ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я же воспользовался свободным временем для встречи с Маран.
Картина увиденного мной зверства стояла у меня перед глазами. Это по-прежнему так угнетало меня, что я не ощущал ни страсти, ни желания. Я рассказал Маран о случившемся, и она была потрясена не меньше меня. Через некоторое время она прошептала:
– Не знаю, что сказать тебе, любимый. Можешь ли ты что-нибудь поделать?
– Я даже не понимаю, должен ли я что-нибудь делать, – признался я. – Я чувствую себя так, словно провалился в выгребную яму, и чем упорнее я пытаюсь выбраться оттуда, тем больше погружаюсь в отбросы.
Я встал и подошел к окну, глядя на город. Маран присоединилась ко мне.
– Может быть, это звучит глупо, – сказала она, – но вспомни, что было на прошлой неделе: мы видели только факелы и темноту. Посмотри теперь!
С этого расстояния я мог различить, что город действительно начинает возвращаться к нормальной жизни. На холмах, где жили состоятельные люди, мигали редкие огоньки: храбрейшие из аристократов нашли в себе мужество вернуться домой. Газ снова освещал бульвары вокруг дворца, и центр Никеи выглядел почти так же, как раньше, хотя вокруг было еще слишком много мрачных руин.
– Полно, Дамастес, – мягко сказала она. – Я не знаю ответов, да и ты тоже. Мы можем найти утешение друг в друге. Сейчас мы ляжем спать, и, может быть, утром твои страдания уменьшатся.
Она была права. Я обнял и ее нежно погладил мягкие, пышные волосы своей любимой.
Внезапно наверху, в апартаментах Тенедоса, раздался грохот взрыва и звук падения какого-то тяжелого предмета. Я выхватил меч из ножен, распахнул дверь и побежал вверх по лестнице. Эти подонки все-таки нашли способ добраться до Провидца!
Я постучал в дверь рукояткой меча и приготовился к самому худшему, но в следующее мгновение дверь отворилась и в проеме появилось лицо Тенедоса.
– С вами все в порядке?
– Да, все нормально.
Он заглянул через мое плечо. Обернувшись, я увидел других людей, столпившихся на лестничной площадке с оружием в руках.
– Один из моих экспериментов вышел из-под контроля, – объяснил Тенедос. – Не волнуйтесь, теперь все уже кончилось. Примите мои извинения.
Послышался ропот. Неудавшиеся спасатели, многие из которых не успели толком одеться, смеялись и подшучивали друг над другом. Потом они разошлись по комнатам, но я остался.
Рабочий кабинет Тенедоса был разрушен. Куски мрамора усеивали пол вперемешку с разбитым стеклом.
– Великие боги! Что случилось?
– Я опробовал одно заклинание, которое, кстати, вполне удалось, что бы я там ни говорил остальным. Благодарение Сайонджи, что сегодня я дал Розенне сильное снотворное, иначе здесь было бы гораздо больше шуму.
На крышке длинного стола был изображен разносторонний треугольник, окруженный резными символами. В центре треугольника располагался круг, где лежала, как мне поначалу показалось, кучка самоцветов. Я вгляделся пристальнее и понял, что это обычные кусочки битого стекла.
– Что это?
– Это именно то, что я искал. По крайней мере, хотелось бы надеяться.
– То есть?..
– То есть, я собираюсь воспользоваться привилегией волшебника держать свои опыты в тайне, и расскажу тебе побольше, когда захочу... или когда понадобится применить заклинание. Полагаю, это случится не позднее, чем через два-три дня. Спасибо, что явился так быстро, Дамастес. Спокойной ночи.
Я пожал плечами и ушел. Если Тенедос не хочет посвящать меня в свои секреты, я ничего не могу с этим поделать.
Раздеваясь, я рассказывал Маран о том, что произошло наверху. Затем видение мертвого мальчика, лежавшего на мостовой, снова возникло перед моим внутренним взором. Я вздрогнул и забрался в постель. Маран заглянула мне в глаза.
– Ты хочешь заняться любовью?
– Нет, не думаю. У меня вряд ли получится.
Она задула лампу.
– Хочешь, я обниму тебя? – прошептала она, нарушив затянувшееся молчание.
– Очень хочу, – признался я. Она обвила меня руками и положила голову мне на плечо. Я ласково провел пальцем по ее шелковистой щеке. Через некоторое время ее дыхание стало ровным, и она заснула.
Я же еще долго лежал без сна, вглядываясь во тьму.

Товиети были разбиты. Все кварталы города подверглись чистке, хотя пока еще никто, обладающей хоть каплей здравого смысла, не ходил ночью по улицам в одиночку.
Товиети были разбиты, но не уничтожены, поэтому армия и стражники начали нести совместное патрулирование.
Иногда, обычно на рассвете, взвод солдат при поддержке группы стражников направлялся по указанному адресу. Старший офицер выкрикивал имена из своего списка, и сонные мужчины и женщины выходили наружу. Это были Товиети, значившиеся в длинных списках, составленных Кутулу и его агентами.
На их шеях затягивались желтые шелковые шнуры, затем зачитывался смертный приговор. Кутулу и его стражники заготовили целые пачки таких приговоров, подписанных тем или иным членом Совета Десяти, так что оставалось лишь вписать нужное имя. Потом через столб перебрасывалась веревка, и приговор приводился в исполнение.
Это напоминало чистку лошади скребницей: армия была грубой щеткой, а теперь по столице прошлась щетка с частыми зубьями.
Умирали не только бедняки. Я узнал одно лицо – почерневшее, с вывалившимся языком и выпученными глазами. Граф Комрофф, человек, отказавшийся от своего титула и призывавший остальных жить в нищете, очевидно, открыл для себя более современную философию, поскольку теперь вокруг его удлинившейся шеи был обмотан желтый шелковый шнур.
Никея, хотя и лежавшая в руинах, возвращалась к нормальному состоянию. Лишь в доках таилась смертельная опасность. Мы до сих пор не могли выслать в эти трущобы регулярные армейские части, не опасаясь тяжелых потерь. Но и мы, и наши противники знали, что до решительной схватки остаются считанные дни.

Как-то вечером Тенедос вызвал меня в башню.
– Завтра ночью мы покончим с этим кошмаром, – объявил он. – Агенты Кутулу выяснили, что последние силы Товиети, их лидеры и наиболее фанатичные последователи собираются дать последний бой, когда мы атакуем доки, уничтожив как можно больше солдат. Полагаю, они надеются, что такое кровавое жертвоприношение пробудит Тхака к жизни.
– Почему он не появился до сих пор? Массовое истребление его последователей вряд ли было приятным для него.
– С какой стати? Он всего лишь демон, и вряд ли способен здраво рассуждать – по крайней мере, он это делает не так, как мы с тобой. Думаю, любая смерть, даже гибель его сторонников является пищей для него. Я сомневаюсь, что он ощутит какую-либо угрозу для себя, пока последний из верующих в него не будет болтаться в петле.
Возможно, он даже покинул этот город и вернулся в Спорные Земли или в другие места, где его почитают, но я не рассчитываю на такую удачу. Я сотворил несколько тонких заклинаний и обнаружил, что Товиети по-прежнему пользуются тем логовом контрабандистов, где вы с Кутулу обнаружили их штаб-квартиру.
– Трудно поверить в это, сэр, – возразил я. – Это полная глупость с их стороны. Их убежище было обнаружено. Неужели они не могли найти себе другое?
– До сих пор они проявляли мало благоразумия – во всяком случае, с нашей точки зрения. Возможно, они думают, что Тхак убьет всех, кто сунется к ним. В своем самомнении они могут заблуждаться на наш счет точно так же, как Совет Десяти заблуждался на их счет перед началом мятежа.
Так или иначе, мне хотелось бы, чтобы ударный отряд был укомплектован солдатами твоего полка. Возможно, некоторыми из тех смельчаков, которые были с нами при отступлении из Сайаны, захочется снова пощекотать себе нервы и разогреть кровь.
Мне понадобится не более двадцати человек, и на этот раз я буду сопровождать вас. Это не авантюра, а железная необходимость, домициус а'Симабу.
Позволь мне показать тебе, почему это необходимо.
Он достал шкатулку и раскрыл ее. Внутри лежали кусочки битого стекла, которые я видел недавно.
– Помнишь, как я был рассержен, когда пытался заставить этих идиотов из Чарского Братства поработать со мной и составить единое, Великое Заклятье? Что ж, у меня не хватило времени, хотя я все еще не расстался с такой надеждой. Вместо этого я распорядился выдать им стеклянные бутылки, отлитые из одного тигля. Все они наложили на бутылки одинаковое заклятье, после чего я собрал осколки стекла, которые и являлись результатом их усилий.
Закон Сродства уже работал на меня, и я сотворил другое заклинание, использовав Закон Проникновения, а потом наложил сверху третий слой скрепляющих чар.
– Каков же результат?
– Дамастес, ты заставляешь меня краснеть за тебя. Я не скажу тебе – не из желания сохранить секрет, но из чувства оскорбленного самолюбия: я не верю, что ты не в состоянии осмыслить доказательства, которые находятся у тебя перед глазами.
Если к завтрашнему вечеру ты не разберешься, что к чему, то получишь возможность видеть это заклятье в действии.
У меня имелся один, последний вопрос.
– А как насчет Кутулу? Он пойдет с нами?
– Зачем? – спросил Тенедос. – Его работа начнется после захвата Товиети, а до тех пор ему нет надобности рисковать своими способностями.
Теперь иди и начинай собирать людей. А мне нужно подготовить еще несколько заклинаний на крайний случай.

Разумеется, желание стать добровольцами выразили гораздо больше двадцати человек – только из моего бывшего эскадрона Пантеры, лишь недавно оправившегося от ран и болезней, вызвалось вдвое больше солдат.
Все офицеры рвались идти с нами. Боюсь, я перегрузил небольшой отряд командирами, поскольку взял капитана Йонга и эскадронного проводника Биканера. Капитан Петре мрачно покосился на меня, когда я отказал ему, но мне хотелось, чтобы в полку остался хотя бы один офицер, которого я хорошо знал и на которого мог положиться.
После захода солнца я поцеловал Маран на прощание и поднялся к Провидцу Тенедосу. Я одобрил его наряд: темные, плотно облегающие куртка и панталоны, фуражка того же цвета и ботинки со шнуровкой до середины икр. Он подпоясался ремнем со множеством кармашков, где хранились магические принадлежности. Как и все остальные, он был вооружен длинным кинжалом. Кроме того, он нес под мышкой плоскую деревянную коробку длиной в два фута. К счастью, она весила не более пяти фунтов. Я предполагал, что там содержатся элементы для того особого заклинания, которым он так гордился.
Тенедос разработал план, позволявший нам проникнуть на причал незамеченными. Этот план включал отвлекающий маневр со стороны плотного кольца солдат, отрезавших доки от остальной части города. Воспользовавшись возникшей суматохой, наш отряд должен был проникнуть за линию вражеской обороны с тыла.
– Вы уже распорядились по поводу отвлекающего маневра?
– Да. Я вручил домициусу 10-го Гусарского полка дубликат этой вещицы, – Тенедос показал мне грубое латунное кольцо. – Когда я потру его, он через свое кольцо ощутит покалывание и поймет, что пора начинать ложную атаку. А мы двинемся вперед через цепи Хамаянской пехоты.
– У меня есть лучшее предложение... хотя ваша идея с отвлекающим маневром тоже хороша.
– Я слушаю, – произнес Тенедос с едва заметным холодком в голосе. – Как видишь, я по-прежнему готов учиться военной тактике.
– Сэр, мне кажется, вы упустили из виду самый легкий путь.
– Например?
Я показал на карте, и он в сердцах выругался.
– Ну конечно! Мне следовало самому это заметить. Я пошлю курьера и передам пехотинцам, чтобы нас не ждали.
Мы приблизились к Латане, сверкавшей в лучах восходящего солнца. Нас уже ожидало пять плоскодонок, чьи борта едва выступали над водой. Мы погрузились на лодки, отвязали причальные канаты и позволили течению нести нас в центр вражеского стана. Все мы были одеты в темное, имели при себе кинжалы, пристегнутые к поясам, и заплечные мешки с другими орудиями, необходимыми для нашей операции.
Света было достаточно, чтобы определить наше местонахождение. Я приказал людям пригнуться, чтобы их не было видно с берега. Когда мы приблизились к убежищу Товиети, я шепотом попросил Тенедоса потереть свое латунное кольцо. Минуту спустя я услышал крики и лязг оружия:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

загрузка...