ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

и кислые запахи маленьких, но сильных аккумуляторов для переносных радиостанций; ни с чем не сравнимый запах оружия, пропотевшей кожаной амуниции; и слабенький запашок мятной жевательной резинки, наивно призванной заглушить все остальные запахи.
Нет, это не институт, слава Богу!.. Это милиционер. Или бандит. Что, впрочем, с моей точки зрения, одно и то же, – человек с оружием. У меня отлегло от сердца – значит, время ещё есть.
– Здравия желаем, товарищ начальник! Научно-исследовательский институт приветствует нашу доблестную милицию, – одновременно пропели Васька и Пилипенко такими сладкими, липкими голосами, как если бы вдруг заговорило растаявшее мороженое.
– Документы попрошу, – повторил милиционер.
– Пожалуйста… – Голос Пилипенко совсем упал. – Какие проблемы-то?
– Счас посмотрим, – сказал милиционер. – Не будет проблем – создадим. Всё в наших руках. Тэ-эк-с… Пилипенко Иван Афанасьевич?.. Вот и ладушки, Иван Афанасьевич, пришлите двадцатничек от греха подальше и поезжайте с Богом.
– Какой двадцатничек?.. – растерялся Пилипенко.
– Зелёненький, – пояснил милиционер.
– За что-о-о?.. – простонал Пилипенко,
– Дымление двигателя, прогар глушителя, левый «стоп» не работает, коррозия по низу дверей и крыльев, машина грязная, номера ржавые, правое наружное зеркало отсутствует… Ещё нужно?
– Нет… – выдохнул Пилипенко. – Может, рублями возьмёте?
– Ты чего? Мне при исполнении взятку предлагаешь, что ли?
– А доллары – не взятка?! – Слышно было, что Пилипенко разозлился.
– А доллары – это доллары.
– Товарищ начальник… – заныл Пилипенко. – Мы бедные научные сотрудники, мы сейчас работаем над одной диссертацией…
– Ты, «научный сотрудник»! Ты мне мозги не пудри и лапшу на уши не вешай, – тихо сказал милиционер. – Я вот сейчас открою двери твоего фургона, и вся твоя «диссертация» враз с мяуканьем и лаем по городу разбежится. А я тебя ещё и прав лишу, и техпаспорт отберу, мудила. Чёрт с тобой, гони червонец и вали отсюда на хуй, «диссертант» ёбаный…
– Нет вопросов! – бодро ответил Пилипенко, чем-то пошелестел и, наверное, отдал милиционеру десять долларов.
Милиционер удовлетворённо крякнул и интеллигентно сказал:
– Получите ваши документы, и к следующему разу прошу привести ваше транспортное средство в порядок, товарищ водитель.
Тут Пилипенко ничего не ответил, и мы снова поехали.
– Вот где надо сейчас работать, – завистливо вздохнул Васька. – А мы эту срань болотную сачком ловим…
– Погоди, погоди, Васька… – Пилипенко даже зубами скрипнул. – Будет и на нашей улице праздник. Сейчас время революционное! «Кто был ничем, тот станет всем…» Есть у меня одна мыслишка!.. А уж тогда не на этом говне, а на белом «мерседесе» ездить будем!.. Этот же ментяра, который сейчас с нас ни за что ни про что десять долларов слупил, на мотоцикле, бля, с сиреной и мигалками, бля, будет ехать и дорожку нам расчищать!..
Бродяга услышал это и презрительно ухмыльнулся.
А я подумал – всё может быть… Сейчас как раз время для таких, как Пилипенко. Наглых, напористых, неглупых, не отягощённых интеллектом, а поэтому и не стесняющих себя в выборе средств для достижения цели.
Мы много раз болтали об этом с Моим Шурой. Особенно когда он где-то выпьет, придёт домой и начнёт передо мной извиняться, что, дескать, он мне даже приличной рыбы не может купить, что его доходов только на этот «хек мороженый» и хватает… Ну и всякие такие дурацкие излияния.
А потом – несколько многословный, но уже почти трезвый анализ всего происходящего сегодня в нашей стране. И кто в это прекрасно вписывается, а кто – вроде нас с Шурой Плоткиным – никак не может вписаться, да никогда и не впишется, хоть за бугор уезжай!..
Один раз, когда от него уж очень сильно пахло алкоголем (чего я, к слову сказать, не перевариваю!), он даже заплакал, когда мы снова заговорили об этом…
Помню, я так разнервничался! Мне его так жалко стало!.. И несмотря на то что от него буквально разило водкой, я принёс ему остатки моего сырого хека и лизнул его в щёку. А он ещё сильнее заплакал, лёг на пол, прижал меня к себе и заснул.
Он тогда так храпел!.. Как я вынес всё это в течение нескольких часов – уму непостижимо!
Я только попытаюсь вылезти из-под его руки, а он приоткроет глаза и в слёзы: «Мартынчик… Родимый! Ты то хоть не бросай меня!..» Ну что? Мог я уйти?..
Под утро я всё-таки сумел выползти из-под Шуры. Писать захотел – удержу нет!
Обычно, когда со мной такое происходит дома, а Шура ещё спит, я поступаю очень просто: сажусь на Шурину подушку точненько перед его физиономией, и начинаю, не мигая, неотрывно смотреть на его закрытые глаза. Не проходит и тридцати – сорока секунд, как Шура просыпается и говорит хриплым ото сна голосом:
– Что, обоссался, гипнотизёр хренов?
Я молча спрыгиваю на пол и иду к дверям. Шлёпая босыми ногами, Шура бредёт за мной в чём мать родила и выпускает меня на лестницу. Дальше – дело техники. Я сбегаю на первый этаж и начинаю орать дурным голосом:
– A-a-aaaa! A-a-aaaa!
Обязательно кто-то из жильцов первого этажа выйдет, откроет мне дверь парадной и со словами: «А, это ты, Мартинчик? Ну выходи, выходи…» – выпустит меня на улицу.
Почему-то соседи называют меня на иностранный манер – Мартин. Наверное, считают, что у такого человека, как Мой Шура Плоткин – литератора и журналиста, Кота с обычным плебейским именем Мартын быть не может…
В нашем доме меня знают все. Особенно после того, как я набил морду огромной овчарке наших нижних соседей. Она теперь ко мне то и дело подлизывается, но я и ухом не веду в её сторону.
Но в тот раз, когда Шура надрался до положения риз, мой гипноз так и не достиг цели. Не скрою, я запаниковал! Напрудить в квартире – я такого себе даже Котёнком в детстве не позволял. Еле-еле выцарапал на себя дверь в Шурин туалет, вспрыгнул на горшок и сделал свои дела. Помню, потом встал на задние лапы и, опираясь одной передней о сливной бачок, второй лапой нажал на рычаг и спустил за собой воду…

* * *

– Внимание, Мартын! Осталось ровно три минуты! – услышал я команду моего кореша Бродяги.
Я быстро вонзил когти правой передней лапы в деревянную опускающуюся заслонку на передней стенке клетки, что было сил потянул её вверх, и когда между полом клетки и заслонкой образовалась щель, я тут же поддел заслонку второй, левой лапой.
– Помогай, браток! – крикнул я Бродяге.
Тот мгновенно просунул в щель и свою лапу. Вдвоём – в три лапы (одной Бродяга держал Котёнка) – мы приподняли тяжеленную заслонку настолько, что могли просунуть туда свои головы.
Теперь заслонка лежала на наших плечах и шеях, всей своей тяжестью придавливая нас к полу клетки.
– Вылезаем одновременно, – приказал я Бродяге. – А то заслонка тяжёлая – одному не удержать.
– А с этим недоноском что делать? – спросил Бродяга.
– Выталкивай его первым! Внимание… Раз, два, взяли!..
И мы втроём выскользнули из клетки. Заслонка со стуком опустилась за нашими хвостами. Точнее, за моим хвостом и хвостом Котёнка. Бродяга лишился хвоста ещё года три тому, назад при весьма смутных обстоятельствах – то ли был пойман в мясном отделе нашего гастронома, когда хотел спереть кусок мяса, то ли ещё что-то…
Во-всяком случае, сам он об этом не рассказывал, я не расспрашивал, а на то, что болтали об этом всякие Коты и Кошки нашего квартала, мне было совершенно наплевать.
Теперь мы – Котёнок, Бродяга и я – были вне клетки. Но это составляло лишь пятую часть нашей операции. И ликовать по этому поводу было бы более чем преждевременно.
Между Кошачьей и Собачьей клетками и внутренними стенками фургона было достаточно места даже для взрослого Кота, а уж Котёнок мог чувствовать себя там совершенно свободно. Но где гарантия, что этот малолетка стремглав выскочит из фургона, когда Васька или Пилипенко распахнут снаружи дверцы? Где гарантия того, что Котёнок от страха не забьётся в угол фургона и будет там трястись, пока кто-нибудь из этих сволочей не сгребёт его за шкирку и не сунет в мешок?..
– Как только Васька откроет «воронок» – выталкивай этого дурачка и сам рви когти, – тихо сказал я Бродяге.
– А ты? – встревожился Бродяга.
– За меня не дрейфь. Сейчас я устрою маленький концертик – как отвлекающий манёвр, а ты с пацаном будь на старте! Я этих пилипенков в гробу и в белых тапочках видал!..
Это не моё. Это – Шурино. Это он так иногда выражается, когда хочет высказать своё презрение к кому нибудь или чему-нибудь.
Я обошёл сзади Собачью клетку, просунул туда лапу, на всю длину выпустил когти и с размаху хорошенько тяпнул по заднице идиота Фоксика. Тот завизжал, забился в истерике и немедленно укусил моего приятеля – огромного беспородного доброго Пса.
Как выяснилось, доброта тоже имеет границы, которые переступать нельзя: Пёс-громадина, не разобрав в чём дело, тут же опрокинул Шпица и схватил его за глотку…
На своё несчастье, Пёс вывалил свою хвостяру между прутьями клетки, и (да простит меня мой друг Пёс – это нужно было для дела) я мгновенно прокусил его хвост своими клыками!..
Что тут началось!!!
Пёс спрыгнул со Шпица и тут же прихватил какого-то Дворнягу!..
Шпиц бросился на Фоксика!..
Дворняга вырвал клок из бока Шпица!..
Вой, лай, рычание, визг, мяуканье, шипение!.. В нашей Кошачьей клетке Коты и Кошки на нервной почве сплелись в клубок, из которого летели клочья шерсти!.. Трещал штакетник, ходуном ходили клетки!..
– Что там ещё такое?! – раздался голос Пилипенко.
– Видать, чуют – куда едут, – рассмеялся Васька. – Ладно, счас разберёмся…
И в это время Бродяга сказал:
– Приехали!
Наш «воронок» остановился. На всякий случай, чтобы скандал не затухал и чтобы поддержать панику в необходимом градусе, я просунул лапу в Собачью клетку и рванул когтями по чьей-то собачьей спине. Этот «кто-то» укусил моего приятеля Пса за заднюю ногу. Пёс шарахнулся и выломал переднюю стенку клетки как раз в тот момент, когда Васька и Пилипенко распахнули фургон…
Одновременно с этим произошла уйма событий: выломав стенку, огромный Пёс выпал на Пилипенко и щёлкнул своей мощной челюстью прямо перед его носом!..
…Бродяга вышвырнул Котёнка на улицу, а сам, словно привидение, растворился в воздухе!..
…в образовавшийся пролом Собачьей клетки ринулись обезумевшие от страха и злости все Собаки!..
…идиот Фоксик оказался не таким уж идиотом и мёртвой хваткой повис на Ваське!..
…белый ухоженный Шпиц очень симпатично тяпнул Пилипенко за ногу…
– Закрывай фургон!!! Фургон закрывай, мать твою в душу, в гроб, всех вас ети!.. – закричал Пилипенко.
Пытаясь стряхнуть с себя Фоксика, Васька захлопнул одну половину дверей фургона и выхватил откуда-то лопату… Тут и Пилипенко очухался, ногой сшиб Фоксика с Васьки и бросился закрывать вторую половинку дверей…
Когда между створками дверей фургона оставалось не больше десяти сантиметров, я с жутким шипением и воплем вылетел оттуда и всеми четырьмя лапами с максимально выпущенными когтями вцепился в голову Пилипенко.
Пилипенко упал навзничь и, пытаясь содрать меня со своей головы, закричал так, что к нам стал сбегаться народ.
– Сейчас, сейчас, Афанасьич… – метался вокруг нас Васька. – Сейчас я его лопатой!..
Я увидел занесённую над собой лопату и подумал, что я и так уже слишком задержался в компании этих мерзавцев. Пора и честь знать.
Васька замахнулся, я прокусил Пилипенко ноздрю и бросился в сторону. За моей спиной раздался глухой удар и такой дикий визг Пилипенко, что наше Кошачье преимущество в две октавы показалось мне просто ничтожным. Пилипенко сумел завизжать на ТРИ октавы выше, чем любая наша Кошка-истеричка!..
Всё остальное произошло помимо моего сознания – в сотые доли секунды, выпрыгивая из-под опускавшейся на меня лопаты, я взлетел на гору каких-то ящиков, оттуда молниеносно сиганул ещё выше – на крышу мрачной двухэтажной пристройки, а уже на крыще, в условиях относительной безопасности, я вновь обрёл способность чётко осознавать происходящее и видеть всё вокруг.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...