ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.. нет, Дамастес, это каллианское заклинание, и они должны были заранее подготовить контрмеры. Зато теперь, когда я знаю, в чем заключается их главный секрет, я смогу придумать кое-что получше, – он снова улыбнулся, но теперь его улыбку нельзя было назвать приятной. – Через несколько месяцев я приготовлю Чардин Шеру большой сюрприз.
Но первые сюрпризы ожидали армию... и меня в том числе.

Тенедос снова созвал совещание старших армейских офицеров. Согласно полученному приказу, я должен был привести с собой капитана Петре. Я понял, что это имеет отношение к нашему предложению, и во мне шевельнулась надежда: Тенедос был не тем человеком, который может вызвать подчиненного, чтобы публично содрать с него шкуру. Я получил реальные доказательства того, что наши идеи начинают применяться на практике: два дня назад, без всякого шума, Розенна покинула лагерь и вернулась в Никею, а прочие любовницы или жены высокопоставленных офицеров последовали за ней.
На совещании присутствовали и другие младшие офицеры. Я был очень удивлен, заметив легата Йонга, о котором Тенедос не упоминал в своем приказе. Йонг улыбнулся и незаметно помахал мне.
Тенедос вышел из своей палатки и заговорил без вступления:
– Как вы знаете, мы создаем новую армию. Я хочу сообщить, что грядущие перемены окажутся более серьезными, чем первоначально предполагалось. Некоторые из моих офицеров выдвинули интересные предложения, которые я собираюсь применить на практике и развить в дальнейшем. Последуют изменения и в военной тактике, но сначала мы проведем организационные перемены, которые позволят нам воевать по-новому.
Он обвел взглядом слушателей и улыбнулся, заметив, что генералы и домициусы обменялись озабоченными взглядами. Мысль о дальнейших переменах явно пугала их.
– Не беспокойтесь, эти изменения будут не так велики, как вам кажется, – сказал Провидец. – Во всяком случае, внешне.
Затем он начал свою речь. Сперва было объявлено о намерении пересадить в седло как можно больше пехотинцев; Тенедос уже разослал распоряжения реквизировать всех мулов, которых можно найти, и отправить их на юг.
Выдержав паузу, он сказал, что отныне кавалерия становится отдельной частью армии, не подчиняющейся никому, кроме главнокомандующего. Это вызвало удивленный ропот, но многие кавалерийские офицеры, уставшие от роли почетной стражи при своем начальстве, обменялись торжествующими взглядами. Тенедос сообщил, что на них будет возложена новая миссия, которая пока что остается в тайне. Но я знал, в чем она заключалась: когда мы в следующий раз пойдем в бой, именно кавалерия нанесет удар в сердце Чардин Шера.
– Есть другой род войск, который я собираюсь создать, или, вернее, взять существующие войска и переопределить их задачи. Я создаю Корпус Разведки, в который войдут все части легкой пехоты, а также заново сформированные подразделения. Они будут глазами и ушами армии, вместо основной массы кавалерии, на которую, как уже сказано, будет возложена иная миссия.
Для этих новых корпусов понадобятся новые командиры.
Я произвожу домициуса Ле Балафре в чин генерала и назначаю его командующим Корпусом Конной Пехоты.
Командующим Корпусом Разведки будет человек, возможно, еще незнакомый вам и имеющий низкий чин – гораздо меньший, чем тот, которого он заслуживает. Это произошло из-за моего невнимания, а не по какой-то иной причине. Итак, я произвожу Йонга в генералы.
Тенедос тактично не стал упоминать о том, в каком именно чине состоял Йонг. Хиллмен выпрямился, зачарованно глядя перед собой, а затем завопил от радости, как мальчишка, и высоко подпрыгнул.
– Генерал! – воскликнул он. – Я – генерал! Эй, Дамастес, я опередил тебя! Я первый!
Некоторые офицеры выглядели возмущенными, другие смеялись. Я присоединился к смеющимся и уже собирался произнести здравицу в честь Йонга, когда Тенедос объявил:
– И наконец, командующий Корпусом Кавалерии... домициус, а теперь генерал Дамастес а'Симабу!
Единственным человеком счастливее меня был в тот день капитан Мерсиа Петре. Тенедос назначил его новым домициусом 17-го Уланского полка.

Период Жары подошел к концу, и начался Период Дождей. Мы проклинали все на свете, ворочаясь в грязи, но интенсивность наших тренировок не ослабевала.
Тенедос обещал, что мы выйдем на бой с врагом до начала Периода Штормов, и мы были решительно настроены выполнить это обещание.

"Мой драгоценный Дамастес!
Я пишу эти строки перед дворцом Совета Десяти и наняла специального курьера, чтобы доставить письмо к тебе как можно быстрее, несмотря на любые издержки.
Я свободна!
Менее часа назад мое прошение о разводе было удовлетворено специальной сессией Совета – почти на год раньше, чем мы предполагали. Не знаю, почему это случилось, почему нам так повезло, но обязательно принесу жертвы всем богам, которых я знаю.
О, мой Дамастес, теперь нас ничто не разделяет. Когда эта война закончится, мы сможем пожениться.
Я так взволнована, что больше не могу писать. Но я здорова, и со мной все хорошо. Все просто замечательно.
Твоя любящая Маран".

– Прими мои поздравления, – сказал Тенедос. – Спасибо, что поделился со мной своим счастьем.
– Э-э-э... дело не только в этом, сэр.
Тенедос вопросительно приподнял бровь.
– Сэр, я прошу разрешения вызвать сюда мою будущую супругу. Я также прошу вашего разрешения на брак с ней.
– Это против правил, Дамастес. Ведь мы готовимся к войне.
– Я понимаю, сэр. Но я был бы изменником в собственных глазах, если бы не попросил вас об этом.
– Ну да, конечно. Я постоянно забываю о том, что любовь может заглушать голос здравого смысла. Ну что ж, если твоя просьба заключалась в этом, то... – его голос пресекся.
– Понимаю, сэр, – я вытянулся в струнку, готовый отсалютовать и уйти.
Тенедос покачал головой.
– Подожди. Да, я думал, что это недопустимо – по крайней мере, до тех пор, пока не услышал эхо собственных слов. Событие действительно необычное, но разве мы не строим новую, необычную армию? И, конечно же, от кавалериста можно ожидать импульсивных поступков.
Почему бы и нет? – Тенедос размышлял вслух. – Это определенно даст людям возможность поговорить о чем-то новом. Недовольные будут жаловаться на привилегии высших чинов, а все остальные будут завидовать тебе.
Итак, Дамастес, ты получаешь мое одобрение. Немедленно отсылай письмо... нет, подожди. У меня есть идея получше.
Капитан, командовавший гелиографической группой, озадаченно нахмурился, прочитав мою записку.
– Невозможно, генерал. По уставу я не имею права передавать сообщения гражданским лицам.
– Это личное распоряжение Провидца-Генерала.
Я вручил ему еще один листок бумаги.
– О, – его тон изменился, – прошу прощения, сэр. Мне следовало бы догадаться, что у вас есть разрешение Провидца-Генерала. Сегодня ясная погода, поэтому мы можем передать сообщение сейчас же.
Через несколько секунд на вершине башни замигали вспышки света, несущие на север простое послание:
«Приезжай немедленно. Возьми с собой свадебное платье».

Глава 25
Любовь и война

Я низко склонился над рукой графини Аграмонте. Та присела в глубоком реверансе и прошептала:
– Жениху разрешается поцеловать невесту.
Не нуждаясь в дальнейшем поощрении, я заключил ее в объятия. Солдаты за моей спиной разразились приветственными криками, и я услышал смех на борту речного транспорта, но не обратил внимания ни на то, ни на другое.
Едва мой язык прикоснулся к ее губам, она откинула голову.
– Сэр, вам нравится пользоваться своими преимуществами, – прошептала она.
– Ты не имеешь представления, какие еще вольности я собираюсь себе позволить, – прошептал я в ответ.
– Здесь? Прямо на пристани?
– Да, в парадном мундире и под звуки военного оркестра. Боги, как я скучал по тебе!
– И я, мой Дамастес, – сказала Маран. – Я не могу поверить, что нам так повезло... и что такой блестящий генерал, как ты, желает взять в жены бедную девушку из сельской семьи.
Маран рассмеялась и легко высвободилась из моих рук. Она была еще более прекрасна, чем я себе представлял – даже здесь, на старом деревянном причале, мокром от первых ливней Периода Дождей. Она была одета в темно-пурпурное платье с высоким лифом, облегавшим ее тело до середины стройных ног. На ней были шнурованные ботики, светло-зеленый блестящий жакет и такого же тона шляпа с широкими полями.
– Будет просто замечательно, если ты поможешь мне с моим багажом.
Ей требовалась помощь не одного человека, а целой команды грузчиков. В виде эскорта я привел по четыре человека от каждого из полков, которыми я теперь командовал. Благодарение небесам, я не забыл захватить и пару грузовых фургонов. Когда работа закончилась, они были набиты битком. Двое слуг Маран устроились на откидных сиденьях между сундуками.
– Ты собираешься остаться до следующей весны? – удивился я.
– Дорогой, так принято путешествовать у аристократов. Фактически, многие знатные никейские дамы были оскорблены в лучших чувствах, узнав, что я беру с собой всего лишь двух горничных, и спрашивали, как я осмеливаюсь отправиться в «такую глушь» без вооруженной охраны, – она хихикнула. – Теперь понимаешь, на что ты напросился? Придется делать все, как положено.
Я уже собирался спросить ее о ребенке, но заметил приближающихся солдат и решил быть поосторожнее.
– Все... все в порядке?
– Ты имеешь в виду наследника? – спросила Маран, которой не было дела до того, что подумают другие. – До сих пор он вел себя превосходно. Совсем не испортил мне фигуру, и я редко чувствую себя плохо, хотя акушерка, с которой я консультировалась, предупреждала меня о том, что такое возможно.
Биканер, недавно произведенный в чин капитана и назначенный домициусом Петре на должность полкового адъютанта, отсалютовал мне.
– Сэр, мы ожидаем ваших приказаний.
Я ответил на приветствие и взял Маран под руку.
– Карета ожидает нас.
Ее глаза расширились, когда мы сошли с причала и она увидела наш экипаж.
– Потрясающе, – прошептала она. – Где ты нашел это сокровище?
Пока мы шли, я поведал Маран то немногое, что смог узнать об истории этого средства передвижения. Очень давно, когда некий знатный вельможа посетил крошечный городок Энтотто, по этому случаю была сделана специальная карета, за которой заботливо ухаживали в течение последующих десятилетий. Ее обнаружил один из моих легатов, посланный с личным поручением, и глава городского совета с радостью одолжил ее мне. Когда Маран отправилась ко мне, я отрядил людей чистить, красить и полировать карету. Она была огромной, почти такой же большой, как коронационная колесница Нумантии, которую я видел в никейском музее, но если та колесница была красно-золотой, то карета – черно-серебряной. Она покоилась на сдвоенной подвеске, по четыре колеса в каждой, причем размер колес превосходил рост взрослого человека. Снаружи оставалось место для ливрейных слуг и охранников. Я сумел найти восемь белых лошадей, чтобы запрячь карету, и все они были так разукрашены, словно их готовили для выставки.
Карьян, которого я снова решил произвести в сержанты, держал дверцу открытой. Мы поднялись по лесенке, и дверца закрылась.
Внутри смогли бы с удобством разместиться шесть человек. Передние и задние сиденья были обиты мягкой кожей, сбоку имелись откидные сиденья для слуг. Занавески на застекленных окнах были плотно задернуты. При желании я мог выпрямиться почти в полный рост. Четыре лампы по углам салона давали прекрасное освещение, а в пол были вделаны ящики для вина и съестных припасов.
Потянув металлическую воронку, висевшую на шнурке под потолком, я свистнул в нее. Щелкнул кнут, и карета со скрипом тронулась с места. Перед нами гарцевало пятьдесят кавалеристов, и столько же сзади – подобающий эскорт для одной из благороднейших дам Нумантии.
Мы проехали через Чигонар по дороге, ведущей в Энтотто и штаб-квартиру армии.
Маран оглядывалась по сторонам широко раскрытыми от удивления глазами. Я снял свой шлем и отложил его в сторону.
– Ну вот, – шепнул я и притянул ее к себе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

загрузка...