ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Вскоре я кое-что узнал о брате Бейбера Ферганы, Шамиссо. Мнения разделились. В основном о нем говорили как о законченном негодяе и позоре для всей страны. Это мнение высказывали все, кто обладал властью и занимал более или менее ответственные посты, или те, кто не был уверен в политических симпатиях собеседника. Другие – слуги, ремесленники и бедняки – наделяли Шамиссо всеми добродетелями рода Ферганы, а его брату-ахиму приписывали все мыслимые пороки. Было совершенно ясно, что претендент на трон значительно более популярен, чем считается при дворе, и эта популярность постоянно растет.
Я разрешал своим уланам выходить за пределы посольства лишь четверками или в большем количестве, в сопровождении минимум одного уоррент-офицера. Это им не нравилось, и даже капитан Меллет считал мои меры чересчур строгими, но после того как полдюжины его пехотинцев были избиты до полусмерти в «случайных» пьяных драках, он отдал такие же распоряжения.
Как бы то ни было, немногие из моих подчиненных выказывали желание гулять по городу. Я устроил у нас армейскую таверну, закупив вдоволь вина и крепких напитков, и продавал их по оптовым ценам, а что касается еды, то в наших кухнях всегда было вдоволь вкусных блюд, приготовленных по нумантийским рецептам.
Что касается секса... у нас были шлюхи, привезенные в обозе Куррамской Легкой Пехоты, а туземная прислуга в основном укомплектовывалась женщинами. Поскольку они состояли на жаловании у Иршада либо у Ферганы, то их отбирали не столько за талант к уборке помещений или чистке посуды, сколько за внешний вид и общительность. Почти все они были молоды, довольно красивы и очень дружелюбны.
Их отношения с солдатами меня не касались, поэтому я не интересовался, с кем спит тот или иной человек, когда он не находится на боевом посту. В Кавалерийском лицее меня учили, что шпионы высоко ценят «постельные беседы», и это беспокоило меня в течение нескольких дней, пока я не пришел к очевидному выводу: разговоры в постели не могут причинить вреда, если тот, кто болтает, не знает ничего важного.
На самом деле у нас было мало секретов; б о льшую их часть знали мы с Лейшем Тенедосом и капитаном Меллетом. Были, правда, кое-какие сведения, которые противник мог выведать у глупого или пьяного улана – например, время смены караула или местонахождение постов, – но я очень часто менял и то, и другое.
Сам я спал в одиночестве, согласно заветам отца. Правда, я еще и сейчас помню одну молодую женщину, ухаживавшую за цветами в наших комнатах. Она была смуглой, с быстрой пугливой улыбкой. Кроме того, у нее были полные груди с розовыми сосками и стройные бедра, которые я увидел однажды, когда она «подумала, что я вышел» и переодевалась в моей комнате, пока я принимал ванну. Уверен, что со временем мы бы оказались в одной постели, но как раз времени-то у нас и не оставалось.
Лейш Тенедос немного удивлял меня: я не раз видел женщин, выскальзывавших из его комнат в неподобающий час, и однажды, проходя мимо кухонной кладовой, услышал отрывок разговора, перемежавшегося веселым хихиканьем: «Ах да, волшебник знает толк в любви и склонен к необычному, но есть одна странная...» – но тут мои шаги были услышаны, и я так и не узнал, в чем заключалось это «необычное». Однако чем больше я думал об этом, тем меньше это для меня значило. Тенедос не был женат или же никогда не упоминал о своей супруге. Какая разница, спит ли он в одиночестве, или с женщиной? Кейтские нравы едва ли можно было назвать строгими, и чем более высокое положение в обществе занимал человек, тем распущеннее он становился. Я больше не размышлял на эти темы. Тенедос был моим начальником, и, кроме того, я полагал, что у него хватит благоразумия не болтать о своих любовных утехах.
Вскоре у меня у меня появились другие, более важные дела.

Было уже далеко за полночь. Я сидел с Тенедосом в его кабинете, когда раздались крики.
Мы отдыхали после долгого дня, проведенного в обществе алчных вельмож ахима Ферганы за разработкой пакта между Нумантией и Спорными Землями. Предполагалось, что Нумантия предоставит в распоряжение ахима изрядную сумму золотом, за что он обязуется делать «все, что в его силах и власти», чтобы удержать хиллменов от разбойничьих набегов на Юрей. Тенедос хотел получить более конкретные заверения, например, о готовности Бейбера Ферганы разрешить преследование разбойничьих шаек по ту сторону границы или даже сотрудничать с нашими патрулями. Ахим же хотел только одного: золота, и побольше.
Я слушал, как Тенедос рассказывает о недостатках нынешнего правления в Нумантии и о том, как все провинции нужно обязать оказывать значительную поддержку своему королевству, что принесет им в будущем гораздо б о льшие выгоды, чем сейчас, когда мирная тишина ночи взорвалась дикими воплями.
Прежде чем замерло эхо, я уже был в коридоре с обнаженным клинком в руке. Вопли доносились снизу, с первого этажа здания. Я слышал крики дежурных уоррентов, зовущих стражу, и невнятные восклицания штатских.
Виновница переполоха стояла на пороге комнаты Элюарда. Это была одна из девушек, работавших на кухне, и я удивился, не понимая, что она здесь делала в такой поздний час.
Девушка была в истерике и могла лишь показывать пальцем на распахнутую дверь. Я отодвинул ее в сторону и вошел внутрь.
Апартаменты оказались очень роскошными; стены и мягкая мебель были так же затянуты бархатом, как и в комнатах Тенедоса. Очевидно, мелкое воровство Элюарда со временем помогло ему сколотить весьма приличную сумму.
Сам Элюард раскинулся в широком кресле с подголовником. На столе перед ним стояли два бокала. Один, ближний к нему, был пуст, другой полон до краев.
На его груди болтались концы длинного шнура из желтого шелка, а сам шнур скрывался в складках его побагровевшей шеи. Язык Элюарда вывалился наружу, глаза вылезли из орбит, и я сразу же почувствовал вонь от его опорожнившегося кишечника.
Тело было еще теплым, но, без сомнения, Элюард был уже мертв.
За мной в дверях толпились люди, и кто-то произнес:
– Товиети!
Через час тело унесли кейтские стражники, с явной неохотой выполнявшие это поручение. Они боялись прикасаться к трупу и отказывались давать какое-либо объяснение случившемуся. Никто не имел представления, почему жертвой оказался Элюард.
Все ворота резиденции были по-прежнему заперты или заложены изнутри засовами.
Стражники не стали обыскивать дом или допрашивать кого-либо из слуг. Девушка-посудомойка оказалась одной из любовниц Элюарда; в ту ночь была ее очередь спать с ним.
Я быстро допросил часовых и приказал тщательно осмотреть здание на предмет не замеченных ранее дверей или проходов, но сомневался, что обычные поиски дадут результат.
Единственной нашей путеводной нитью было орудие убийства – желтый шелковый шнур. Сейчас он лежал на столе Лейша Тенедоса.
Тенедос открыл оба сундука, где хранились его магические принадлежности, и приготовил несколько инструментов. Он убрал с пола ковры и начертил какие-то символы внутри трех концентрических окружностей с треугольником, вписанным в последнюю, самую маленькую из них. От вида этих таинственных символов у меня почему-то пробегал холодок по спине, и я старался не смотреть на них.
Тенедос поставил на стол маленькую жаровню и насыпал в нее сушеных трав из стеклянных пузырьков. Я видел некоторые этикетки: полынь, ракитник, мандрагора, бузина, повилика.
Перемешав травы, он установил жаровню на одной из вершин треугольника, потом взял шелковую удавку и встал в маленький круг, опираясь ногами на две других вершины треугольника.
– Друг мой, я буду очень признателен, если ты возьмешь эту тонкую свечку и поднесешь ее к жаровне по моему сигналу. После этого, пожалуйста, держи свой кинжал наготове. Если случится что-нибудь... непредвиденное, или если тебе покажется, что мне угрожает опасность, ты должен разрубить кинжалом все три окружности. Сделай это быстро, поскольку события могут произойти стремительно, и я предчувствую, что встал на опасный путь.
Я понимающе кивнул. На самом деле я нервничал гораздо сильнее Тенедоса – мне никогда не приходилось присутствовать при исполнении магического ритуала, не говоря уже о том, чтобы ассистировать при нем.
– Зажигай жаровню, – голос Тенедоса звучал спокойно.
Я подчинился и отпрыгнул назад, когда голубое пламя с ревом взмыло вверх и коснулось потолка. Однако пламя оказалось холодным.
Тенедос начал декламировать:

Теперь мы идем
Прямо к сердцу,
К тому месту,
Откуда ты пришел.
С твоими братьями,
С твоими сестрами -
Откуда ты пришел,
Туда мы идем.

Пламя опало, но, тем не менее, достигало человеческого роста. Вдоль границ каждой окружности, нарисованной мелом на полу, появились новые огоньки; они метались взад-вперед, словно преследуя друг друга.
Темное зеленое пламя вспыхнуло в каждой из вершин треугольника, а затем Тенедос как будто исчез.
Он еще стоял там, но его дух перенесся в другое место. Его голова стала резко поворачиваться из стороны в сторону, и это напомнило мне ястреба, осматривающего землю с большой высоты в поисках добычи. Его взгляд перемещался туда-сюда, затем обратился вверх, словно ястреб приближался к горному утесу. Губы Тенедоса растянулись в гримасе то ли ярости, то ли испуга, и он вздрогнул всем телом.
Я приготовился нанести режущий удар, но в последнюю секунду сдержался.
Его глаза снова стали вращаться, а потом широко распахнулись, как бы в изумлении. Он ахнул, охваченный ужасом. Его рот раскрылся в беззвучном крике, и тогда я ударил, а затем еще раз, для верности.
Пламя погасло. Лейш Тенедос напоминал человека, проснувшегося после кошмара. Он выронил шелковый шнур и попытался отойти в сторону, но ноги плохо слушались его. Я помог ему сесть в кресло и потянулся к графину с бренди.
– Нет, – прохрипел он. – Сначала воды.
Я налил полный бокал, и он осушил его залпом, затем попросил еще.
– Теперь я знаю нашего врага, – мрачно сказал он. – Можешь налить бренди... и себе тоже.
Я подчинился, хотя не хотел спиртного. Он сделал медленный глоток, собираясь с мыслями.
– Товиети действительно существуют, – сказал он. – Я двинулся по следу, оставленному удавкой, и вышел на их логово. А возможно, это лишь одно из их многочисленных убежищ. Оно находится в огромной пещере довольно далеко отсюда – в двух, может быть, в трех днях пути. Высоко в горах. Думаю, если кто-нибудь поможет мне с картой, я смогу отыскать его.
Я обнаружил пещеру и вошел в нее, не пользуясь обычным входом. Там моему взору предстал гигантский центральный зал и коридоры, расходившиеся в разные стороны. Не знаю, куда они ведут.
Внутри стояли люди, мужчины и женщины. По меньшей мере тысяча человек, или больше. Все они были одеты в белое, хотя некоторые из них выглядели так, словно выбрались из помойной ямы. Думаю, большинство из них – уроженцы Кейта. У одной стены возвышалась огромная куча золота, драгоценных камней и других сокровищ.
Казалось, будто все эти люди чего-то ждут.
Там был трон, а перед ним – нечто напоминавшее алтарь, хотя я никогда не видел такого алтаря и не слышал ни о чем подобном. Он имел цилиндрическую форму, вроде военного барабана, и был довольно высоким – пожалуй, двадцать футов от пола.
Вокруг него стояли мужчины и женщины, также одетые в белое, но каждый из них, кроме того, носил желтый кушак. Мне показалось, что один из них очень похож на Бейбера Фергану, но помоложе и не такой толстый.
– Его брат? – предположил я.
– Возможно. Я попытался переместиться поближе, а затем кто-то... что-то... ощутило меня. Толпа сразу же взвыла от ярости. Люди вокруг алтаря – по-видимому, их лидеры – как будто увидели меня. Они выкрикивали проклятья и указывали на меня пальцами. Я не знал, что делать. На меня нахлынуло ощущение леденящего ужаса и полной беспомощности, словно я внезапно оказался на пути у разъяренного тигра.
В следующее мгновение меня бы схватили и разорвали в клочья... но тут вмешался ты и спас меня.
Это уже второй раз, Дамастес. Еще раз, и тебе придется усыновить меня, ибо только близкие родственники могут находиться в подобном долгу друг у друга.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

загрузка...