ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Я привез с собой полдюжины чародеев, и мы постоянно пытаемся направить через реку заклинание поиска, так как генерал Турбери отказался выслать разведчиков. Так вот, все наши заклинания отскакивают обратно, как будто мы колотим тупыми бронзовыми мечами по стальной плите. Это беспокоит меня больше всего.
– Можно ли что-нибудь с этим поделать?
– Очень немногое, а возможно, и вовсе ничего. Попробуй молиться, но только не Сайонджи. Меньше всего нам завтра следует обращать на себя внимание богини-разрушительницы. Возвращайся в свой полк и постарайся быть как можно более внимательным в завтрашнем сражении. Если вы пересечете реку, будь готов к неприятным сюрпризам. Я собираюсь снова попробовать проникнуть через эту завесу темноты и посмотреть, что затевает Чардин Шер.
– Еще один вопрос, сэр. Удалось ли вам или кому-нибудь из ваших чародеев установить, что Чардин Шер лично возглавляет свою армию?
– Мы пытались, но получили отпор. Я попробовал другой метод и послал заклятье поиска через всю страну, нацелив его на Полиситтарию. Там я не обнаружил признаков премьер-министра, но полной уверенности нет. Мое заклятье могло сработать неправильно, Чардин Шер мог переехать в другое место или выставить магическую стражу, мешающую мне обнаружить его.
Но могу сказать тебе, что я чувствую его присутствие. Всего лишь смутное ощущение... однако готов поспорить, что он действительно находится неподалеку и выжидает, готовясь торжествовать свою победу и наслаждаться нашим позором.
– Сэр, – сказал я. – Не хочу выказать неуважения к нашему командующему, но я полагал, что генерал Турбери обладает боевым опытом. Ведь он сражался с каллианцами.
– Так оно и было, Дамастес, но сколько людей служило под его началом? Не более одного полка против роты-другой противника, который устраивал дерзкие вылазки. Обе стороны расходились до того, как проливалась настоящая кровь, поскольку тогда мы не были готовы к объявлению войны. Боюсь, теперешние задачи генерала Турбери намного превосходят те, с которыми он способен справиться.
Могла возникнуть и другая проблема: пока генерал Турбери мог опираться на своего командующего, такого как генерал Протогенес, все было чудесно и замечательно. Но теперь он остался один и несет всю ответственность за то, что случится с нашей армией.
Уже не рассерженный, но встревоженный, я торопливо вернулся в свой полк.

Всем подразделениям было приказано ждать темноты до начала передислокации, и уланы подчинялись приказу. Другие же оказались не столь дисциплинированными – я видел облака пыли, клубившиеся над пехотными полками, когда они выступили «украдкой», рассчитывая выиграть время. Эти облака, хорошо заметные с другой стороны реки, служили Чардин Шеру предупреждением о готовящейся атаке.
Наконец уланы получили приказ выступать. Если бы не близость битвы, ситуация могла бы показаться забавной. Колонны терялись, эскадроны наезжали друг на друга, смешивались с другими полками, люди падали с лошадей, въезжали в палатки, в обозы, в отхожие ямы... Список досадных недоразумений был таким же огромным, как и количество ругавшихся кавалеристов, без толку мечущихся туда-сюда.
Но в конце концов мы заняли позицию, приблизительно соответствующую тому месту, где нам следовало быть, и стали ждать боя.
За час до рассвета началось светопреставление.
О битве при реке Имру справедливо говорят как об одном из нагляднейших, наиболее сокрушительном поражении в военной истории. Она могла бы стать великой победой: ведь мы вдвое превосходили противника числом, к тому же, день выдался, высокая облачность не грозила дождем, и обе стороны могли хорошо видеть друг друга.
Большинство сражений после первой стычки превращаются в мешанину крови и воплей, где никто не имеет ясного представления о том, что творится на самом деле, и победитель зачастую не уверен в своей победе до следующего утра. На реке Имру вышло по-другому. Поскольку моя роль до самого конца заключалась в беспомощном ожидании на вершине холма – ожидании великой возможности, которая так и не предоставилась, – я могу точно и лаконично описать катастрофу.
Ровно за час до рассвета зазвучали трубы, и три корпуса нумантийской армии стройными рядами направились к реке. Генерал Эрн возглавлял левое крыло, генерал Одоастер – правое, а генерал Турбери принял командование центром.
Они вошли в воду сомкнутым боевым строем и начали переправу. Глубина реки у брода оказалась немного большей, чем предполагалось; люди боролись с потоком, быстрое течение ударяло в их щиты и валило с ног. Генерал Турбери и другие старшие офицеры, которые переправлялись верхом, ничего не замечали.
В центре началась сумятица.
Генерал Одоастер на правом фланге, по-видимому, сильнее других стремился добыть свою долю славы, поэтому его корпус выдвинулся вперед немного быстрее, чем две другие части армии.
Таким образом, наш правый фланг оказался оголенным.
Левый же фланг столкнулся с неожиданным препятствием. Отмели не простирались так далеко на запад, и в нескольких шагах от берега глубина реки превышала восемь футов. Люди уходили под воду с головой, размахивали руками, пытаясь плыть в доспехах, и начинали тонуть. Неумолимый пресс наступающего строя вынуждал других следовать за ними, и вскоре русло реки превратилось в кипящую массу охваченных паникой людей.
На другом берегу каллианские солдаты поднялись из своих неглубоких траншей, и перед их строем появился Чардин Шер, – в великолепных серебряных доспехах, на кауром жеребце, с двумя знаменосцами за спиной.
Генерал Турбери, очевидно, не отдавал себе отчета в том, что на левом фланге его армии возникли проблемы. Увидев противника перед собой, он дал сигнал к атаке, и войска центрального фланга стремительно двинулись вперед.
Даже не ожидая, пока противник приблизится на расстояние полета стрелы, каллианцы начали отступать. Возможно, Турбери решил, что они ударились в панику, увидев решительность и неустрашимость нумантийцев. Он мог бы проявить больше наблюдательности, ибо каллианская армия отступала в строгом порядке, шеренга за шеренгой. Из нумантийских рядов донесся торжествующий боевой клич, и солдаты перешли на бег, еще глубже увязая в западне, ибо это, разумеется, была ловушка.
Наше правое крыло стало сильно отставать, так река в месте их переправы оказалась значительно шире.
В этот момент Чардин Шер нанес удар. Его чародеи подняли волну на реке и с огромной скоростью послали ее с запада на наши наступающие части. Высота волны не превышала двух футов, но этого было более чем достаточно. Волна подхватила солдат на левом фланге и утащила их с собой; лишь немногим удалось выбраться на противоположный берег ниже по течению.
Та же волна застала правый фланг на середине переправы и как будто ударила по нему тяжким, смертоносным кузнечным молотом.
Затрубили каллианские рожки. Ударные части армии Чардин Шера развернулись и перешли в наступление. Лучники противника осыпали стрелами сбившийся в кучу нумантийский центр.
Генерал Турбери был убит первым же залпом, и я, с моего наблюдательного поста, увидел, как нумантийские штандарты начинают клониться вниз. Центр принял на себя удар первой волны атакующих и немного подался назад.
Должно быть, солдаты Чардин Шера неоднократно отрабатывали этот боевой маневр. Времени у них было достаточно: они удерживали позицию в течение нескольких дней перед нашим поспешным и торжественным прибытием. Левое крыло каллианцев разделилось, послав половину против центральной нумантийской группировки, а другую половину – по тайному броду через реку. Быстро переправившись, они ударили по флангу нашего правого крыла.
Затем последовал смертельный удар. С заранее подготовленных позиций, замаскированных чародейством и густыми лесами горы Ассаб, выдвинулась остальная часть армии Чардин Шера. То была в основном кавалерия и легкая пехота, которой не составило труда глубоко вклиниться в наш центральный корпус.
Поле битвы превратилось в бурлящий хаос. Человек сражался с человеком, человек убивал человека. Ни тактики, ни великих замыслов – лишь кровавая резня.
Я видел, как один за другим падают нумантийские стяги. Небольшие островки наших солдат продолжали отчаянно сопротивляться, а затем исчезали, поглощенные волнами каллианцев.
Я услышал крик кавалерийского генерала. Не знаю, к кому он был обращен – наверное, к любому богу или демону, способному поддерживать нас. Но рядом не осталось никого, кто мог бы дать приказ к атаке.
Генерал Турбери погиб. Генерал Одоастер погиб. Генерал Эрн был придавлен своей упавшей лошадью, сломав ногу и несколько ребер. В тот день было убито еще три генерала, десять домициусов и неведомо сколько младших офицеров.
Центральное крыло нумантийской армии было уничтожено, левое было охвачено паникой и суматохой, а правое было разорвано в клочья. Войско Чардин Шера перестроилось и покатилось вниз к реке – неумолимая сила, направленная на наше поголовное уничтожение.
Я сидел на Лукане, наблюдая за этим кошмаром – тягчайшим поражением, какое только можно представить, – и что-то во мне надломилось.
В кавалерии были другие домициусы, значительно превосходившие меня своим авторитетом, и два генерала, но никто ничего не сделал.
Я чувствовал, что должен что-то предпринять. И вдруг меня словно осенило!
– Трубач, – крикнул я. – Сигнал к атаке!
Заиграли трубы – сначала вразнобой, затем громко и слитно. 17-й полк Юрейских Улан двинулся вниз по склону холма, устремившись в бой.
Сзади и вокруг нас раздавались изумленные крики; возможно, кто-то из командиров пытался отменить мой приказ. Я не обращал на них внимания. Если другие полки присоединятся к нам – тем лучше, но я не мог смотреть, как военная слава моей страны гибнет в безымянном местечке из-за ошибки глупца, уже заплатившего за это своей жизнью.
Маран, мой ребенок, моя собственная жизнь – все это унеслось прочь.
Бросив быстрый взгляд через плечо, я увидел, как другие полки, пристыженные нашей решимостью, тоже выступили вперед. Наше общее количество теперь составляло около десяти тысяч человек против впятеро превосходивших сил противника.
Внезапно грянул гром, и на склоне холма перед нами появился человек, идущий к реке, к переправе. Это был Провидец Тенедос, в легких доспехах, но без шлема.
Его голос был громом, и гром был его голосом. Я не различал слов, но он произносил заклинание, мощные звуки которого эхом отдавались в окружавших холмах.
Хлынул дождь. Над нами собрались темные облака, угрожая невиданной бурей.
Из ниоткуда появились лучники, и в наступающих через реку каллианцев полетели стрелы. Затем разразился шторм, настоящий катаклизм. Видимость сразу же упала, и ревущая стена воды отделила нас от противника.
В секундном просвете я разглядел каллианцев, мешкавших у переправы. Воды Имру грозно вспенились, как при наводнении, и они опасались оказаться сметенными бурным потоком. Потом ливень снова плотной пеленой скрыл от меня все происходящее.
Люди не в состоянии сражаться, когда они ничего не видят, когда их командиры могут разглядеть в лучшем случае холку своей лошади. Поэтому сражение закончилось.
Мне было позволено пережить этот день. Жертва, которую я собирался принести Исе и всей Нумантии, оказалась напрасной.
Рассудок вернулся ко мне. Я вспомнил Маран и прошептал благодарственную молитву моему мудрому богу Вахану и божеству семейного очага Танисе. Но поле боя устилали тела более сорока пяти тысяч мертвых нумантийцев.
Рев дождя начал стихать, и я снова увидел Имру, увидел отступающих каллианцев.
Тенедос все еще стоял на том месте, где я последний раз видел его, но теперь он опустил руки и вдруг пошатнулся и упал. Всадив шпоры в бока Лукана, я галопом послал коня через трясину. При мысли о том, что Провидец поражен вражеской стрелой, меня окатила волна ледяного ужаса.
Я спешился и подбежал к тому месту, где ничком лежал Тенедос. Я перевернул его. Его глаза открылись.
– Дамастес, – прошептал он. – Мое заклинание остановило их?
– Да, сэр. Они отступают.
– Хорошо. Понадобилось..
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

загрузка...