ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но, как и все остальное в Спорных Землях, это правило иногда нарушалось: сейчас хиллмены атаковали строем, плотно сомкнув ряды.
У нас осталось лишь несколько кратких мгновений, чтобы перевести штатских на дальнюю сторону дороги и заставить их лечь.
Ощутив странный прилив энергии, я сорвал с себя вонючую овчину и головную повязку, делавшую меня похожим на шута, и приказал готовиться к бою.
Другие офицеры и сержанты тоже ощутили в себе скрытые силы. Жалкие остатки Куррамской Легкой Пехоты и эскадрона Пантеры 17-го Уланского полка построились для сражения, которое могло оказаться для нас последним.
– Поджидайте их! – грозно ревел Биканер за моей спиной. – Дайте им приблизиться, иначе я сорву шкуру с любого, кто впустую потратит копье!
Первая волна орущих горцев поднялась перед нами. Запели тетивы, и стрелы нашли свою цель, в изобилии собирая кровавую жатву. Хиллмены замешкались, приняли второй залп с близкого расстояния и отступили.
Следующая волна атаковала сразу же следом за первой. Многие также упали под нашими стрелами, но инерция движения была слишком велика.
Мы отбросили луки, выхватили мечи, и мир превратился в бурлящую массу крови и стали. Я подсек ноги одному хиллмену, парировал рубящий удар в голову, пронзил грудь того человека, который нанес его, развернулся, оттолкнул в сторону брошенное копье, почувствовал, как другое копье ударило в нагрудную пластину моих доспехов, рубанул по копейщику, не увидев результата, а затем ощутил жгучую боль, когда чей-то клинок взрезался мне в верхнюю часть бедра.
Внезапно вокруг не осталось ни одного врага. Горцы торопливо отступали, на ходу издавая свой улюлюкающий военный клич.
Я взглянул на свою рану. Она была неглубокой, но сильно кровоточила. Я осмотрелся вокруг в поисках какой-нибудь тряпки для перевязки, и рядом словно по волшебству вырос Карьян с полоской грязной ткани. Он перебинтовал мне ногу поверх штанины.
Вскоре последовала новая атака, но ее мы отбили стрелами. Горцы отодвинулись на безопасное расстояние, потрясенные тяжелыми потерями, и таким образом дали нам время посовещаться.
Мы едва ли находились в лучшей форме – дорога была усеяна трупами.
Тенедос стоял рядом со мной.
– Что я могу сделать? – спросил он.
– Дайте мне заклинание, которое... Нет. Магия потом. Идите к колонне и прикажите, чтобы все штатские выдвинулись вперед.
Тенедос хотел было задать вопрос, затем вспомнил армейские правила, плотно сжал губы и торопливо отошел.
Капитан Меллет подошел ко мне. Мы окинули взглядом каменистую долину. Даже за снежной пеленой было нетрудно увидеть, что там собралось много, очень много хиллменов.
– Что ж, – произнес Меллет. – Я убил десятерых, но, похоже, не всем выпадает такая удача. По моим расчетам, сейчас их от двадцати до тридцати человек на одного нашего. Вы не устали?
Я невольно улыбнулся. Меллет оглянулся, убедившись, что вокруг нет никого, кто мог бы нас услышать.
– Я не думаю, что у вас есть хоть что-то напоминающее план... верно, легат?
– Наилучшее, что я смог придумать, – это выдвинуть штатских вперед и пытаться заставить их идти быстрее, сдерживая тем временем хиллменов с тыла.
– Всю дорогу до Ренана?
– У вас есть лучшее соображение?
– Да, – Меллет вздохнул. – Но ненамного лучше. Проблема в том, что в моем плане присутствует нежелательный элемент, который называется смертью.
Он изложил свой план, не слишком отличавшийся от моего, но действительно дававший кое-какие шансы на спасение.
– Либо погибнут некоторые, либо все, – закончил он. – Скорее всего, мы все умрем, какое бы решение не приняли. Они почему-то пока не пользуются магией, но я знаю, что они натравят на нас своих проклятых джаков, когда начнут следующую атаку.
Колонна штатских пришла в движение. Спотыкаясь, они проходили мимо нас, некоторые плакали. Я увидел Жакобу вместе с Эллори и через силу улыбнулся им.
Потом я передал Тенедосу предложение капитана КЛП.
– Мне это не нравится, – заявил он.
– Это и не должно вам нравиться, господин полномочный посол, – официальным тоном ответил ему капитан Меллет. – Сейчас мы имеем дело с проблемой, которая всецело относится к нашей компетенции. Не хочу выказать неуважение, но если у вас в рукаве имеется парочка демонов, способных разогнать противника, то сейчас самое время вызвать их. Тогда я заткнусь и буду только улыбаться.
Тенедос печально посмотрел на него.
– Я могу предложить три заклинания, – сказал он. – Ни одно из них не в силах предотвратить кровопролития; одно может ослабить воздействие той магии, которое они собираются применить. Насколько я понимаю, до сих пор они не пользовались заклинаниями лишь из-за самонадеянности их командиров, рассчитывавших на победу с помощью стали и численного перевеса. Что касается других двух заклинаний... Пожалуй, мне лучше немедленно заняться их подготовкой.
Тенедос торопливо отошел в сторону. Через несколько минут он подготовил свои магические атрибуты. Первое заклинание относилось к области погоды: оно усиливало натиск снежной бури. Это звучит нелепо, но оно могло оказаться жизненно важным для нашего спасения.
Второе заклинание было направлено против джаков. Не знаю, что оно из себя представляло, и сработало ли оно.
А вот третье...
Капитан Меллет собрал своих людей на дороге. Мы выстроили лучников по флангам на тот случай, если хиллмены решат воспользоваться моментом и напасть на нас. Думаю, они ждали заката, чтобы использовать сгущающиеся сумерки в качестве щита для своей последней атаки. Но до сумерек оставалось еще три часа.
У меня разрывалось сердце при виде того, как жалкие остатки пехотной роты пытались встать по стойке смирно. В Ренане их было сто двадцать пять человек, теперь же осталось не более пятидесяти, и многие из них были ранены.
– Солдаты Куррамской Легкой Пехоты, – начал капитан Меллет. – Принося присягу, мы поклялись служить до самой смерти. Сегодня настал наш день.
Пришло время сделать последний подарок нашим соотечественникам – мужчинам и женщинам Нумантии, за которых мы поклялись умереть. Многие слышали поговорку: «Мы умираем, чтобы жили другие». Я не могу придумать лучшего напутствия, чтобы облегчить ваше возвращение к Колесу.
Я сделал выбор и остаюсь здесь, в этой долине. Те, кто желает быть верен своей клятве, могут присоединиться ко мне.
Уоррент-офицеры и двое выживших легатов первыми шагнули к своему капитану. За ними последовали рядовые – сначала парами и тройками, затем сплошным потоком. В конце концов, по другую сторону остались лишь трое пехотинцев, стыдливо прятавших лица.
– Хорошо, – произнес капитан Меллет, и в его голосе не было гнева или презрения. – Вы сочли свои клятвы слишком тяжкими для себя, и я освобождаю вас от них. Сложите оружие, уходите вместе с штатскими и подчиняйтесь всем их приказам.
Один солдат так и поступил, но двое других переглянулись и торопливо зашагали туда, где стояли их товарищи.
– Куррамская Легкая Пехота... построиться! – крикнул капитан Меллет.
И тут произошло нечто поразительное. В повозках, проехавших мимо нас, находились тяжело раненные солдаты КЛП. Теперь я увидел, как некоторые из них бредут к нам – хромой ведет слепого, однорукий человек с изувеченной ногой, пользовавшийся своим мечом как костылем. Мы пытались спорить с ними, но никто не слушал, и нам пришлось позволить этим храбрейшим из храбрых присоединиться к своим товарищам.
Тенедос подготовил последнее заклятье и поочередно благословил каждого пехотинца.

Мы тронулись в путь как раз в тот момент, когда грянула снежная буря, усиленная волшебством Провидца. Мы двигались так быстро, как могли, в самом странном порядке, который только можно представить. Впереди ехали десять уланов, затем штатские и повозки с немощными и ранеными. Остальные уланы сомкнутым строем ехали следом, а КЛП осталась в арьергарде.
Мы прошли лишь несколько сотен ярдов, когда наше движение было замечено и хиллмены снова атаковали нас. Однако они не успели подготовиться; атака вышла беспорядочной и была легко отбита.
Они попытались еще раз, а затем мы приблизились к концу долины.
– Куррамской Легкой Пехоте... занять боевые позиции! – скомандовал капитан Меллет. Пехотинцы растянулись в линию, перекрыв проход.
– Легат а'Симабу! – крикнул он. – Расскажите о нас в Нумантии! Скажите им, что на границе еще остались люди, которые знают, как надо умирать!
Он отсалютовал нам. Я приказал своим уланам остановиться и отсалютовал в ответ, не стыдясь слез, струившихся по моим грязным щекам.
Затем мы двинулись дальше, через ущелье.
Третье заклинание, наложенное Тенедосом, притупляло чувство боли у пехотинцев, поэтому они могли сражаться, даже будучи неоднократно и тяжело раненными.
Я слышал звуки битвы, начавшейся позади, и начал молиться Исе, Паноану и даже самой Сайонджи, чтобы даровать нашим боевым товарищам легкое возвращение к Колесу и высочайшее вознесение в следующей жизни.
Последний бой Куррамской Легкой Пехоты все еще кипел в ущелье, когда мы вышли за пределы слышимости.
Вокруг бушевала метель, но мы упорно шли вперед и вперед. Потом мы остановились на несколько часов для еды и отдыха. Теперь в повозках было более чем достаточно свободного места.
Провидец Тенедос осмотрел мою рану.
– Хороший, чистый разрез, – он наложил исцеляющее заклятье и пояснил: – Оно черпает силу из внутренних резервов твоего тела. Если бы ты был стар и немощен, оно бы уподобилось вампиру, сосущему твою энергию, но у тебя более чем достаточно сил.
У нас больше не было врагов, вооруженных мечами и копьями. Теперь нашими противниками стали холод, ветер и сырость, но они убивали так же беспощадно, как и самый кровожадный хиллмен.
Я нашел Жакобу и Эллори и посадил их на Лукана. Сам я шел рядом, во главе колонны. За нами ехали Карьян с Тенедосом, и я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из них споткнулся или выказал признаки слабости.
Дорога петляла между утесами, уходя все дальше и дальше. Мы снова остановились, поели и, кажется, немного поспали.
Я тупо брел вперед, прихрамывая и приберегая последние силы для возможной стычки у выхода из Сулемского ущелья. Сердцем я чувствовал, что мы обречены на гибель. Никому из нас не дано достигнуть равнины и плодородных земель Юрея.
Как-то раз я взглянул на Жакобу и едва узнал ее. Ее лицо было плотно замотано шарфом, на плечах мехового плаща намерзла толстая корка льда.
Эллори казалась маленьким шерстяным свертком, сидевшим впереди. Я заметил локон светлых волос, выбившийся из-под ее платка, и неловкими замерзшими пальцами заправил его обратно. Девочка что-то то сказала – наверное, поблагодарила меня, – но ветер унес ее слова.
Мы шли дальше.
Не знаю, когда закончилась метель, но внезапно я заметил, что пронизывающий ветер прекратился. Это было похоже на чудо.
Потом явилось второе чудо. Каменные стены ущелья начали смыкаться, пока ближайшие утесы не оказались на расстоянии лишь нескольких сотен футов друг от друга. Затем они исчезли, и перед нами раскинулась равнина.
Мы вышли на другую сторону Сулемского ущелья. Мы оставили Спорные Земли позади. Мы достигли Юрея. Я ощутил, как во мне возрождается жизнь... и надежда.
Я оглянулся. За мной двигалась спотыкающаяся колонна мужчин и женщин, затем повозки, а позади – живые мертвецы на истощенных лошадях. Остатки эскадрона Пантеры 17-го Уланского полка.
Я попытался улыбнуться и почувствовал, как треснула замерзшая кожа на щеках. Поравнявшись с Луканом, я проговорил:
– Мы в безопасности!
Жакоба развернула свой шарф и посмотрела на меня – сперва непонимающе, но потом смысл моих слов дошел до нее. Она обняла Эллори.
– Мы живы! – ее голос был таким же слабым и дрожащим, как мой.
Но маленькая девочка ничего не ответила. Ее голова упала на грудь, глаза были закрыты. Я остановил Лукана и поднес тыльную сторону ладони к ее ноздрям.
Одна-единственная снежника упала на мою руку и осталась там, так и не растаяв.
Эллори Парес умерла несколько минут назад, так и не осознав, что умирает.
Мой триумф превратился в развеявшийся по ветру пепел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

загрузка...