ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Возможно, – согласился я, взяв фляжку с седла Лукана и ополоснув лицо. По выражению лица Карьяна я видел, что он полностью согласен с таким мнением. – Но я надеюсь, что мальчишка запомнит мой поступок, и может быть, когда вырастет – если он вырастет – вернет кому-нибудь этот дар.
Я взглянул на Карьяна.
– Не трудитесь показывать мне, что вы думаете об этой идее, солдат. И спасибо за расторопность. В следующий раз я тоже буду чуть проворнее, чем сейчас.
Кавалерист усмехнулся в бороду, и мы поехали дальше.
Мне приходилось признать, что хиллмены ничем не отличаются друг от друга. И женщины, и старики были едины в своем желании получить хотя бы полминуты для предательского удара кинжалом в спину неосторожного нумантийца, а затем еще минуту для того, чтобы обобрать труп.
Сулемское ущелье превратилось в проход почти в милю шириной, окруженный низкими и пологими холмами. Мы внимательно следили за придорожными оврагами, прорезавшими сушу словно следы кинжальных ударов, но уже не ожидали серьезного нападения.
Некоторое время Лейш Тенедос ехал в молчании, а потом сказал:
– Случай с этим мальчишкой представляет собой хорошую головоломку для начинающего судьи. Должен ли я проявить милосердие и надеяться, что мое решение прервет бесконечную цепь убийств, влекущих за собой новые убийства? Или мне следует избрать другой путь и навсегда покончить с этой проблемой? Мертвые не могут мстить.
Мне не хотелось комментировать его замечание. Внезапно меня посетила другая мысль.
– Сэр, вчера вы говорили о своих радикальных идеях, – начал я, тщательно подбирая слова. – В Никее живет много людей с разными взглядами, и некоторые из них более чем радикальны. Однако Совет Десяти не затыкает им рот и не... отсылает на верную смерть, если у них нет фанатичных последователей или хотя бы большой слушательской аудитории.
– Хороший аргумент, Дамастес, – Тенедос второй раз назвал меня по имени, и с тех пор обращение на «ты» вошло у него в привычку, за исключением официальных случаев, что было крайне необычно, учитывая огромную разницу в нашем положении. Но почему-то это казалось совершенно уместным.
– Я немного расскажу тебе о себе, – продолжал он. – Как я уже говорил, я родом с Палмераса. О своей семье я сейчас упоминать не стану, за исключением того, что меня снабдили достаточной суммой денег, и я мог посвятить себя занятиям магией. Еще в детстве я проявлял признаки владения Великим Талантом; мое поведение казалось непонятным и вызывало раздражение, но в конце концов меня оставили в покое. Если позволят обстоятельства, я постараюсь отплатить за эту услугу и подыщу своим братьям достойное место в жизни.
В шестнадцать мне посчастливилось победить в состязаниях, что позволило мне уехать из Палмераса в Никею и закончить свое обучение... Иногда мне снится мой остров и резкий терпкий запах сухого розмарина под лучами летнего солнца, или терпкий вкус нашего виноградного вина, и мне хочется снова вернуться туда, чтобы уже никогда не уезжать. Но даже в те годы я предчувствовал свое предназначение.
Я уже начал было отказываться от мысли, что Тенедос не в своем уме, но это слово – «предназначение» – неприятно кольнуло меня, всколыхнув прежние сомнения.
– Я поступил в подмастерья к опытному чародею, – продолжал Тенедос, – и учился у него в течение пяти лет. В двадцать два года я понял, что пора начинать собственную жизнь и стать хозяином своих поступков.
Я путешествовал еще четыре года, посещая каждую провинцию Нумантии, изучая Искусство под руководством любого мастера, который мог меня чем-то научить. Но я знал: то, к чему я стремлюсь, лежит за пределами магии. Поэтому я прочел много книг о нашей истории и особенно о наших войнах.
Не смейся, но мне иногда хочется, чтобы моя жизнь сложилась немного по-другому, и я бы вырос в семье потомственного военного. Я ощущаю внутреннее сродство с армией, с полями сражений. Тогда я удивлялся, как удивляюсь и сейчас, почему магия не играет почти никакой роли в великих битвах. Где-то глубоко внутри себя я уверен, что так будет не всегда.
Но это будущее, а я рассказываю о своем прошлом. Как-то раз, сидя у ног старого отшельника в далеком Джафарите, я внезапно и полностью осознал, какие меры нужно предпринять – причем не мешкая – для спасения моей любимой Нумантии. В прошлом году я вернулся в Никею, и тогда же начались мои неприятности.
Я открыл практику в качестве Провидца, но был разочарован обычными посетителями, хотевшими получить от меня дешевое приворотное зелье или простенькое предсказание будущего. Но мало-помалу я начал подбирать клиентов, в которых нуждался. Сперва это был богач, желавший узнать, благоприятствуют ли боги его планам, потом торговец, нуждавшихся в защитных заклинаниях для безопасности своего каравана. Я помогал – иногда с помощью магии, но гораздо чаще с помощью обычного здравого смысла. Затем появились другие люди, более высокопоставленные... люди из правительства. Поначалу они тоже спрашивали о зельях и заклятьях, но постепенно стали искать моего совета в других делах.
Двое из Совета Десяти, числившиеся среди покупателей моих услуг, проявили живейший интерес к новым идеям.
Поэтому меня и выслали из Никеи, Дамастес. Остальные члены Совета Десяти и многие прихлебатели из чиновничьей иерархии боятся, что правда, которую они скрывают, прогремит на всю Нумантию.
Я нервно огляделся по сторонам, надеясь, что нас никто не слышит. Тенедос заметил мое беспокойство.
– Не волнуйся, Дамастес. Я не деревенский идиот, выбалтывающий свои секреты первому встречному. То, о чем я говорю, предназначается лишь для твоих ушей... однако наступит время, и об этом услышат во всем нашем королевстве!
Его глаза вспыхнули, как в момент нашей первой встречи.
– Мои убеждения просты, – сказал он. – Наша страна слишком долго пребывала в покое и довольстве, доставшимся в наследство от былых времен; мы привыкли к этому, словно фермерский вол, каждый год тянущий плуг по одной и той же борозде. Умар-Создатель более не уделяет внимания нашему миру. Нам пора отвернуться от Ирису-Хранителя, за которым мы следовали последние двести лет, и встать под знамена Сайонджи, третьего воплощения Верховного Духа. Настало время разрушать, а уж потом мы сможем ясно увидеть, что и как нужно строить.
Он выпрямился в седле.
– Нумантия слишком долго оставалась без короля!
Это был уже не обычный радикализм, но нечто очень близкое к государственной измене. Как армейский офицер, получивший свой чин по милости Совета Десяти, я должен был заявить ему, чтобы он замолчал, иначе я буду вынужден принять соответствующие меры.
Но вместо этого я продолжал слушать. По правде говоря, его слова были не сильнее тех, которые мне приходилось слышать от отца и других людей.
Нумантия была основана как монархия и в течение столетий управлялась наследственными королевскими династиями. Иногда правители сменялись насильственным путем, иногда через перекрестные браки; гораздо реже их род приходил в упадок и угасал. Примерно за двести лет до моего рождения правивший король погиб в бою, а его единственный сын был слишком мал, чтобы занять трон. Как принято в таких случаях, было учреждено регентство, но на этот раз регентом стал не один человек, а группа из десяти доверенных советников покойного короля.
Через три года наследник тоже умер, и королевство оказалось перед лицом катастрофы, так как в стране не осталось ни одного прямого потомка правящей династии. Наши летописи умалчивают о том, существовали ли побочные ветви семьи и были ли среди них достойные кандидаты на трон. Годы спустя ученые провели в архивах обширные поиски, чтобы удовлетворить мое любопытство. По их утверждениям, из летописей были тщательно вычищены все ссылки на возможных родственников.
Так или иначе, эти советники, назвавшие себя Советом Десяти, взвалили на себя бремя управления страной и поначалу правили с такой же мудростью и осмотрительностью, как и многие монархи прошлого. Проблемы появились лишь тогда (вам следует помнить, что в то время я ничего не знал об этом), когда они отказались формально закреплять свое положение, заявив, что останутся «опекунами» Нумантии до тех пор, пока не будет найден настоящий правитель. Со временем советники старели, назначали своих преемников, и так оно шло до настоящего времени. Не утвержденное законом правление неспешно продолжалось многие годы, приспосабливаясь к обстановке. Поскольку Совет Десяти постоянно твердил о необходимости найти нового короля, правление так и не стало открытым, и нумантийцам то и дело напоминали, что ими правят как бы временно.
Нумантия еще существовала как страна, но не более того. Дара, самая крупная провинция со столицей в Никее, где обосновался Совет Десяти, была флагманом, хотя в последнее время соседняя провинция Каллио активизировалась, и там начались волнения, которыми руководил честолюбивый и властный премьер-министр Чардин Шер.
– Нумантия не может продолжать жить по-старому, – сказал Тенедос. – Без твердой руки, направляющей королевство, провинции неизбежно выйдут из-под контроля и провозгласят себя независимыми королевствами. Тогда мы придем к тому, что формально можно назвать гражданской войной, но этот термин неправилен, поскольку Нумантия к тому времени будет не более чем юридической фикцией.
– Некоторые говорят, что это справедливо уже сейчас, – мрачно добавил он. – Если ситуация не изменится в ближайшее время, страна сползет к войне, а затем к анархии. Сама природа подтверждает это – в ней есть либо порядок, либо хаос бурь и водоворотов!
Я отнесся к его словам с изрядной долей скептицизма.
– Вы нарисовали безрадостную картину, Провидец. Мне приходилось слышать подобные пророчества, однако Нумантия уже долгие годы как-то умудряется существовать без крупных потрясений.
– Прошлое, мой дорогой друг, не имеет почти ничего общего с настоящим или будущим, – назидательным тоном произнес Тенедос. – Я чувствовал непокой в Никее, в Даре, во всех других провинциях Нумантии. Люди остались без лидера, без направления, и они это понимают!
Мне не нужно пользоваться своим даром, чтобы увидеть, как ничтожный инцидент в городе станет той искрой, которая выведет на улицы бесчинствующие толпы. Сможет ли Совет Десяти справиться с подобной катастрофой? А городской совет Никеи? Более чем сомнительно. Даже если они призовут к порядку, то какое из воинских подразделений, расквартированных в городе или окрестностях, сможет обеспечить его? Не рассматривайте это как оскорбление в адрес настоящей армии, в которой вы служите, но те солдаты, которых я видел в Никее, немногим отличаются от расфуфыренных кукол, считающих, что доспехи существуют лишь для того, чтобы драить их до блеска и увешивать наградами.
Это целиком и полностью совпадало с моим собственным мнением, но я промолчал. В семье не принято выносить сор из избы.
– Несчастная Нумантия, – продолжал Тенедос. – Враги внутренние, враги внешние, и однако мы ничего не делаем! Возьмем, к примеру, Каллио. Возможно, Чардин Шер единственный достойный премьер-министр, но он правит провинцией так, словно это его собственная вотчина. Что произойдет, если он решит свергнуть немощных правителей из Совета Десяти? Поднимется ли Дара на их поддержку? А другие провинции? Погибнет ли Нумантия в пожаре гражданской войны?
А как насчет Майсира? Что с того, если между нами уже больше ста лет царит мир? Король Байран молод, он лишь на три-четыре года старше нас с вами. Молодость – время алчности, время поисков большего. Что случится, если завтра он решит аннексировать Спорные Земли?
Поэтому-то я и надеюсь, что моя теория правильна, и Совет Десяти все же решил установить более жесткий контроль над Кейтом, хотя моей шее совсем не нравится тот способ, который они выбрали для воплощения своих замыслов.
Но предположим, что я неправ. Допустим, ситуация остается неизменной, и мы не предпринимаем никаких попыток навести порядок в Спорных Землях. Что, если Майсир в самом деле вторгнется в Кейт? Спорные Земли всегда служили буфером между нашими королевствами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

загрузка...