ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она вздрогнула, когда я осторожно, неглубоко вошел в нее и задвигался в ней.
– До конца! Вставь его до конца! – умоляла она, но я продолжал легкие движения. – О, любимый, пожалуйста, пожалуйста!
Я слегка отодвинулся. Внезапно Маран обвила ногами борта койки и вскинулась так, что буквально насадила себя на меня. Она вскрикнула, я упал на нее, и мы снова слились воедино.

– Нумантийские солдаты! – усиленный магией голос Тенедоса разносился над огромным строем. – Вы хорошо послужили своей стране. Я обещал вам награду за ваши жертвы, и вы поверили мне. В Полиситтарии я дал вам ощутить вкус своих обещаний. В грядущем вас ждет большее, гораздо большее.
Я начну с шестерых моих лучших солдат. Все они генералы и полностью заслуживают этого звания. Более того – они герои!
Сегодня я утверждаю новое воинское звание – это звание трибуна. Вот его символ, – он поднял черный ониксовый жезл длиной около двух футов, с серебряными обручами, стягивавшими верхний и нижний конец.
Мы шестеро, стоявшие перед Тенедосом, были изумлены. До сих пор мы не подозревали, с какой целью он объявил общеармейское построение и вызвал нас к себе.
– Мои трибуны получат высочайшие командные посты и будут отвечать только передо мной. Теперь я назову их. Вам известны их имена и репутация, но я хочу сказать несколько слов о каждом из них.
Моим первым трибуном станет Дамастес а'Симабу. Он первым последовал за мной и проявил себя храбрейшим из храбрых, начиная с Кейта и заканчивая уничтожением Чардин Шера. Его мужество было непревзойденным. Трибун а'Симабу, я благодарю вас за службу.
Он выступил вперед и вручил мне первый жезл. Я услышал одобрительный рев солдат за моей спиной. У меня отнялся язык: я никогда не мечтал о такой чести. Должно быть, Тенедос знал, о чем я думаю, поскольку он улыбнулся и тихо добавил:
– Теперь ты видишь, что получается, когда слушаешь речи безумца в горном ущелье?
Я молча отсалютовал, и он отступил назад. Настала очередь других.
– Вторым трибуном будет генерал Эрн – человек, который всегда вел солдат за собой, подчинялся моим приказам и подавал другим личный пример.
Эрн тоже получил свой жезл.
– Третьим будет генерал Мирус Ле Балафре, наш лучший боец и командир, который тоже служит примером для своих солдат. Ему не нужны медали, ибо его тело, покрытое боевыми шрамами, говорит само за себя.
Ле Балафре взял свой жезл и вернулся, встав рядом со мной. Я шепотом поздравил его, и он кивнул в знак благодарности.
– Пожалуй, я останусь здесь еще немного, – тихо произнес он. – Кажется, жизнь становится довольно интересной.
– Четвертым трибуном станет Генерал Йонг, – прогремел голос Тенедоса. – Я хочу, чтобы все, кто не является коренными нумантийцами, отметили эту честь и поняли, что я вознаграждаю любого человека, который служит верой и правдой.
Я ожидал, что Йонг, по своему обыкновению, выкинет какое-нибудь коленце, но, похоже, он был совершенно ошеломлен случившимся. Утирая слезы костяшками пальцев, он принял жезл и вернулся к нам, даже забыв отсалютовать Провидцу.
– Пятым трибуном станет генерал Кириллос Линергес, вернувшийся в армию в час величайшей нужды. Он быстро поднялся по служебной лестнице, снова и снова доказывая свое мужество и командные способности.
Линергес, чья рука все еще висела на перевязи после битвы с каллианцами, лучился от удовольствия.
– Последнее назначение получает генерал Петре – человек, который сражается своим умом не хуже, чем мечом. Он должен послужить для молодых офицеров примером того, что время, проведенное за изучением военной науки, а не за игорным столом или в публичном доме, может принести б о льшую выгоду. Генерал Петре многое сделал для формирования новой армии, и это его заслуженная награда.
Петре, как всегда бесстрастный, строевым шагом подошел к Тенедосу, взял жезл, четко отсалютовал и развернулся на каблуках. Когда он заметил мой взгляд, его лицо на мгновение озарилось мальчишеской улыбкой, и он вернулся в строй.
– Шесть человек, – продолжал Тенедос. – Но это лишь начало и пример для остальных. Я знаю – среди тех, кто сейчас слушает меня, есть люди, которые когда-нибудь будут носить этот черный жезл и покроют славой себя, свои семьи, свои провинции и всю Нумантию.
– Это был лишь первый залп моей новой кампании, – с улыбкой произнес Тенедос.
– Значит, Совету Десяти ничего не известно о ранге трибуна?
– Теперь известно.
– Как вы думаете, что они предпримут?
– Точно не могу сказать. Поэтому я и пригласил тебя вместе со специальным эскортом сопровождать меня на встречу с Советом.
Этот «специальный эскорт» – почти двести кавалеристов – двигался за нами, когда мы въезжали в пригороды Никеи. Все они были добровольцами, тщательно отобранными за различные достоинства. Офицеров было, пожалуй, даже больше, чем рядовых. Среди них были трибун Йонг, домициус Биканер и такие ветераны, как полковой проводник Эватт, сержанты Карьян, Свальбард, Курти, а также другие, кого я не знал, но чья преданность Тенедосу была засвидетельствована их командирами.
Они взяли с собой не только мечи, но и кинжалы, а под парадными мундирами скрывались дубинки.
Тенедос лично проинструктировал их перед выездом из лагеря. Он сказал, что ему может понадобиться несколько групп разной численности, и назначил командиров каждой группы.
Мы направлялись во дворец Совета Десяти.

– Провидец-Генерал Тенедос, – промямлил спикер Бартоу. – Я рад поблагодарить вас за столь успешную службу.
– Я служил не только вам, сэр, но и нашей родине, Нумантии.
Тенедос стоял в центре огромного аудиенц-зала. Я держался слева за его спиной, выполняя его распоряжение.
– Мы подготовили триумфальную встречу для армии, – продолжал Бартоу. – Затем последуют праздники, фестивали, торжественные церемонии – все, чем Никея может выразить свою благодарность.
Послышались радостные выкрики, и Бартоу, казалось, впервые заметил, что на галерке полно солдат в мундирах. Заметно обеспокоился.
– Мы благодарим вас, – ответил Тенедос. – Но фактически, Никея может сделать больше, и должна сделать, если хочет оказать армии надлежащие почести. Верная служба должна вознаграждаться настоящими дарами.
– Что вы имеете в виду? – Бартоу помрачнел: все шло не так, как он запланировал.
– Во-первых, золото. Пенсии для людей, уволенных по инвалидности. Компенсации для тех, кто получил тяжелые увечья, потерял руку, глаз и так далее. Более того, сэр. Нумантия – огромная страна, и в ней много необработанных земель. Я предлагаю Совету выделить небольшие земельные владения тем ветеранам, которые уходят в отставку.
– Это неслыханно! – выпалил Бартоу. Я смотрел на Скопаса, бывшего союзника Тенедоса. Сначала он тоже выглядел удивленным, но затем на его лице появилось расчетливое выражение.
С галерки донеслись недовольные крики, сопровождаемые свистом. Охрана Совета Десяти нервничала еще сильнее своих хозяев. Тенедос повернулся, посмотрел на солдат, и те сразу же умолкли.
Прежде чем Бартоу смог продолжить, Скопас поднялся со своего места.
– Прошу прощения, спикер. Как уже не раз упоминалось, Генерал-Провидец часто предоставляет на наше рассмотрение необычные идеи. Полагаю, нам нужно уединиться и обсудить их.
– Надолго ли? – прокричал кто-то с балкона. – Случайно не забудете, зачем уединялись, а?
Скопас поднял голову и обратился к анонимному остряку.
– Мы вернемся не позже чем через час, сэр. Обещаю вам.
Бартоу собрался было запротестовать, но я увидел, как Скопас едва заметно покачал головой.
– Очень хорошо. Через час.
Совет Десяти покинул зал.
– Прежде чем мы продолжим, я хочу сделать заявление, – произнес Бартоу. Лицо спикера стало серым и осунулось, словно его жизни угрожала опасность.
– Сперва позвольте поздравить тех людей, которых Генерал-Провидец объявил трибунами. Мы находим эту идею достойной и сожалеем, что она не принадлежит нам.
Члены Совета Десяти обратили свои взоры на меня. Я ответил безразличным взглядом, но при этом подумал: «Итак, вы пытаетесь соблазнить меня и остальных? Что же вы предложите?»
– Мы желаем предложить вам вознаграждение со своей стороны, – продолжал Бартоу. – Я вижу, что ген... Трибун а'Симабу, граф Аграмонте, находится здесь. Позвольте мне сообщить, что мы даруем вам пожизненный баронский титул.
Мы также намерены предложить всем трибунам годовое жалованье в пятьдесят тысяч золотых дукатов и предоставить им поместья из городского фонда.
Барон и трибун а'Симабу, граф Аграмонте, поскольку вы первый, кто получил это высокое звание, мы даруем вам Водный Дворец в пожизненное владение и использование по вашему усмотрению. Другие трибуны тоже получат достойное вознаграждение.
А теперь, Генерал-Провидец...
– Прежде чем вы начнете одаривать меня, позвольте спросить, как насчет земельных субсидий для солдат, о которых я говорил?
– Все будет сделано, сэр, – ответил Скопас. – Мы назначим комиссию, которая займется выделением этих субсидий в течение ближайшего года.
Тенедос пристально посмотрел на него.
– В течение ближайшего года, вот как? Это еще нужно обсудить. Но продолжайте, я слушаю.
Скопас указал на Бартоу, который снова выступил вперед.
– Генерал-Провидец Тенедос, – произнес спикер. – Вы получаете наследственный титул барона и ежегодное жалованье в сто тысяч золотых дукатов. Поместье выбирайте на свое усмотрение. В дальнейшем последуют и другие почести.
Бартоу выдержал паузу, без сомнения, ожидая, что Тенедос рассыплется в благодарностях. Однако Провидец холодно произнес:
– Этого совершенно недостаточно.
– Что! ?
– Я думаю, мы должны удалиться в комнату для совещаний и обсудить этот вопрос отдельно, – заявил Тенедос.
– В этом нет надобности, – запротестовал Бартоу.
– Это переходит всякие границы! – выкрикнул его цепной пес Тимгэд.
– Нет, – возразил Тенедос. – Несмотря на ваше мнение, ситуация находится под полным контролем. А теперь, можем ли мы удалиться на несколько минут?
Последовало торопливое согласие. Члены Совета встали и направились к выходу из зала. Тенедос повернулся ко мне.
– Трибун!
– Десять человек, ко мне! – крикнул я.
Послышался стук тяжелых сапог, когда солдаты побежали вниз по лестнице с галерки. Среди них были Карьян и Свальбард.
– Это еще что? – возмутился Тимгэд.
– Вскоре вы все узнаете.
Казалось, Тимгэда вот-вот хватит апоплексический удар, но Скопас взял его за руку и потащил прочь из аудиенц-зала.
– Как вы могли привести вооруженных солдат в наши личные апартаменты? – прошипел Бартоу.
– Я пригласил их потому, что не доверяю вам, – спокойно ответил Тенедос. – Однако они нужны мне только для личной безопасности, а не в качестве угрозы.
Я чуть не улыбнулся. Десять суровых мужчин, выстроившихся у стены за моей спиной, едва ли напоминали миротворцев.
– Итак, чего вы хотите? – спросил Скопас.
– У меня несколько пожеланий. Начнем, пожалуй, с уже сказанного. Вопрос о предоставлении земельных наделов для моих солдат должен быть решен немедленно, а не в течение года. Во-вторых, те, которых вы назвали пожизненными баронами, вроде трибуна а'Симабу, должны получить наследственный титул.
– Как вы смеете диктовать нам условия? – взвизгнул Бартоу.
– Я смею, потому что за мной стоит вся армия. Я смею, потому что я истинный нумантиец. Я смею... потому что имею на это право.
– Продолжайте, – мрачно сказал Скопас.
– Начиная с этого момента, вам дается сорок восемь часов. По истечении этого срока вы объявите, что Совет Десяти самоустраняется от активного управления страной, а его члены становятся государственными советниками. Далее, вы объявите, что наконец нашли императора, которого вы были призваны короновать и предположительно искали все эти годы.
– А что, если мы не согласимся?
Тенедос смотрел на Бартоу до тех пор, пока тот не отвернулся.
– Год назад армия вышла на улицы Никеи по вашему требованию и принесла с собой мир, – произнес он. – Если вы не подчинитесь моему приказу, армия снова будет править в Никее огнем и мечом, и вы горько раскаетесь, когда увидите последствия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

загрузка...