречной памятью. Не так ли, капитан?
– Не знаю, насколько безупречной, но благодарю вас, сэр, – Отман явно ощущал неловкость в моем обществе.
– Вы свободны, капитан. Я собираюсь немного пройтись с домициусом и вернусь через несколько минут.
– Слушаюсь, сэр.
Мы вышли из палатки. Я ожидал... нет, надеялся, что Тенедос заведет речь о содержании нашей записной книжки, но вместо этого он неожиданно произнес:
– Я выяснил, каким образом Чардин Шеру удалось одурачить меня своим заклинанием.
– В чем оно заключалось? И, если можно спросить, как вы это обнаружили?
– Я захватил немного песка с поля битвы при Имру и использовал его для одного довольно необычного применения Закона Сродства. Это сработало, особенно после того, как я припомнил те несколько минут, которые мне удалось провести рядом с Чардин Шером в Никее. Я вернул воспоминания в настоящее время и превратил их в реальность.
Я искал его магию как в этом мире, так и в других мирах, и смог найти достаточно следов, чтобы распознать его метод... или, скорее, тот метод, который он приказал применить. Этот человек гораздо умнее, чем я предполагал. Он преуспел там, где я потерпел неудачу.
– Он смог убедить нескольких чародеев работать сообща?
– Совершенно верно. Его собственный главный маг, чье имя я еще не выяснил, собрал чародеев, а затем ввел их в глубокий транс и, подчинив их себе, обучил их совместной работе. Поскольку его инструкции в общем и целом не противоречили их собственным желаниям, все сработало превосходно.
– И теперь вы посылаете депешу в Никею, собираясь повторить свой опыт с Чарским Братством? – меня передернуло. – Я не хочу быть тем сержантом, который станет учить их , с какой ноги нужно шагать.
– Не думаю, что в этом возникнет необходимость, – с улыбкой заверил Тенедос. – Но я действительно собираюсь послать тайную депешу Скопасу и попросить его организовать утечку сведений. Это должно испугать разжиревших, ленивых самозванцев и склонить их к любому сотрудничеству, которое мне потребуется.
Что касается твоего невысказанного вопроса.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

загрузка...