ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Три поколения семьи барона удерживали крепость, и каждый следующий лорд был более жестоким, чем предыдущий.
Наконец, отец Чардин Шера возглавил карательную экспедицию против последнего барона. С помощью измены ему удалось овладеть воротами крепости и войти внутрь. Барон был схвачен, осужден за многочисленные преступления и четвертован. Его женщины, дети и челядь были низведены до состояния простолюдинов и проданы с молотка, как рабы. Возможно, крепость следовало бы оставить пустой или даже сровнять с землей, но этого не произошло. Отец Чардин Шера, а затем и сам каллианский премьер-министр, сделали ее своей твердыней, построив новые укрепления и отремонтировав старые.
Теперь эта крепость была окружена нумантийской армией. У нас имелось на выбор три варианта: разрушить ее с помощью магии, попытаться штурмовать ее или уморить защитников голодом.
Сначала Тенедос попробовал магию. Объединившись, его чародеи использовали естественные силы природы, посылая на каменные бастионы ураган за ураганом. Но чародеи противника, возглавляемые Микаэлом Янтлусом, не только применяли оборонительные заклинания, уменьшавшие эффективность нумантийского колдовства, но и насылали собственные чары на нашу армию.
Обычные заклинания страха и замешательства сопровождались чарами, призванными обрушить на наши головы различные немощи и болезни. К счастью, чародеи Тенедоса успели вовремя воспрепятствовать этому, и серьезно пострадало не более горстки людей.
Заклинания Погоды применялись снова и снова. В конце концов начало казаться, что они зажили собственной жизнью. Жутко было смотреть на черную громаду цитадели, незыблемо стоявшую под напором стонущих ветров, при свете молний, бивших с небес, и оглушительных раскатах грома.
Жутко... и в некотором смысле тяжелее для нас, чем для осажденных, поскольку они, по крайней мере, имели укрытие от непогоды. У нас не было ничего, кроме обычной материи; ветра смеялись над нашими палатками и рвали их в клочья. Окрестные поля превратились в раскисшее болото, а фермеры бежали, опасаясь гнева нумантийцев.
Как-то ночью разразилась особенно ужасная гроза, и во мне начала крепнуть уверенность, что последнее убежище Чардин Шера будет, должно быть разрушено до основания – настолько яростным было сверкание молний, освещавших каменную громаду ослепительно-белым светом. Но когда рассеялся предрассветный туман, крепость по-прежнему стояла на своем месте, с виду ничуть не изменившаяся. Потом кто-то заметил узкую трещину, сбегавшую по одной из стен. У нас проснулась надежда, но если это было все, на что оказалась способной магия Тенедоса, то нам предстояла очень долгая осада.

Через два дня Тенедос вызвал меня к себе. Недавно он переселился из палатки в обветшавшую ратушу в центре ближайшего городка. Я обнаружил его там и уже собрался пошутить насчет того, с какими удобствами устраиваются наши командиры, но прикусил язык, увидев перед собой изможденное, посеревшее лицо. Провидец выглядел гораздо хуже, чем любой из моих солдат, и я понял, что колдовская война вытягивает из него не меньше сил, чем рукопашная схватка из обычного бойца.
Я осведомился о его здоровье. Тенедос ответил, что чувствует себя хорошо, а затем принялся расспрашивать, что поделывает Маран, как ее самочувствие, и так далее. Усадив меня в своем кабинете, он пошел готовить чай.
Тенедос заварил ароматный напиток и поставил его остывать. Я вдохнул запах и почувствовал, как понемногу уходит из моих костей промозглый холод, уже давно поселившийся там. Он налил мне чашку и предложил коробку конфет, должно быть, недавно присланных баронессой Розенной.
И тут меня охватило чувство тревоги. Я попытался обратить все в шутку, заметив, что после столь теплого приема меня обязательно попросят сделать что-нибудь совершенно безумное – например, штурмовать крепость в одиночку и безоружным.
– Совершенно верно, Дамастес, – согласился Тенедос. Ни в тоне его голоса, ни в выражении лица не было и намека на шутку.
– Сэр?
– Можно я сяду?
Это было необычно: как главнокомандующий, Тенедос едва ли нуждался в моем разрешении. Я молча кивнул. Он налил себе немного чаю, поболтал его в кружке и глубоко задумался. Когда он снова заговорил, его лицо было суровым и сосредоточенным.
– Дамастес, мы должны уничтожить Чардин Шера. Не может быть никакого перемирия, никакой капитуляции, кроме полной и безоговорочной, иначе он снова попытается узурпировать власть.
– Разумеется, – согласился я.
– Откровенно говоря, я не знаю, способна ли армия выдержать долгую осаду. У нас нет соответствующих навыков, а согласно нашей новой стратегии, нет и обоза, который позволил бы держать долгую осаду вокруг крепости. Нет также осадных машин, необходимых для такой задачи, и потребуется несколько месяцев, чтобы изготовить их или перевезти в это захолустье.
Я знаю, сейчас армия на моей стороне и беспрекословно подчиняется моим приказам. Но я опасаюсь, что если мы будем сидеть здесь сложа руки, то Совет Десяти отыщет какую-нибудь лазейку и снова начнет мутить воду.
– Мы едва ли сможем взять эту цитадель приступом, – заметил я.
– Едва ли, – согласился Тенедос. – И – хотя ты не слышал этого от меня! – магия тоже не поможет. У меня больше сил, чем у Микаэла Янтлуса, но проблема заключается в том, что ему нужно только обороняться, а это отнимает гораздо меньше энергии, чем нападение. Наилучшим результатом моих мощнейших заклинаний (а для этого мне пришлось оказаться в большом долгу у существ из других измерений) была та страшная буря, в результате которой удалось облупить немного краски со стен крепости.
– И теперь я каким-то образом должен решить все ваши проблемы, – заключил я.
– Я говорю серьезно, Дамастес. Позволь мне объяснить. Если ты слышал предания об истории этой крепости, то знаешь, что там обитало нечто темное и злое. Я не вполне представляю, что это такое, однако мне удалось установить контакт с этим существом или силой, и умолить его исполнить мою просьбу. Лучше не спрашивай, какой ценой. Она ужасна, но, к счастью, расплата откладывается на некоторое время.
Но это существо, или демон, называй как хочешь, пожелало еще одну вещь, прежде чем согласилось принять условия сделки.
Если я хочу, чтобы оно обратило свою мощь против Чардин Шера, я должен доказать свою искренность... – несколько секунд Тенедос сидел в молчании, затем продолжил: – Человек, которого я люблю, должен оказать определенную услугу и почти наверняка погибнуть, иначе сила, с которой я договариваюсь, не выполнит моего желания.
– Значит, мне предстоит стать заложником?
– Более того. Ты должен проникнуть в крепость, нарисовать некий символ на полу ее центрального зала и вылить туда пузырек с эликсиром. Тогда сделка будет считаться заключенной.
– Полагаю, в результате мне придется умереть?
– Не обязательно, – возразил Тенедос, но вид у него был очень неуверенный. – Если ты сумеешь пробраться туда и сделать то, что от тебя требуется, у тебя может остаться достаточно времени для бегства... если тебя не обнаружат.
– Много ли у меня шансов? – спросил я, чувствуя, как мои внутренности холодеют и завязываются в узлы. – Да и как я узнаю, что этот демон собирается выполнить свою часть сделки?
– Буду откровенен с тобой. Существует возможность предательства с его стороны, но очень незначительная. А что касается бегства, то я обеспечу тебя самой прочной магической охраной, какая у меня есть.
– Как я проникну в цитадель? Можете ли вы обратить меня в птицу? Или, сообразно природе этого места, в летучую мышь?
– Разумеется, нет, – Тенедос взял меня за руку, подвел к окну и открыл ставню. За окном завывал зимний ветер. Мы глядели на мрачную каменную громаду, расположенную в двух милях от нас. Тенедос взмахнул рукой и указал на неприступную стену крепости, и я понял его идею. Она не казалась абсолютно неосуществимой... просто безумной.
Провидец отошел от окна.
– Я не буду торопить тебя с ответом, друг мой. Теперь ты знаешь, как высоко я ценю это звание, ибо ты единственный, кто оказался подходящим для моего будущего партнера. Тебе даже не нужно говорить мне «нет». Если в течение ближайших суток я не получу от тебя известий... что ж, тогда придется искать другой способ справиться с Чардин Шером.
Я слушал его невнимательно, а, отворив ставню, снова взглянул на крепость. В моем сознании всплыли слова лицейских учителей: «Обязанность командира – вести своих людей». Потом я вспомнил услышанную где-то поговорку: «Долг тяжел, как свинец, но смерть легче перышка».
Мои мысли обратились к Маран, и я с тоской подумал о ней. Мне отчаянно хотелось ответить отказом на эту абсурдную идею, но я не мог. Но не мог я и согласиться. Я задавался вопросом: смог бы наш ребенок родиться живым и здоровым, если бы я отчаянно цеплялся за жизнь – нечто, чего солдату делать не подобает?
Я захлопнул ставню и повернулся к Провидцу.
– Вам не нужно ждать ответа. Я пойду.
На его лице медленно проступила улыбка.
– Знаешь, Дамастес, я ни на секунду не сомневался, что ты согласишься. Поэтому мне понадобилось целых два дня, чтобы набраться мужества и попросить тебя об этом.
Путь в крепость, разумеется, лежал через трещину, пробитую молнией в крепостной стене. Оказавшись наверху, оставалось лишь спуститься вниз по стене, преодолевая неведомые препятствия, выполнить поручение Тенедоса, а затем каким-то образом скрыться, сохранив свою голову на том месте, к которому она более или менее привыкла за последние двадцать с лишним лет.
Попутно я также собирался покончить с войной, болезнями и голодом, угрожавшими нашему войску.
Я решил подыскать трех других идиотов для компании.
Первым был Карьян. Когда я сообщил ему, как высоко я оцениваю наши шансы, он лишь пожал плечами.
– Сэр, сколько раз мы могли погибнуть с тех пор, как встретились? Похоже, я уже привык к этому. Кроме того, если дело выгорит, это будет история, за которую меня обеспечат бесплатной выпивкой в тавернах до конца моих дней.
– Если ты решишься идти, то только в чине старшего сержанта, – твердо сказал я. – А посмертно тебе присвоят еще более высокое звание.
Карьян недовольно заворчал, потом усмехнулся.
– Вы готовы воспользоваться любым преимуществом – верно, сэр?
– Именно так.
Он отсалютовал.
Один.
Я просто не мог сказать своим домициусам, что мне нужны еще двое, так как знал, что меня захлестнет волной добровольцев. Пока я размышлял, как быть дальше, вернулся Карьян. За ним маячила огромная фигура Свальбарда, бравого рубаки, который, как я не без удовольствия заметил, уже носил нашивки старшего сержанта.
– Он тоже идет, – сообщил Карьян.
– Карьян сказал тебе, что мы собираемся предпринять?
– Да, сэр.
– Ты отдаешь себе отчет, что у нас нет шансов выжить?
– Я этому не верю... сэр.
Мы в молчании смотрели друг на друга. Я сдался первым, зная, насколько бесполезны любые убеждения.
– Хорошо. Ты освобождаешься от службы в своем эскадроне и переводишься в мою штаб-квартиру.
– Благодарю вас, сэр.
Свальбард ушел.
Двое.
Третьим был домициус Биканер, клявшийся всеми богами, что он имеет полное право идти с нами, и напоминавший о том, как долго мы служили вместе. Я категорически отказался – 17-й Уланский полк нуждался в надежном командире. Биканер начал спорить, и мне пришлось приказать ему заткнуться и уходить.
Я снова задумался, кого мне стоит попросить войти в мою команду самоубийц, когда генерал Йонг вошел в мою палатку, даже не удосужившись постучать.
– Насколько я понимаю, дружище, ты замышляешь какое-то совершенно безрассудное дело.
– Пожалуй, это еще мягко сказано, – согласился я. – Но как ты узнал об этом?
– Никогда не задавай такой вопрос человеку, который лучше всех крал цыплят в своей деревне, еще не научившись как следует ходить. Я хочу знать, почему ты не позвал меня.
– Потому что ты генерал, черт тебя побери!
Йонг сплюнул и потянулся к своим нашивкам. В другой его руке неожиданно блеснул кинжал, а в следующее мгновение срезанные нашивки полетели на пол. Йонг раздавил их каблуком и широко улыбнулся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

загрузка...