ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Их одежда представляла собой мешанину разнообразных стилей, включая по крайней мере два совершенно оригинальных, а приглашенные принадлежали ко всем классам общества – от богатейших до самых бедных. Все они радостно спорили, слушали один другого или обменивались глубокомысленными замечаниями.
– Ах, – послышался голос за моей спиной. – Должно быть, это Лев Сулемского Ущелья! О Лев, будете ли вы рычать сегодня вечером?
Я повернулся с заранее подготовленной улыбкой, собираясь ответить на шутку дежурной любезностью, но в следующее мгновение мир вокруг меня заблистал, как будто боги внезапно превратили его в золото.
Женщина была совсем молоденькой; позднее я узнал, что ей едва исполнилось восемнадцать лет. Ее рост не превышал пяти с половиной футов; длинные, согласно общепринятой моде, волосы были уложены так, что падали волной на одну сторону, заканчиваясь над ее маленькими, дерзко торчащими грудями. Она носила вызывающе полупрозрачное платье с открытым верхом и тонкими бретельками, которые перекрещивались на груди, выгодно подчеркивая сочные изгибы ее тела.
Ее округлое лицо выглядело по-детски простодушным, но в глазах светился ум. Губы были маленькими, но чувственными. Она тоже улыбалась.
Наши глаза встретились, и ее улыбка исчезла.
– Я... я графиня Аграмонте-и-Лаведан, – пробормотала она, неожиданно смутившись. Ее голос упал почти до шепота.
Совладав с собой, я поднес ее руку к губам.
– Капитан Дамастес а'Симабу, графиня.
– Вы можете называть меня Маран, – сказала она.
Я отпустил ее руку, снова заглянул ей в глаза...
...и утонул в них на миллион лет.

Глава 16
Маран

Выражение ее лица внезапно изменилось, чем-то напомнив мне щенка, который совершил какую-то оплошность и теперь ожидает, что его накажут.
– Извините, графиня... то есть, Маран, – быстро сказал я. – Я понимаю, что неприлично глазеть на вас.
– Н-нет, – возразила она. Выражение ее лица вновь стало нормальным. – Вы не сделали ничего плохого. Просто я немного испугана, капитан. Я редко вижу солдат в своем салоне.
– Это можно понять, – заметил я со слабой потугой на шутку. – Большинство из нас не знают, где повесить саблю, когда оказываются в светском обществе.
Ее лицо озарилось улыбкой.
– Я слышала другое, – сказала она.
– Что вы имеете в виду? – с невинным видом отозвался я.
Маран не ответила, но подвела меня к чаше с пуншем и наполнила бокал.
– У вас есть выбор, – сказала она. – Вы можете присоединиться к моим гостям и послушать речь бывшего графа Комроффа, в которой он объясняет, почему мы все должны отказаться от своих титулов, переселиться в трущобы и жить на черством хлебе с простоквашей, если хотим, чтобы у мира осталась хоть какая-то надежда...
– Или? – поспешно перебил я.
– Или же вы можете совершить ознакомительную экскурсию, поскольку впервые пришли в мой дом.
– Ведите, – сказал я. – Я не имею титула и не люблю простоквашу, поэтом смело вверяю себя вашему попечению.
Я выразил свое восхищение картинами, скульптурами и изумительной резьбой по дереву на нижнем этаже. Когда мы дошли до кухни, Маран приоткрыла дверь, сообщила мне, что там находится, и пошла дальше. Мне хотелось осмотреть эту удивительную кухню, способную накормить обитателей и гостей такого огромного дома, но я был доволен уже тем, что нахожусь в обществе графини.
Когда мы поднимались по мраморным изгибам лестницы на второй этаж, я решил удовлетворить свое любопытство:
– Простите за прямоту, но поскольку этот дом стоит на набережной, то я решил, что он принадлежит вашему мужу. Однако вы сказали...
– Это был мой свадебный подарок ему. И мне тоже.
– У вас нет других резиденций в городе?
– Не знаю, как много вам известно о роде Аграмонте, – сказала она. – Но мы сельские лорды и счастливы лишь тогда, когда, открыв любое окно, можем вдохнуть ароматы сена и навоза. Однако боюсь, что меня можно считать паршивой овцой в семье, поскольку для меня созерцать зеленые лужайки и пасущийся скот примерно так же интересно, как наблюдать за песочными часами.
– Жаль, – заметил я. – Ибо я всего лишь сельский паренек и не знаю ничего лучшего.
– Возможно, я никогда не смотрела на вещи с другой точки зрения, – мягко сказала она. – Например, с вашей.
Ее рука прикоснулась к моему запястью и тут же отдернулась.
– Итак, на этом этаже... – затараторила она, пародируя дворцового экскурсовода, – ...у нас есть такие ужасно интересные помещения, как комната для шиться, куда я никогда не захожу, детская, которая в настоящий момент пустует, и библиотека, которую я обожаю.
Двойные двери вели в просторное помещение со стеллажами из темного дерева, застеленное дорогим толстым ковром. Здесь были карты нашего мира и даже глобус – одно из новейших изобретений картографов.
В сокровенных мечтах я осмеливался предполагать, что доживу до конца своей военной карьеры и даже наживу достаточное состояние, чтобы построить большой особняк где-нибудь в сельской местности. Хотя я не страстный поклонник чтения, но все же не варвар, поэтому в доме, разумеется, будет библиотека. Там я смогу принимать друзей, вести беседы о старых военных кампаниях и давно погибших товарищах. В большом камине будут потрескивать дрова, а завывания метели за окнами напомнят нам о прошедших днях...
Книги не сильно привлекают меня, чего нельзя сказать о картах. Я часами могу сидеть над картой и думать о стране или местности, изображенной на ней. Если не считать музыки, это единственный из видов отдыха, который я предпочитаю, когда не испытываю желания провести свободное время на свежем воздухе.
Я подумал о том, каково быть обладателем подобной библиотеки, и снова позавидовал графу Лаведану.
Следующая комната восхитила меня еще больше – огромный зал, увешанный занавесями, с подиумом у одной стены.
– Это музыкальная комната, – объяснила Маран. – Примерно раз в месяц мы приглашаем квартет, а иногда даже небольшой оркестр. Хотя в последнее время мы этого не делали, поскольку мой дорогой муж считает музыку смертельно скучным занятием.
В конце коридора находилась немного приоткрытая двойная арочная дверь.
– Это кабинет моего мужа. Сейчас его нет, поэтому мы вряд ли...
– Маран? Это ты?
– Я думала , что он сейчас в другом месте, – она возвысила голос. – Да, Эрнад. Я просто показываю дом одному из наших гостей.
Дверь отворилась, и на пороге появился граф Лаведан. Он был на пять-шесть лет старше меня – крупный мужчина с заметной склонностью к полноте. По иронии судьбы он до последней черточки напоминал сельского лорда-увальня, однако происходил из рода кораблестроителей, в то время как его деревенская жена выглядела городской аристократкой.
– Я вернулся из порта час назад и не хотел беспокоить тебя, дорогая. Добрый вечер, сэр, – дружелюбно обратился он ко мне. – Воистину редко можно увидеть настоящего офицера на вечеринке у Маран. Полагаю, вы изобрели какую-нибудь новую и жизненно необходимую схему реорганизации нашей армии?
– Нет, – ответила Маран. – Это капитан а'Симабу, тот самый, который спас нумантийцев в Спорных Землях. Ты помнишь?
– Честно говоря, нет. Я не уделяю особенного внимания тому, что не относится к моим делам. Однако примите мои поздравления, капитан, – он улыбнулся. – Так вы симабуанец, а? Полагаю, вы уже устали от шуток о своей провинции.
– Отнюдь нет, – ответил я. – Сейчас нам редко приходится сражаться с настоящим врагом, поэтому я довольствуюсь шутниками.
Улыбка исчезла, и он внимательнее посмотрел на меня.
– Прошу прощения, капитан. Не стоит быть таким обидчивым.
– Прошу простить меня , граф Лаведан, но я нахожу такие шутки более чем утомительными.
– Надо полагать, – с безразличным видом отозвался он. – Но если бы я был родом из вашей провинции, то, думаю, я бы просто научился игнорировать их. Слова – это пустое сотрясение воздуха.
Я знал одного Провидца, который не согласился бы с этим утверждением, но промолчал. Я не имел представления, с какой стати мы пикируемся в такой манере – разумеется, мое влечение к его жене не могло быть замечено за такое короткое время, и я не имел никакого права испытывать неприязнь к нему.
– Не желаете ли осмотреть мой кабинет, капитан? – спросил граф Лаведан. Я согласился.
Это было внушительных размеров помещение, наполненное моделями кораблей, морскими картами, коносаментами Коносамент – морской договор.

и разнообразными книгами по кораблестроению и судоходству. Главный сюрприз граф преподнес напоследок – небольшой стеклянный ящик, в котором находилась модель корабля, похожего на тот, который я видел стоявшим на якоре в одном из никейских доков. Заметив, что судно как бы плывет в воде, я вгляделся пристальнее. Это было чудо! Корабль жил: каждый парус, каждый канат двигался, словно под напором невидимого ветра. На палубе я заметил крошечных матросов, занятых своими делами. Вода, в которой плыл корабль, тоже двигались: пенистые гребни волн накатывали на нос, а в кильватере тянулась длинная струя.
– Эта игрушка обошлась в изрядную сумму, – сообщил граф Лаведан. – Жена купила ее для меня на вторую годовщину нашей свадьбы. Понадобилось пять Провидцев, чтобы зарядить ее магической энергией. Это модель последнего судна, построенного на моих верфях, и сейчас она совершает настоящее плавание из Никеи в Западные Земли, – он ласково улыбнулся Маран. – Моя малышка знает, как доставить удовольствие.
И снова на лице Маран появилось выражение щенка, ожидающего наказания.
– Ты собираешься спуститься вниз, Эрнад?
– Разумеется, нет, – ответил он. – Я занят, и, кроме того, меня не интересует, что болтает твой очередной шарлатан. Видите ли, капитан, – обратился он ко мне, – дело в том, что хотя у моей Маран достаточно здравый рассудок для женщины ее лет, она явно не имеет представления, какими тупицами кажутся все эти клоуны настоящему деловому человеку.
Маран покраснела, но промолчала.
– Прошу меня извинить, – сказал граф. – Я должен составить несколько деловых писем.
– Мне постучать, когда я поднимусь в спальню? – спросила Маран.
– Не беспокойся. Скорее всего, я буду бодрствовать б о льшую часть ночи, – он рассеянно поцеловал ее в лоб. – Приятно было познакомиться с вами, капитан.
Он вернулся в свой кабинет и закрыл дверь.
Маран внимательно смотрела на меня, словно ожидая услышать какое-то мнение. Я лишь пожал плечами.
– Итак, со вторым этажом покончено, – бодрым тоном произнес я, указывая на лестницу. – А наверху...
– Третий этаж. Там находятся моя спальня и спальня Эрнада. Ничего интересного.
– Как человек, которому часто приходится убеждать себя в том, что голый камень может послужить подушкой, я не могу согласиться с этим утверждением. Лишь две спальни на целый этаж? Может быть, там есть еще небольшое поле для игры в ролл или плавательный бассейн?
Маран хихикнула.
– Нет. Там ванные, уборные, помещения для горничных, – ее улыбка исчезла, и она добавила, словно обращаясь к самой себе: – Впрочем, кроме сна мы там ничем не занимаемся.
Она отвернулась.
– Выше расположены комнаты слуг, затем солярий, оранжереи и тому подобное. В общем, все излишества, необходимые для времяпрепровождения богатых и глупых людей, – ее лицо просветлело. Она отступила на шаг и сделала реверанс. – Итак, сэр, осмотр закончен. Резиденция графа и графини Аграмонте-и-Лаведан. Каково ваше мнение?
Я отпустил несколько комплиментов, и мы начали спускаться на первый этаж. Очень странно, думал я. Люди состоят в браке всего лишь два года, и каждый спит в отдельной спальне. Но, может быть, именно так принято у богачей? Насмешку графа Лаведана над увлечениями его жены едва ли можно было назвать учтивой.
Когда мы спустились на первый этаж, меня посетила внезапная мысль: если бы я был женат на этой Маран, то, конечно, нашел бы лучший способ проводить ночи, чем заниматься деловой перепиской. Мысль была недостойной, и я постарался выбросить ее из головы, добавив имя графа Лаведана к списку высокородных ослов, с которыми мне приходилось встречаться.
По-видимому, никто не заметил нашего ухода из круглой комнаты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

загрузка...